— И не стыдно вам? — Почти рядом раздался голос. — Женщина из соседнего подъезда с укором смотрела на юную пару. — Неужели Настя Никонова? Как можно? Такие приличные родители, а девочка без моральных устоев растет. На виду у всех у подъезда обнимается. Вот что значит «приемная».
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Еще на поминках Петр как бы невзначай сказал Николаю Григорьевичу: — А за домиком присмотрим, тетка родная как-никак, так что к нам теперь домик-то отойдет.
— Само собой, — Николай Григорьевич кивнул в знак согласия, — о чем разговор, ты не переживай, мы не претендуем. — Он и в самом деле не думал о доме в деревне, хотя практически все расходы случившегося взял на себя. — К тому же трое у вас.
— Перестань, нашел, когда про домик говорить, — Люба цыкнула на мужа.
— Ну а что, дело житейское, по-хозяйски надо подойти.
Настя вышла и направилась к домику Ульяны, который, казалось, в одночасье осиротел. — Настя, подожди, Санька побежал за ней: — Пошли вместе.
— Я не боюсь, не думай, — она посмотрела серьезно, без тени испуга, казалось, за эти дни даже повзрослела. Это было ее первое осознанное горе, не считая ухода бабушки Глаши. Но тогда Настя была еще маленькой и само событие не так запечатлелось в памяти, как нынешняя утрата.
— Ну как хочешь, если мешаю, то подожду тебя здесь.
— Не мешаешь, совсем не мешаешь, — взгляд вдруг затуманился, она опустила голову на плечо Саньке, ее светлые волосы от легкого ветерка касались Санькиной щеки. Он не знал, что делать в такой ситуации, осторожно дотронулся рукой до ее плеча, потом коснулся волос и, как маленькую, погладил по голове.
— Ты теперь не будешь приезжать? — Спросил он.
— Не знаю, — прошептала она.
— Тогда я к тебе приеду, я в техникум политехнический поступаю, на механика учиться буду. Буду из города на выходные к тебе приезжать. Хочешь, чтобы приезжал?
— Хочу, конечно, хочу.
— Ну не плачь, а то я не знаю, что делать, когда ты плачешь.
— Вот вы где! — Люба запыхалась, когда шла следом. — Настя, ты мне нужна, тут есть для тебя кое-что. — Она держала в руках бумажный пакет, протянула его девочке.
— Что это?
— Это тетя Уля хотела тебе передать, да не успела, мне наказала. Здесь фотографии бабушки Глаши, бабы Ульяны, несколько фотографий твоих, когда маленькая была и фотографии твоей мамы. Твоей родной мамы. Ниной ее звали. Ты уже почти взрослая, тебе надо знать…
— Можно, я сама посмотрю, — она взяла папку и пошла в дом Ульяны, прижимая пакет.
— Настя, я на крыльце посижу, — крикнул Санька.
— Ничего, сынок, раз хочет одна побыть, значит пусть побудет, приводи ее потом к нам.
Фотографий было совсем мало, но среди них она нашла фото русоволосой молодой женщины, и еще маленькую карточку, видно, на документы. Настя вглядывалась в ее лицо, узнавая знакомые черты, но не могла понять, на кого же она похожа. И вдруг ее осенило, что похожа она на нее, на Настю, а точнее сказать, Настя похожа на эту молодую женщину.
На обратной стороне фотографии была надпись: «Мамочке на долгую память от дочки Нины». Настя вспомнила, как с бабушками ходила на кладбище, там, во Власьевке и видела памятник, — это ей его поставили, Нине.
Дверь скрипнула и Настя резко обернулась: на пороге стояла Эмма: — Доча, мне можно взглянуть? — Девочка молча подала фотографии.
— Я когда здесь жила, то случайно услышала, как у колодца говорили, что меня «в подоле принесли». В общем, нехорошо они сказали про Нину, ну, про маму значит.
— А вот я знаю, что она хорошая была, мне Ульяна Ефремовна рассказывала.
— Мне она тоже про нее говорила только хорошее, — оживилась Настя.
— Ну так и думай только хорошее. Встретила она человека, да оказалось не тот это человек, не ее избранник. А работала она на строительстве ГЭС, поселок гидростроителям строили, штукатуром-маляром была, — это твоя бабушка рассказывала. Несчастный случай…
— Интересно, какая она была? Наверное, есть знакомые, кто знал ее. И кто мой… ну, тот мужчина…
— Ты хочешь сказать, кто твой отец? Можно поспрашивать тех, кто маму твою помнит, но захочешь ли ты сама узнать…
— Мне бы просто знать, вот хоть столечко, просто знать, а больше ничего не надо, у меня же есть папа — Николай Григорьевич.
— Ну смотри, попробуем с тобой разузнать.
_________________________
Вскоре Санька поступил в техникум, а когда Настя оканчивала школу, его призвали в армию.
— Настя, встречай, кавалер пришел, — Эмма открыла Саньке, он стоял на пороге серьезный и чем-то озадаченный.
— Насть, выйди.
— Да заходи.
— Поговорить надо.
— Ну говори тут.
Санька вошел, стянув с себя куртку. Высокий, светловолосый; светло-карие глаза светились теплотой, когда он смотрел на девушку. — Ну, все, повестка пришла, ухожу скоро, в смысле в армию ухожу.
Настя прислонилась в прихожей спиной к стене, — вроде знала, ждала, что скоро скажет про службу, но известие встревожило ее: — Дома уже знают?
— Нет, еще, от тебя домой поеду. Ты… писать-то будешь? — Санька смотрел на нее, ожидая ответ.
— А ты как думаешь? Конечно, буду.
— Пойдем! — Он взял ее за руку.
— Куда? Мама блины испекла, чай поставила, пошли за стол.
— Потом, сначала на улицу.
Они вышли под осеннее небо, во двор, усыпанный листьями, уже потерявшими свою желтизну, местами как-будто заржавевшие. Санька обнял девушку прямо у подъезда: — Я только на два года, и вернусь. Дождешься?
— Я должна что-то пообещать? — Она улыбнулась, и, казалось, играет с ним.
— Ну чего вредничаешь? Знаю же, что притворяешься… Я серьезно хочу сказать: я вернусь только к тебе, больше никто не нужен, ну в смысле, другая девушка не нужна.
— Смотри, ловлю на слове.
— Ну значит будешь ждать, — Санька выдохнул с облегчением, — я буду писать, и ты пиши. Поняла?
Настя прислонилась щекой к его щеке и прошептала: — Я тебе буду обо всем писать, часто писать. И ждать тебя буду…
— И не стыдно вам? — Почти рядом раздался женский голос. — Женщина из соседнего подъезда с укором смотрела на юную пару. — Неужели Настя Никонова? Как можно? Такие приличные родители, а девочка без моральных устоев растет. На виду у всех у подъезда обнимается. Вот что значит «приемная»…
Настя покраснела и отвернулась. — Слушайте, шли бы вы своей дорогой, мы же вас не трогаем, и вы не лезьте в чужие дела. — Санька вскипел, стало обидно за Настю, за слово «приемная».
— Он еще грубит, я вот к родителям поднимусь…
— Не надо подниматься, — попросила девушка, — Саша скоро в армию уходит, поэтому так получилось, я даже не подумала.
— Извините, — Санька снова стал сдержанным, — мы ничего плохого не делаем, зря вы так про Настю сказали.
— Эх, молодежь, ладно, воркуйте — седовласая соседка пошла к своему подъезду.
Настя с Санькой переглянулись и смех вырвался у обоих одновременно. — Родители обязательно проводы устроят. Приедешь?
— Ну не знаю. А что я скажу?
— Я скажу: вот моя невеста!
— С ума с сошел что ли? Как это невеста? — Да мои узнают, панику поднимут, скажут, учиться надо и все такое, какое замужество.
— Так это же через два года будет, после армии поженимся.
— Ну все равно как-то боюсь я, что ты при всех меня невестой назовешь. Как дядя Петя на это посмотрит…
— Нормально посмотрит. Ладно, тогда не при всех, — Санька снова обнял Настю и шепнул на ухо, — тогда я всем тихо скажу, все будут знать…
— Настя, Саша, ну вы что там, так и будете стоять, идите обедать, — с балкона третьего этажа позвала Эмма.
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >