— Лиза, уж два месяца я тут, уйти надо, а не могу. Как думаешь, почему не ухожу? – Андрей, в легком полушубке, стоял за баней, держа Лизу за руку. – Уже давно здоров, пора и честь знать, в дорогу собраться надобно, а не могу. А все потому, что увидел тебя тогда, как солнцем осветила, согрела. Каждый день ждал, чтобы увидеть тебя…
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Лиза опустила голову. – Вот ты сам и ответил, — прошептала она. – Знай, Андрей, ты для меня, как сокол ясный, что залетел в наши края, а улететь не можешь, потому как и я не смогу без тебя. – Она закрыла лицо рукой. – Ой, батюшки, что я говорю? Что будет?
— А что будет, Лиза? Если дня друг без друга прожить не можем, значит и расставаться не надо. Привык я к Сибири, остаться хочу, вот только матушку перевезти надо бы, душа болит, как там они.
— Остаться?! – Лиза с тревогой и радостью посмотрела на Андрея.
— Да, Лиза, остаться. На первое время нам хватит, на что жить, да и работать буду. – Он провел ладонью по ее темным волосам, коснулся щеки девушки. – Что скажешь, красавица? Люб тебе такой суженый?
— Люб, ох как люб, — выдохнула девушка.
— Тогда свататься приду. Иван Макарович, дед твой, чует мое сердце, противиться не станет, а вот родители твои…
— Матушку я упрошу, а отца… не знаю, суровый он какой-то стал, уж не знаю, чего задумал.
— Ну, может, и батюшку твоего упросим, не зверь же он какой. Да и видел он меня не раз и в работе знает, вон крышу на вашей бане поменяли, доволен был…
— Ли-иизка! Ты где? Тебя мамка ищет. – Максим забежал в огород, не заметив сестру и Андрея.
— Пойду я, — хватилась Лиза, — и ты иди.
— Подожди, Лиза, так я на следующей неделе свататься приду, будь готова.
Она побежала, опередив Максима, чтобы Андрей не видел, как раскраснелись ее щеки.
— Погоди, Лизка, все равно догоню, — Максим заметил сестру и помчался за ней. – Ага, догнал! Что, с женихом была?
Лиза встала, замерев на месте. – Чего болтаешь? Какой жених?
— Ой, а покраснела-то, покраснела… а то я не видел, как вы вчера за огородами прятались…
Девушка схватила брата за плечи: — Максимушка, ты уж не говори никому. Ну?! Не скажешь?
— Больно надо, я не болтливый. Знаю, что тятька и высечь может тебя… а мне жалко тебя, дуреху.
— Ах ты, озорник мой, — она попыталась обнять мальчишку, — вырос, а я и не заметила.
— Ну тебя, чего как теленка треплешь, сказал же, ничего не скажу, значит, не скажу. И Андрей мне нравится, он добрый…
В тот же вечер в избе Аверьяна от крика дрожала посуда. Лиза сама призналась, и разъяренный новостью о женихе падчерицы, он стучал кулаком по столу: — Не будет этого! Не будет! Не потерплю голодранца в своем доме.
— Опомнись, Аверьян, — упрашивала Евдокия, — он хоть и не богатый, так работящий. Да и мы не богачи, жили всю жизнь, лишку не было, а не голодные, обутые, одетые.
Лиза, стоя у печки, тряслась от страха и волнения. – Вы, тятя, хоть выслушайте его, он с дедушкой придет…
— И старый туда же! Я знал, — Аверьян, потряс указательным пальцем, — я знал, что отец твой не долюбливает меня (этот упрек он бросил Евдокии), распоряжается в моем доме, проходимца какого-то приютил и в дом хочет привести.
— Это ты напраслину возводишь, Аверьян, не виноват отец мой. И не забывай, что я Лизе мать, она моя кровиночка.
— А я как же? – Аверьян подскочил к жене. – Вот этими руками работал, как каторжный, кормил, поил, вырастил, а теперь она уйти желает с голодранцем.
— Да может он не голодранец! – Крикнула Евдокия. – Пусть придет человек, скажет о себе… неужто выслушать не можешь?
— Вот как придет, так и уйдет. Это мое слово! Как скажу, так и будет! – Аверьян наконец накричался, зачерпнул деревянным ковшом из кадки воды, выпил крупными глотками, бросил ковш и ушел на свою половину спать.
