Никого не удивишь, если прийти и попросить что-нибудь из посуды на время. Чаше всего брали посуду, вплоть до чашек. Ну, а кастрюля, лучше большая — это уже предмет необходимый на случай свадьбы или еще какого многолюдного события. Да что там посуда, сами шли на помощь. И уже знали, кого из поварих позовут. Были такие негласные поварихи, которые не только семью накормят, но и на все село наготовить могут, было бы из чего. В конце семидесятых так и жили.
Александра Зезюкина нарочно гремела посудой, переставляя кастрюли, тазы, убирая большие чашки. За окном снова выпал снег, расчистить бы надо, да некогда ей.
Снега было много, даже на проводах умудрился задержаться, не говоря уже про кустарники под окном – они ломились под снежными пухлыми шапками.
Увидев, как у ворот появилась Таисия Петрухина, оставила посуду, убрала ухват, успела закинуть на вешалку упавшую мужнину шапку, — гостья все таки идет.
Таисия жила через улицу, и после обеда сразу пришла, пробравшись по протоптанным тропинкам. Ввалилась в избу, как снеговик, ухнула от радости, что добралась. Пальто зимнее, застегнутое на пуговицы, сидело на ней внатяг, она его расстегнула.
— Здравствуй, Шура, снега-то сколь, снега-то…
— Здорово, Тася. – Александра пытливо поглядывала на односельчанку. Знала, Таисия обычно приходит что-нибудь попросить. У нее такой характер: забывает купить, потом идет по домам. То соли дайте, то сахара, то соды, то лавровый лист… вроде все по мелочи, но эти мелочи вечно забывала. Ну а посуду частенько просила, и это обычное дело, все друг другу помогают. Бывало, и Таисию зовут помочь на свадьбу наготовить, никогда не отказывает. И если чего брала, обязательно вернет.
— Я чё пришла-то, — Таисия замялась. Обычно сразу выпалит, зачем пришла, а тут помалкивает, смотрит по сторонам, будто ищет кого.
— Ну присядь, отдышись, — предложила хозяйка.
— Да не устала я, уж лучше постою… Шура, ну ты же знаешь, Васька мой… тьфу ты, не мой он давно… ну знаешь ведь, покоя не дает…
— Чего? Опять явился?
— Не-ее, пока нет, но передали мне, заявится нынче, видели его в райцентре, так и сказал нашим бабам: наведаюсь, проверю Таську…
— Уж год как не муж и жена… чего ему надо?
— Так вот и я говорю, чего ты сюда таскаешься? А он сядет у двери, да еще стул со спинкой возьмет, сядет, ногу на ногу и глазами так и сверлит. «Ну что, Таська, ждала меня? Или нашла кого?» Вот прямо так и спрашивает. А с чего бы я его ждала, раз уж развелись мы… гоню, гоню, а он как банный лист, ну никакого спасу нет.
— Так ты бы сказала, замуж выходишь, может отстанет, — посоветовала Александра.
— Так вот и я о том же! Хоть бы показался мужик какой, да увидел бы его Василий, да может отстанет… Слушай, Шура, я чего пришла-то… сегодня должен нарисоваться Васька-то, так может ты дашь мне мужика своего… ну на время… пусть хоть мельком увидит, что не одна я. – Таисия сказала и сама замерла от смятения, не каждый день мужа у односельчанки просишь, пусть и на время, а все же предложение сомнительное.
Александра, на удивление, выслушала спокойно. – Ну так знает ведь он моего Егора, разве его этим проймешь?
— Да это ничего, главное, что мужик в доме, он ведь, Васька-то, трусливый, увидит и уедет, больше не станет заявляться. А то ведь хоть днем, хоть ночью приезжает меня проверять… на чё надеется, непонятно. Ты уже прости, Шура, не посуду я пришла просить нынче, я не настаиваю… уж прости, не знаю, как с этим Васькой бороться…
— Да чего извиняться, — запросто сказала Александра. Она поднялась, повесила на гвоздик полотенце, подошла к печи, там где лежанка, приподнялась, отдернула ситцевую пёструю занавеску и сказала: — Бери, если унесешь.
На печи, застеленной овчиной, а сверху пестрой простынкой, которая уже измялась, спал хозяин дома Егор Зезюкин. Его волосы, не столь длинные, все же были взлохмачены, лицо помято, а рот чуть приоткрыт, и он слегка похрапывал, не ведая, кто там пришел.
— Одним словом, Зезюкин, — сказала Александра, — уже назезюкался, просмотрела я нынче.
— Ой, — Таисия отошла на шаг, — а я думала…
— По трезвянке не пошел бы к тебе, — сказала Шура, — уж прости, знаю своего мужика, точно не пошел бы… ну а пока ничего не помнит, бери, если унесешь. Васька вечером заглянет к тебе, а ты покажи ему, что у тебя мужик на постели спит… Василий его и не узнает, главное, поймет, что с мужиком ты теперь.
Таисия сначала загорелась идеей, привести мужика на время. Но сейчас, когда Александра так легко согласилась, испугалась.
— Да как же я его унесу, а сам он в таком состоянии и не пойдёт. Я думала, он трезвый… войдет в мое положение, подыграет…
— Не-ее, трезвый не пойдёт, бери счас. — Хозяйка глянула в окно. – Вон у Кравченковых лошадь у ворот. Проси деда Николая, он поможет, на санях увезете.
Таисия стояла в полной растерянности, не зная, как распорядиться согласием Шуры. Но подумав, чего теряться, надо воспользоваться, пока дают на время, сказала: – Я счас, Шура, я мигом, только к Кравченковым сбегаю.
Она юркнула в дери, забыв застегнуть пальто. Бежала по снегу невысокая, пухловатая, похожая на колобка, но очень шустрая. Рослая Александра не сомневалась, что дед Николай согласится, поэтому стала тормошить мужа, подготавливая его к транспортировке.
Вскоре пришли Таисия с Николаем, дед был еще довольно крепкий, хоть и худосочный. – Какая громадина у тебя мужик-то, — сказал он, — и куда ты его родимого спровадить хочешь?
— Да вон Таисье помочь надо, ты Николай Трофимович не спрашивай, лучше помоги.
— Да как же я его с печи стащу?
— А вот я сейчас маленько потормошу, — Шура стала будить мужа. Тот открыл глаза, взгляд был мутный, он не понимал, чего от него хотят.
Кое-как, под ворчание и бормотание, чтобы шли все к лешему, стянули его с печи. Он почти сам слез, видно подумал, что на кровать хотят положить, потому как на печи уже было жарко.
Но накинув полушубок, нахлобучив шапку, быстро обув в валенки, вывели под руки Егора. Свежий воздух немного взбодрил, он уперся, не желая идти дальше. Но понимая, что рядом жена Шура, послушно прошагал к саням. Положив в сани, Таисия и Николай сели рядом. – Ну дальше сами управитесь, — сказала Шура и махнула рукой.
Так же подняли из саней, уговаривая пройти в дом Таисии, и Егор, совершенно не проспавшись, не понимая, что происходит, проследовал за ней, поддерживаемый дедом Николаем. Там уже уложили на кровать, прежде сняв полушубок. Таисия стянула валенки и вместе с полушубком, шапкой поставила на видное место в прихожей. А Егора накрыла покрывалом. Он все это время бормотал что-то несвязное, замечая, что ковер на стене почему-то другого цвета. А еще кто-то другой склонился над ним, тетка какая-то, не похожая на его Шуру. Ну да ладно, чего только не привидится, когда спать хочешь, и он снова провалился в глубокий сон.
Таисия, сама, не веря, еще, что все получилось, довольная, пошла кормить курей, потому как уже вечер. Потом стала готовить себе ужин, предвкушая появление несносного Васьки. Прожила с ним двадцать лет, промучилась, выгнала наконец. Уехал в райцентр, но и оттуда покоя ей не дает. Раз в месяц является и сразу с допросом: — Ну что, благоверная, ждала ли ты меня?
Таисия уже плюется, ругается, клянется, что и думать о нем забыла. А он все равно считает, что Тася сохнет по нему. Ну вот и решила она доказать Василию, что давно выкинула его из своей жизни.
Весь вечер она ждала бывшего мужа, чтобы продемонстрировать доказательство того, что у нее своя жизнь, и Василию в ней места нет.
Но вечер так и прошел в ожидании, Василий не приехал. – Обманули что ли бабы? – спросила саму себя Таисия, и до полночи прислушивалась, не стукнет ли калитка.
Спать она легла на тесном диванчике, потому как на кровати, на пышной перине, на пухлых подушках, как настоящий барин, спал Егор Зезюкин.
Утром Таисия встала, не выспавшись, и была расстроена. Столько усилий, такой редкий случай, чтобы на время собственного мужа дали, и вот, пожалуйста – не приехал Васька.
Егор тем временем проснулся, и первым делом хотелось пить, сейчас бы рассола. Но шлёпая босыми ногами по полу, добрался до бачка с водой, кружкой подчерпнул и стал пить крупными глотками. Уже в его сознании какой-то протест появился: обстановка другая, неужели Шура переставила все… и этот ковер… какой-то другой… совсем ему не нравится.
И тут появилась Таисия. – Доброе утречко, Егор.
Зезюкин глаза зажмурил: не может такого быть, чтобы его Шура так изменилась. Ростом меньше, лицо другое… нет, он свою Шуру всегда узнает, не Шурка это…
— Ты кто? – спросил Егор, пошатываясь.
— Не удивляйся, у меня ты в гостях. Не узнал что ли? Это я, Таисия Петрухина.
— А ты чё здесь делаешь?
— Живу я тут. Умывайся, а я чайку поставлю, а то худо тебе после вчерашнего.
И тут у Егора лицо будто перекосило от ужаса. Он ведь не помнит, что там вчера было, одно помнит – дома был. А как здесь оказался – не помнит. Неужели он с этой… с Таисией? Да она ему как собаке пятая нога… он ведь кроме Шурки никого не знал… это как получилось?
Тут Тася замахала руками на него. – Очнись, ты у меня временно.
Наконец он умылся и забыв и про чай, и про рассол, стал одеваться, нога не сразу попала в валенок, полушубок кое-как накинул, шапку забыл взять, скорей к двери.
— Да куда ты? Погоди! Это же я из-за своего Васьки, это чтобы отпугнуть его.
— Дура ты что ли, Таська? Чё моя жена подумает?
— Да не бойся, Шура знает, где ты… она сама тебя на время дала…
— Чего несешь? Лучше скажи, чего там ночью было… почему я на твоей кровати спал?
— Ну так уговор у нас с Шурой, чтобы ни в чем тебя не притеснять… нет, ну кроме того… самого… так что не думай, я вот на этом диване, скрючившись спала, а тебе всю кровать предоставила.
— Тьфу, язви тебя! – Егор толкнул дверь, вышел скорей и быстро-быстро пошел домой.
День был воскресный. Александра понежилась на своей кровати, чувствуя мягкость перины. Потом встала. Для печки уже все готово, осталось только растопить. Потом сварила пшенную кашу, заправила маслом, подогрела чай. Вышла во двор, накормила живность – дворового пса Митрошку, кошку Мурку и курей. Вернулась и села завтракать.
Отдохнувшая, спокойная, она дула на горячий чай и слушала концерт по радио.
Егор ворвался в дом, лицо у него было злым. – Это как понимать? — зарычал он, увидев ничем не обеспокоенную жену. – Это что за фортель вы там с Таськой проделали?
— А чего такой? Не понравилось что ли? – спросила Александра. – На время тебя отдала, думаю, пусть попользуется, понюхает твой перегар… Ну чего там, был Васька?
— Какой Васька? Ты скажи, каким макаром я там оказался?
— Во-ооот, не помнишь… надо меньше за воротник закладывать…
— Да я в кои-то веки…
— Раздевайся, садись, лечить тебя буду. – Шура поставила еще одну чашку, достала рассол, налила чай. – Таисия попросила тебя временно, чтобы Ваську отпугнуть, сказала, что покажет, будто есть у нее кто-то…
— Как это «временно»? Шура, ты в своем уме? Родного мужика какой-то тетке отдать? Я тебе не нужен что ли?
— Вот как вчера – не нужен. Вонь на весь дом перегарищем… и я это нюхать должна… вот и спровадила. Еще раз так назезюкаешься, Зезюкин ты мой дорогой, насовсем спроважу тебя. Понял?
Александра была теперь серьезной, даже негодование появилось в глазах, и Егор понял, что разозлил в этот раз жену.
— Ну ладно, перебрал вчера, чего уж там… я ведь не так уж и часто. А ты тоже хороша, подкинула меня Таське… не боишься?
Александра игриво повела плечиком. – Неа, не боюсь.
Егор взглянул на красавицу-жену, облизнулся. Он и сам не рад был, что вчера так случилось, и уж совсем не ожидал такого фортеля от любимой жены.
***
Таисия явилась через месяц. Прибежала запыхавшись.
– Ну чего опять? – спросила Александра? Извини, в этот раз не дам мужа. Даже на время не дам. Не пьет он. Совсем не пьет. Да он и раньше редко, а теперь и вовсе… ну если только совсем маленько, для настроения.
— Ой, чего делать-то? Снова приехал.
— Чего делает?
— Сидит и меня глазами пилит, навязался на мою голову.
Тут вошел Егор.
— Ну чего опять?
— Егорушка, да ничего, не бойся, просить тебя не буду…
— Васька что ли явился?
— Явился.
Егор, не раздеваясь, вышел из дома. Женщины увидели, что пошёл на другую улицу и побежали за ним.
Егор застал Василия дома у Таисии. Подошел и приподнял опешившего бывшего мужа Таси, также молча вывел, почти вытащил его за ворота. Тут подбежали Тася и Шура.
— Егор, смотри, не перегни, — попросила Шура.
— Нужен он тебе? – спросил Егор Таисию.
— Не нужен! – Закричала она. – Всю душу вымотал, таскается сюда, а заступиться некому. Дочка у меня в училище, а я одна.
— Ну вот что, — Егор снова тряхнул Ваську, — «поставить тебя на лыжи» или сам уйдешь?
Василий, испугавшись громоздкого Егора, часто закивал. – Сам… сам уйду… это я так, в гости заглянул…
Таисия вынесла его шапку и бросила ему вслед.
— Ну вот и всё, — сказал деловито Егор, — а то придумали тут… во временное пользование.
Таисия, довольная, ушла домой, поблагодарив Шуру и Егора.
Они тоже пошли домой. – Ты это, Шура, больше так не делай, а то я чуть не свихнулся, когда в чужой постели проснулся, не знал, что и думать.
— Да что ты, Егорушка, разве я тебя отдам кому? Это я из тебя хмель хотела выветрить, чтобы тебе долго потом помнилось. А так-то я тебя люблю!
Дорогие читатели, не принимайте этот рассказ всерьез и близко к сердцу. Только в шутку.
Автор Татьяна Викторова
Любой ценой
— Откуда ты тут взялся? Ну, давай, запрыгивай, если руки, ноги шевелятся… или помочь тебе «снеговик»?
— Не, я сам, спасибо, что тормознул, а то иду, иду, а деревни не видать.
Он бережно положил на сиденье рюкзак, набитый чем-то. И этот рюкзак был не новым, даже потрепанным, с потертыми лямками и специальным карманом. Он пододвинул его аккуратно, а потом и сам сел в кабину огромной машины, приспособленной для перевозки мощных стволов…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >