1930 год.
В этот день отмечали два события — свадьбу Оксаны и Макара, и открытие колхоза «Заря».
Выходила замуж дочь бывшего хозяина лавки и земледельца, который был один из тех, кто внес свой большой вклад в создание колхоза.
Женихом был сын его друга Савелия Ерёмина. Савелий будет в колхозе зоотехником, так было решено сразу, когда организация только начала появляться в планах. А сам Макар, сын его, на механизатора выучился в городе.
— Макар, Оксанка, кольцами обменивайтесь. Наденьте на себя оковы верности, — шутил председатель сельского совета Борис.
А Ефим, выбранный народом председатель колхоза наполнил стаканы, что были на столике.
— Гуляем, братцы! Выпьем же за молодых! Выпьем за то, чтобы счастлива была новая семья в нашем светлом будущем!
— Горько! — послышалось со всех сторон.
Толпа одобрительно загудела. Сердце новоиспечённой жены затрепетало. Она выходит замуж за любимого, она счастлива!
— Моя, моя! — шептал он, глядя на Оксану, а щёки молодой покрывались румянцем.
Да, в тот день она была определённо счастлива. После сельсовета они пойдут во двор Макара, где будут накрыты столы. А после гулянки они пойдут в свой дом, который родители им отстроили за год, когда сговорились о свадьбе. Она улыбалась, не зная еще, какие испытания уготовила ей судьба…
****
1932 год.
Молодые жили хорошо. Работали сами в колхозе — Оксана счетоводом, так как грамотной была, а Макар на МТС механизатором. Родители с двух сторон помогали молодым — людьми они были работящими, запасливыми и разумными, хотя еще были дети: у Оксаны две сестры и брат, а у Макара сестра подрастала.
Они слышали от людей, что вроде бы как в Поволжье, да и во многих областях голод лютует, но тут, в сибирской деревне, не было его. Вернее, жить намного скромнее стали, чем год назад, потому что часть урожая уходила теперь не только на нужды города, но и в помощь голодающим. Но тем не менее сибиряки люди запасливые — рыбы в реке водилась уйма, в лесах можно было поохотиться. Порой без хлеба сидели, но мясо или рыба на столе были. Мужики, которые подстреливали кабанчиков, разделывали его и делились с теми, кто нуждался — вдовы, старики и дети. Как-то все дружны были меж собой..
Спасали и грибы, и ягоды, и травы съедобные. А еще вера и надежда на светлое будущее.
Многие знали, что зимы суровые, и если летом не поработаешь, в холодные месяцы с протянутой рукой пойдешь.
Только вот два года прошло со дня свадьбы, а детей у Оксаны не было. А еще она вдруг стала замечать, что муж будто бы охладел к ней. Всё позднее с работы приходит, всё чаще уходит на рыбалку или по каким другим делам.
— Чего, опять Макара дома нет? — соседка Галина смотрела на неё с другой стороны забора. — Выходной же вроде.
— Говорит, Петрухе помочь надо, ушел час назад, — отжав сорочку, Оксана повесила её на веревку.
— Ага, Петрухе… Только же Петруха в город сегодня с Клавкой уехал, чтобы порося на ярмарке продать.
— Ну не знаю , Галя, может быть я не так поняла, — в душе Оксаны поселилось неприятное чувство. — А чего ты хотела?
— Он обещал мне вилы наладить. Я сама пробовала, но отвалились от черенка после двух махов, — с виноватой улыбкой ответила Галина, а Оксана вздохнула: соседка была вдовой, сын у неё в городе живёт, врачом, между прочим, служит при больнице. Это он по мамкиным стопам пошел — Галя фельдшером была в их медпункте.
С ней дочка Татьяна проживала, девятнадцати лет от роду, освоившая медсестринское дело. Оксане было всё невдомек, отчего Таня замуж не идёт. Красавица, веселая хохотушка, добрая душой. Замуж бы вышла, мужа в дом привела, вот тебе и хозяин в избе. А то всё Макара дергают.
Макар пришел через пару часов, когда уже на столе был обед. Хлеба не было, а остатки муки Оксана смешала с толченой картошкой и это тесто, разрезав на кусочки, кинула в рыбный суп.
Поставив на стол чугунок, она пошла за кувшином с компотом из лесных ягод, как услышала, что во двор вошел Макар.
— Ты уже обед приготовила?
— Да, жду тебя. Руки мой и садись.
Ели они в молчании. Макар хлебал наваристый суп, а Оксана не чувствовала голода. В голове её был только один вопрос. Вот его-то она и задала мужу, когда он налил себе компот в стакан, отодвигая пустую тарелку.
— Макарушка, а где же ты был?
Отложив стакан, который уже поднёс к губам, он удивленно произнес:
— Ты чего? Я же сказал — к Петрухе пойду, помогу ему крышу на бане залатать, просил он еще неделю назад.
— Странно получается, — Оксана теребила пальцами кончик косынки. — Ты ему крышу помогаешь латать, а он в это время на ярмарке поросенка продает.
— Ну да, — глаза Макара забегали. — Я же с детства с деревом хорошо обращаюсь, вот и помог обстругать доски, а как Петруха вернется, так сам их на крыше и приладит.
Казалось, этот ответ успокоил Оксану. Да вот только всё равно было чувство, что обманывают её.
На следующий день они вышли на работу. И тут вдруг Оксана почувствовала себя очень плохо. Голова закружилась, мутить стало.
— На солнце перегрелась, — бригадир принёс ей воды и велел присесть в тенечек.- А может, в реке ополоснешься? Жара какая стоит!
— Это не от солнца, я с утра уже неважно себя чувствовала. Курам корм давала, аж темнело в глазах.
— Ты, Оксанка, сходи-ка к фельдшеру нашему, пусть Галина посмотрит тебя.
— В обед схожу, — махнула она рукой. — Надо сено быстрее поубирать, а то вдруг дожди хлынут, а сено по полю лежит. Сейчас, отойду немного и за работу.
Пока все обедали, Оксана пошла в деревню к фельдшеру. Есть ей не хотелось ничего, кроме яблок. Поэтому она сорвала крупный плод с ветки, что висела вдоль забора старика Игната и впилась в него зубами. Казалось, полегчало немного.
— Беременная ты, Оксанка! — радостно произнесла Галина. — Ох, поздравляю тебя! Радость-то какая! Беги, обрадуй мужа.
Оксана поблагодарила её и вышла на крыльцо, где стояла бледная, как полотно, Татьяна.
— Ты чего так смотришь, будто привидение увидела?
— Ты ребенка ждешь?
— Если мама твоя не ошибается, так и есть, — улыбнулась Оксана. — А чего же тут удивительного? Я мужняя жена. Многие в первый год после свадьбы беременеют, а я и так подзадержалась, третий год уж пошёл. А ты чего бледная какая?
— Устала просто, — махнула рукой Татьяна. — В Вишневку бегала, там перевязки делала Савельеву да Федорову.
— Ну да, пешком далече ходить, — улыбнулась Оксана и пошла на поле.
А вечером, когда Макар пришел с работы, она поставила на стол стопочку.
— Чего это? Праздник какой? Тебе же не нравится, когда я сто грамм за ужином принимаю.
— Праздник, Макарушка, праздник. Ребеночек у нас будет.
Макар уставился на неё во все глаза и глядел растерянно. Оксана вздрогнула. Не такой реакции она ожидала от мужа, с которым вместе о дитятке мечтали.
— Ну, хорошо, — помедлив, произнёс он.
Оксана, едва сдерживая слёзы, произнесла:
— Пойду, поросенку корма задам.
Она выскочила и уже не сдерживала потоки слёз, которые лились из её глаз. Не понимала она, что с ней — то ли из-за ребенка такой плаксивой размазней стала, то ли обида на мужа была. Сухо так кивнул, сказал «хорошо» и всё, будто не желанным был тот ребенок, или будто бы десятый по счету на свет появится.
Он пришел минут через десять. Подошел и обнял за плечи.
— Ты отчего же реветь вздумала, милая?
— Оттого, что будто бы не рад ты этой новости.
— Глупышка. Растерялся я просто. Рад, конечно, рад. Если сын будет — Игорем назовём, если дочь, то Иринкой будет.
— Правда? Ты рад?
— Правда. Иди сюда, — он развернул её и прижал к себе.
****
Через месяц в селе гуляли новую свадьбу — Татьяны и Николая.
Оксана удивилась — когда они успели полюбить друг друга? Но это их дело…
— Макарушка, чего дарить молодым будем?
— Не знаю. Я вообще на ту свадьбу не пойду. У меня трактор барахлит, займусь починкой. Скоро пахать надо. Да и ты бы не ходила.
— А чего мне не идти? Галина звала, родители наши там будут, — удивилась Оксана.
— Ребеночка беречь надо. А на свадьбе шумно, танцы. Вдруг еще драться кто захочет.
— Ты чего, Макар? В поле работать можно, а на свадьбе гулять — нет?
— А чего ты вообще в поле выходишь? Ты счетовод!
— А чего Ефим в поле вилами машет? Он же председатель! Каждые руки важны летом, зимой по своим рабочим столам сидеть будем. Знаешь, Макар, не хочешь на свадьбу, не иди. А я пойду. И платье своё в синий цветочек надену.
Макар ничего не ответил, лишь махнул рукой.
Вечером, перед свадьбой он вернулся поздно, пытался отговорить Оксану идти на гулянку, но она настояла на своём.
На следующий день, когда толпа гуляла и пела, Оксана смотрела на молодых и видела, как Колька от счастья сияет. А вот у Татьяны глаза были печальными.
— Танечка, я поздравляю тебя, — Оксана принесла ей в подарок набор ложек и постельное бельё, которые на ярмарке купила для молодых. — Только отчего же печаль на твоём лице?
Татьяна смотрела на неё с болью. Затем, будто опомнившись, произнесла тихо:
— Волнуюсь я. Матушка говорит — это нормально.
— Всё будет хорошо. Смотри, как Коля на тебя глядит, небось, не дождется первой ночи, — засмеялась Оксана.
И лишь спустя несколько лет она поняла, отчего печальной была в тот день Татьяна, отчего вдруг Колька каким-то смурным был на следующее утро. И отчего после свадьбы вся нежность молодого мужа вдруг куда-то испарилась. В селе шептались, что Коля женился на Татьяне из-за того, что дом у жены молодой с мамкой на двоих, а у них десяток детей в пятистенке, вот и пристроился парнишка в «примаки».
Может, и так всё было, но истинную причину Оксана узнала позже, спустя десять лет в 1942 году.
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