— Иван Макарович, некого мне просить, а одному идти негоже. Поддержи, век буду благодарен. Или сомневаешься во мне? – Андрей рассказал о сватовстве и хотел заручиться поддержкой деда.
— В тебе не сомневаюсь, видно сам Бог тебя внучке моей послал, — дед продолжал подшивать валенки, которые принесла соседка, — я в зяте своем сомневаюсь, ему же не человек нужен, а мешок с деньгами.
— Или мешок с золотом, — задумчиво сказал Андрей.
— Вот-вот, о золоте думает Аверьян.
— Ну что же, попытка не пытка, авось договоримся. Ты только поддержи меня, Иван Макарович. Я ведь готов здесь остаться, Сибирь – она прокормит, были бы руки. С нашей губернии еще в моем детстве сколь народу в Сибирь уехали, значит и мне такая доля выпала. А если будет рядом такая жена как Лиза, я ведь все смогу.
— Ложись-ка спать, — дед отложил валенки, завтра пойдем Лизоньку сватать.
— Ну и как ты жить собираешься? – Аверьян, расправив плечи, свысока поглядывал на Андрея, сидящего за столом напротив. Евдокия достала чугунок с картошкой из печи, поставила на стол вместе с капустой. Дед Иван поглядывал на зятя, Лиза спряталась за занавеской, ведущей на ее половину. – Ни кола, ни двора у тебя, а всё туда же – девку сватать.
— Не беспокойся, Аверьян Прокопьевич, будет двор, — твердо сказал Андрей.
— На крайний случай моя избенка пригодится, — отозвался дед Иван, — поживут, а там и своим обзаведутся.
— А как же Максимка? Али не внук он тебе? – Язвительно спросил Аверьян. – Максимка-то как раз наследник, ему избенка твоя пригодится.
— Максиму до женитьбы далеко, а Лизе в самую пору, — ответил дед Иван.
— Подожди, Иван Макарович, — остановил Андрей. – Вот что я хочу сказать. Не пустой я пришел к деду Ивану… и свататься не пустой пришел. – Андрей достал небольшой мешочек с золотым песком. Осторожно высыпал содержимое на стол.
Аверьян приподнялся, чтобы разглядеть. – Никак золото?
— Как есть, золото, — ответил Андрей.
— Откуда у тебя? Уж не разбойник ли?
— Никогда не разбойничал. С копачами ходил, золото мыли. Слыхал про копачей?
— Как же не слыхать, — ответил ошеломленный и притихший Аверьян, — помнится, помоложе был, так слыхивал, полно копачей развелось. А нынче как? Все еще копают?
— Копают, Аверьян Прокопьевич. – Андрей кивнул на золото: — Ну как, если купцам сбыть, хватит на дом?
Аверьян усмехнулся. – Шутник ты, Андрюшка, хочешь за эти крохи дом поставить. – Он взглянул на жену и тестя. – Нам бы с будущим зятем с глазу на глаз покумекать.
— Не заводись, Аверьян, золото глаза застит, — сказал дед Иван и вышел из избы. Следом вышла и Евдокия, а за ними Лиза и Максим.
— Вот что, Андрей, как тебя по батюшке…
— Игнатьевич…
— Ну, так вот, Андрей Игнатьевич, слово мое такое будет: принесешь еще, да поболее этого, отдам Лизку. А не принесешь, не обессудь, побогаче зятя найду.
— Смеешься что ли, Аверьян Прокопьевич? Да ты знаешь, как оно достается? На прииске мне не заработать столько, а в копачи я не пойду.
— Ну, тогда и Лизавету тебе не видать.
— Что же ты меня в угол загоняешь? Бери этот песок, ни одной крохи не оставлю себе, а нам с Лизой дай уйти…
Аверьян встал, упершись кулаками об стол. – Не отпущу я с тобой девку, не ты ее растил, кормил, поил, не тебе распоряжаться, знаю я ей цену. Вот и весь мой сказ.
— Погоди, Аверьян Прокопьевич, сколько я должен тебе принести?
Аверьян взглянул на россыпь: — Ну, еще сюда кучки две-три досыплешь и будет в самый раз. – Он наклонился к Андрею: — Слыхивал я, еще мальцом был, как один мужик вооот такой самородок нашел, вот кабы тебе так повезло…
— Не могу я этого обещать, договорились же, что еще песка принесу, на том и остановимся. Дай мне сроку полгода. Раньше не могу, зима сейчас на носу, по морозу не будешь копать.
— Сам сказал, что полгода. Гляди, Андрюшка, через полгода не явишься, ждать не буду, девка у нас на выданье. – А пока, — он протянул руки к горке с золотым песком, — золотишко пусть у меня побудет, а то обворуют тебя неровен час.
Андрей недоверчиво смотрел на Аверьяна.
— Да не пужайся ты, никуда оно не денется, так надежнее будет, — успокоил Аверьян.
— Зови, Аверьян Прокопьевич, семью свою, всем огласи наш уговор, чтобы слово твое крепче скалы было.
Ноги Лизы подкосились, когда услышала уговор между Аверьяном и Андреем. – Тятя, да куда же он пойдет? Как же я без него? – Она кинулась в ноги отчима и упала на колени. – Помилуй, отпусти ты нас.
— Ой, батюшки, чего задумал! – Заголосила Евдокия.
— Цыц вы! Раскудахтались. Слово я дал. – Крикнул Аверьян. – Добудет золота, будет ему Лизавета, а не сможет… сам виноват.
— Не соглашайся, Андрей Игнатьевич, — дед Иван, молчавший всё это время, обратился к Андрею, — тяжелый для тебя уговор, хватит ли силенок выполнить, да и Аверьян у нас, что кадка без дна, ему хоть сколько, всё равно мало будет.
— Вот это ты зачем, Иван Макарович на меня напраслину льешь? – Взвизгнул Аверьян. – Я ведь о детях пекусь. Не желаю, чтобы Лизка в нищете жила, чтобы Максимка, наследник мой мыкался…
— Эх, Аверьян, всё у тебя в голове перепуталось, как бы совсем до греха не дойти, — дед встал, намереваясь уйти.
— Иван Макарович, согласился я уже, постараюсь условия Аверьяна Прокопьевича выполнять, а потом жениться на Лизе. Завтра же ухожу, полгода у меня срок.
Лиза кинулась к жениху, заплакала, и так же с плачем пошла его провожать.
— Лиза, ты только жди, дождись меня, а я точно выберусь, — шептал Андрей, — береги себя, мы с тобой все равно вместе будем. Уж прости, что Аверьян только на золото согласен…
— Да тебе-то зачем прощения просить, ни в чем не виноват… возвращайся, Андреюшка, а я ждать тебя буду… с золотом или без золота, возвращайся, ни за кого не пойду, кроме тебя.
— Ну, смотри, парень, не потеряй себя, — наставлял дед Иван, — видно, хороший ты человек, только, гляди, не путайся в жизни, золото, оно ведь такое: заманит и не отпустит.
— Верь мне, Иван Макарович, вернусь я и себя на замараю подлыми делишками, так меня отец мой учил и мать моя.
Дед Иван перекрестил Андрея, набив его мешок съестным. – Там тебе на дорогу.
***
— А я думаю, ты или нет, Андрей-воробей, вроде похож, только лицом пухлее стал. Где отъедался? – В трактире, куда Андрей заглянул поесть, подсел к нему Васька Ворон. Борода его теперь меньше, одет чище, говорит тихо, почти ласково. – Где же ты был, мил человек? Чего убежал тогда? Али я тебе мало отмерил? Али испужался чего?
— Будь здоров, Ворон, — буркнул Андрей, — давно не виделись. Я так и думал, что где-то тут крутишься. Где же сподручники твои?
Васька усмехнулся. – Сподручники туточка, только свистни, сразу передо мной будут. Проигрались, пропились под чистую, живы хоть остались…
— Копать собираетесь? – Спросил напрямую Андрей.
— А-ааа, — Ворон хитро пригрозил указательным пальцем, — тянет золото, тянет, видно, понравилось тебе. – Он посмотрел по сторонам и перешел на шепот. – Ну так ты с нами али как?
— С вами, Ворон, с вами.
— Надолго ли, али снова сбежишь?
— Не сбегал я, сам ушел, потому как сезон окончили. Скажу тебе, Ворон, как на духу: золота накопаем, уйду. Не желаю обманывать, сразу говорю, на полгода я, а может и меньше.
— А чего так? Думаешь еще разок и забудешь? Нееет, Андрюшка, золото… оно затягивает, вот так – по самую шею затягивает.
— Вот и надо уходить вовремя, чтобы не затянуло, — ответил Андрей. – Ну что, берешь на таких условиях?
— Чего с тобой делать, такого копача, как ты, беру. Нынче же в тайгу уходим. По зиме не укопаешь, а вот по штольням пройтись – это дело.
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >