Сотрудники отдела по расследованию убийств, занимались мероприятиями по предупреждению этих самых убийств. Что реально такие мероприятия не могут существовать, они отлично понимали, но каждый месяц чертили всевозможные графики и схемы.
— За первый квартал этого года произошло одиннадцать убийств. По сравнению с первым кварталом прошлого года уменьшилось на два убийства, — глядя на монитор, стал докладывать капитан Мошкин. – Все убийства, совершенные в нашем городе, нами раскрыты.
— Неплохо – количество убийств уменьшается, раскрываемость стопроцентная, — без всяких эмоций произнёс начальник отдела подполковник Винокуров.
Все вновь уткнулись в свои компьютеры, словно надеясь найти что-то невероятное в области раскрываемости преступлений на вверенной им территории.
— Сегодня ровно полгода, как я здесь работаю, — задумчиво промолвил Артём Барабанов, оторвавшись от скучной работы.
— И что, лейтенант, ни разу не пожалел? – на лице начальник отдела появилась усмешка.
— Нет, Юрий Александрович, ни разу. Хочу повторить ваш путь.
— Мой повторять не надо, — покачал головой подполковник. — Иди своим путём и пусть он будет ярче моего.
— Что-то вы в философию ударились, — прервал их диалог Дмитрий Мошкин. – Давайте сегодня после работы возьмем бутылочку и спустимся к реке! Весна на дворе. Посидим, пофилософствуем.
— Скорее лето, — жизнерадостно улыбнулся лейтенант. – Середина апреля, две недели назад снег лежал, а сегодня на полях трава зеленеет.
— Вот и посидим на травке, посмотрим на речку, — продолжал мечтать Дмитрий.
Раздался телефонный звонок.
— Саныч, — послышался в трубке голос дежурного. – В посёлке Заречном обнаружен труп Надежды Петровны Сухининой. Адрес: улица Вишнёвая, дом шесть.
— Речка отменяется, – грустно покачал головой молодой лейтенант.
— Как раз наоборот, — усмехнулся Дмитрий. – Этот дом у реки стоит. Вот бутылочка – отменяется. И природой любоваться после осмотра трупа всякая охота пропадёт.
***
Дом, где произошло преступление, стоял в живописном месте у реки. Около дома, на зелёной травке, топтались односельчане. Пожилой участковый, заняв пост у калитки, не пускал любопытных во двор.
— Привет, Саныч! – поздоровался он с подполковником.
— Максимыч, что у тебя произошло? — протянул руку Винокуров.
Участковый поприветствовал всех членов группы и повел их к огромному сооружению, начинающемуся во дворе и заканчивающемуся далеко в огороде.
— Ничего себе сарайчик! — невольно воскликнул Артём.
Запах стоял отвратительный, в дальнем закутке лежало тело женщины лет сорока – сорока пяти, изъ еденое крысами. Убитая была совершенно голой, на затылке чернела глубокая ра на.
— Да, Миша, я тебе не завидую, — произнес начальник отдела, обращаясь к криминалисту.
Затем открыл дверь и вошел в комнатку, которая оказалась предбанником. На столе лежали, покрытые плесенью остатки еды и две пустые бутылки из-под водки. Белые простыни на расправленной кровати покрылись серой пылью. По полу разбросана одежда, всё сдвинуто с места. Взгляд опытного сыщика тут же отметил какую-то неестественность, словно кто-то специально устроил небольшой погром.
— Артём, осмотри всё хорошенько! – приказал Винокуров лейтенанту. – Мы с Дмитрием соседями займемся.
***
Подполковник с капитаном подошли к стоящим на лужайке односельчанам убитой, с любопытством наблюдавшим за действиями сыщиков.
— Кто обнаружил труп? – начальник отдела кивнул головой, обращаясь к участковому.
— Мальчишки наши прибежали ко мне и сказали, что у дома тетки Нади, чем-то воняет, — ровным голосом стал докладывать участковый. – Дверь в сарай была закрыта на замок, а оттуда трупный запах. Я нашёл лом и взломал дверь, а там…
Участковый замолчал. Что именно он увидел и почему замолчал, вопросов не вызывало.
— Кто хорошо знал покойную? – задал подполковник следующий вопрос, а про себя подумал. – «О чём я говорю, это же деревня, все обо всех всё знают».
Внимательно посмотрел на трёх стоящих возле дома женщин и, подойдя к ним, предложил:
— Давайте присядем вон за тот столик и побеседуем!
Упрашивать не пришлось. Зашли во двор, женщины быстро вытерли стол и лавочки возле него и, усевшись напротив сыщиков, приготовились к разговору. Капитан Мошкин выложил на столик свой огромный блокнот для подробного конспектирования.
— Давайте познакомимся! – простодушно предложил подполковник. – Меня зовут Юрий Александрович. Это – Дмитрий Кириллович.
— Можно просто Дмитрий, — улыбнулся капитан.
— Ольга Ефремова, — представилась дородная женщина среднего возраста и, повернувшись к подругам, представила. – Это Полина Рубилина, это Рита Сидоренко.
— Очень приятно! – кивнул головой Винокуров и задал первый вопрос. — Что вы можете сказать об убитой?
— Баба боевая и богатая, — первой вступила в разговор Ольга. – Она коммерцией занималась. Покупала у всех в округе паутинки и пуховые платки и ездила в Сибирь торговать ими. Месяцами дома не жила. Вернётся, скупит все платки и вновь в свою Сибирь.
— Не сразу, конечно, — с улыбкой вставила Полина. – Она с недельку со своими женихами погуляет.
— И много у неё женихов-то было? – подыгрывая женщинам, рассмеялся Юрий Александрович.
— Много, — серьёзным голосом ответила Рита. – Кто-то из них и убил.
— И почему вы так решили?
— Так в бане же, — с удивлением произнесла женщина, словно этот факт был очевиден для всех. — Она их всегда там принимала.
— А когда Сухинина в посёлке последний раз появлялась? – поинтересовался капитан.
Женщины долго смотрели друг на друга, пожимая плечами. Наконец, Ольга, видно пользовавшаяся наибольшим авторитетом, продолжила:
— Трудно сказать, она с нами особо не общалась.
— Но платки-то покупала? – направил Винокуров их мысли в нужное русло.
— Я ей свой десяток, кажется, перед Новым годом продала, — поглядев куда-то вдаль, вспомнила Рита. – Она у нас всегда по десять штук брала за тридцать тысяч.
— Я свои – тоже, — с какой-то неуверенностью в голосе произнесла Ольга, словно вспоминая дату продажи.
— А я совсем платками не занимаюсь, у меня муж хорошо зарабатывает, дальнобойщик он, — гордо промолвила Полина и тут же продолжила. – Надька в Сибирь три раза в год ездит. В сентябре у неё сезон начинается, по осени «паутинки» хорошо берут, а в октябре и платки начинают покупать. В ноябре возвращается, закупает новые и до новогодних праздников продаёт. Платки там в это время «на ура» идут. За неделю до праздников приезжает. Новый год отмечает с размахом, а после праздников вновь уезжает и до Восьмого Марта. После этого у неё сезон заканчивается. Всё лето на юге отдыхает. У неё сестра в Краснодарском крае живёт. В сентябре обратно возвращается и всё по новой.
К лавочке подошел криминалист Ломоносов и, отозвав Винокурова, сообщил:
— Смерть наступила от удара по затылку небольшой кувалдочкой, её Артём в предбаннике нашёл. Когда это случилось определить очень трудно. Разложение началось с наступление тепла, две-три недели назад. Зима была холодная, и тело могло находиться в замороженном состоянии от нескольких дней, до нескольких недель, возможно и месяцев. Более точную дату сообщу после вскрытия.
— Ладно, Миша, иди, работай! Меня женщины ждут, — вновь сел на скамейку и спросил. – Рита, а всё же почему ты думаешь, что её женихи убили?
— Участковый обмолвился, что она голая, а в предбаннике бутылки, — повторила женщина, с недоумение глядя на сыщика. – Она их всегда там принимала.
— Одно дело принимала, а убили – совсем другое дело.
Рита задумалась, пожала плечами. Винокуров иногда подобными заумными фразами пытался заставить людей думать, но сейчас его метод явно не сработал.
— А у неё деньги были? – сделав лицо загадочным, спросил Дмитрий. – Я имею в виду, много денег.
— Конечно, были, — быстро переключившись, произнесла Рита. – Она у нас платки по три тысячи брала, а в Сибири, наверно, тысяч за пять продавала, а за паутинки нам более тыщи рублей не давала.
— Платки-то хорошие? – вдруг спросил Винокуров довольно нахальным голосом.
— Да лучше моих во всей России не найдёте! — чуть ли не закричала Рита.
— И мои – не хуже, — бросилась отстаивать свою продукцию Ольга. – Мы эту вискозу туда никогда не добавляем, у нас чистый козий пух и нить натуральная шёлковая.
— Всё, всё, дорогие женщины! – поднял руки вверх Юрий Александрович. – Извините за глупый вопрос! Давайте о её женихах поговорим.
— Обо всех или о последних? – на лице Полины появилась завистливая, улыбка.
— Муж у неё был? – задал вопрос Мошкин, заставляя женщин начинать повествования с первого.
— Был, но лет пять назад умер от печени, пил много, — продолжила Полина, видно, разговор о мужиках был их любимой темой. – После этого она и стала любовников в свою баню водить.
— Сеньоры, если можно, называйте фамилии, — взмахнул руками Винокуров. — Когда их любовь началась, и когда закончилась.
— Федька Свиридов к ней чаще всех ходил, — начала всё та же Полина. – Его в прошлом «годе» посадили. Разбил по пьянке витрину в магазине и унёс две бутылки, ему два года и дали. Федька раньше хорошим был, но, когда от него жена в город уехала, стал и «горькую» пить и к Надьке ходить.
— К ней ещё из города один, такой интеллигентный, на машине всё приезжал, — вмешалась в разговор Ольга. – Звать Константином, фамилии не знаю. Машина у него красивая, черная.
— А марка какая? – вскрикнул Дмитрий.
— Иностранная, — со знанием дела ответила Ольга.
— Впереди у машины есть знак, — стал докапываться до истины капитан. – Какой был у этой.
— Такой кружок продолговатый, а в нём буквы иностранные.
— Такой? – Дмитрий быстро изобразил фордовскую эмблему.
— Она, она, — закивали головой женщины.
— И номер у неё три тройки, — вспомнила Рита.
— За это особая благодарность, — обрадовано воскликнул Мошкин. – Кто следующий?
— Степан из сельхозтехники, тоже к ней часто заходил, — всё с той же улыбкой продолжила Полина.
— Сельхозтехника, это ваша ремонтная мастерская? – поставил вопрос капитан, записав что-то в своём блокноте.
— Да, — подтвердила Ольга. – Она как раз по пути в город стоит.
— Этот Стёпа и к ней ходил, и к себе её водил, — с ехидцей добавила Полина.
— Он не женатый? – спросил Юрий Александрович.
— Разведенный. Он жеребец крупный, — вставила Ольга с завистью. – Где поймает, там и …
Женщины застенчиво заулыбались. Покачав головой и, спрятав свою улыбку, Винокуров спросил:
— Кто ещё?
— Дальнобойщик к ней один постоянно заезжал, — подняла вверх палец Полина. – Он откуда-то из Сибири к нам ездит. Надьку часто отвозил и привозил, за это она его в своей бане парила.
Несмотря на звучный эпитет «много», это был последний из «женихов» убитой, которого могли вспомнить женщины. Увидев, что у вышедших из предбанника Ломоносова и Барабанова есть интересные новости, подполковник дружески попрощался с собеседницами и пошёл к своим сотрудникам, приказав Мошкину:
— Дом опечатай и баню эту – тоже! — По их лицам он догадался, они что-то нашли, и с улыбкой спросил. — Что у вас?
— Артёму пришла в голову мысль отодвинуть корыто для свиней, — стал докладывать криминалист.
— Почему пришла? – поинтересовался Юрий Александрович у лейтенанта.
— У неё там всё правильно и, наверняка, до смерти было чисто и вдруг в одном закутке грязное корыто для свиней. Вот и подумал: едва ли она последние годы свиньями занималась.
— Молодец! – похвалил подполковник.
— Так вот, мы с лейтенантом отодвинули, а под ним коробочка пластмассовая с крышкой, — продолжил Ломоносов. — Пустая, но думаю, в ней были деньги. Вечером скажу точно.
— В бане и в сарае всё сдвинуто с мест, словно что-то искали, но аккуратно, — авторитетно добавил Артём.
— В предбаннике на полу следы крови, — Михаил привык, что его постоянно перебивают, и мало обращал на это внимания. – Думаю, там и убили, а затем вытащили в сарай.
— Поехали в отделение! – задумчиво буркнул Винокуров. – Материала много – надо думать.
***
— Обедать сегодня не будем, — вздохнул Дмитрий, посмотрев на висящие в кабинете часы. – Хорошо бы поужинать вовремя.
— Вытаскивайте все припасы и ставьте чай! – приказал начальник отдела. – До конца дня наметим пути поиска.
Они съели все печенье, и даже сухари, лежавшие в шкафу не менее месяца, затем младшие по званию убрали посуду и лишь тогда подполковник спросил:
— Артём, пути поиска?
— Допросим Степана, найдем этого Константина на «Форде». Попробуем раздобыть сведения о дальнобойщике, — без энтузиазма стал предлагать лейтенант.
— Дмитрий? – ухмыльнувшись, перебил его Винокуров.
— Это само собой, — со знанием дела подтвердил капитан. – Хорошо бы сегодня Ломоносов что-нибудь нарыл, после его доклада, можно и к поискам приступать.
— Он через полчаса придёт с первыми данными, — слегка раздражённо пробормотал Винокуров. – Пока продолжай!
— Что продолжать-то? – тяжело вздохнул Мошкин, в очередной раз взглянув на часы. – Без Ломоносова ясно, кто-то из любовников убил. Время шестой час, завтра разберемся!
— Нет, Дима, давай подождём! Ломоносов, что-нибудь интересное принесёт. До утра кое-какие мысли, да появятся.
***
Криминалист зашёл через час, бросив взгляд на часы, стал торопливо докладывать:
— В ящике лежали деньги, и рубли, и валюта. Лежали давно, она видно брала те, которые сверху, а нижние оставались на месте.
— Миша, а как ты узнал? – не мог сдержать любопытства капитан. – Спектральный анализ провести ты явно не успел.
— После этого анализа, даже скажу, в какой валюте они были и примерно сколько, — высокомерно ответил Михаил. – Пока только в лупу разглядел следы самих пачек, оставленных на дне ящика, и по размеру предположил, какие в них были купюры. В одном месте лежали не деньги, а прямоугольный предмет большего размера, оставивший более сильный отпечаток. Могу предположить, это шкатулка с золотыми украшениями.
— Значит, убийство с целью ограбления! — с профессиональной заинтересованностью воскликнул лейтенант.
— Но с любовников это подозрение не снимает, — Мошкин любил отстаивать своё мнение. – Убитая голой была.
— Насчёт даты смерти ничего определённого сказать не могу, — продолжил криминалист. – Разговаривал с судмедэкспертом, тот подтвердил, что тело было заморожено и могло храниться без видимых изменений несколько месяцев. Вскрытие сегодня и завтра сделать не смогут. Там опять в Леонова стреляли, подкараулили машину за городом и в упор. Его телохранители со второй машины ответный огонь. В результате работы нашим анатомам на неделю. Но самое интересное – Леоныч опять не пострадал. Или нападавшие вновь неопытные попались, или у него телохранители слишком опытные. Придётся нашей Надежде Петровне до понедельника полежать.
— Миша, дату надо установить, как можно быстрее и, как можно точнее. Определи, когда последний раз открывали замок в бане, поработай с ящиком, — стал раздавать приказы Юрий Александрович. – Дима, завтра возьмёшь людей и проведешь обыск в доме Сухининой. Не делай кислую физиономию! Артём, съездишь в сельхозтехнику и поговоришь со Степаном. Про убийство первым разговор не начинай. Хотя там, стопроцентно, об этом знают. В деревнях подобное распространяется быстро. Всё, по домам!
***
Субботний полдень. Жена готовит обед, Юрий Александрович играет с внучкой, но все мысли сосредоточены на раскрытии убийства Надежды Сухининой:
«Даст что-то обыск или нет? Димка, конечно, ничего не пропустит, но лучше самому присутствовать. Подозреваемых у нас трое, могут быть и другие. Хотя по виду тела, можно с уверенностью сказать, кто-то из «женихов». Много зависит от того, сколько оно пролежало в сарае. Если убили в начале марта, то всего месяц, но больно оно страшно выглядит и крысами обгрызано, словно они всю зиму им питались. И закуска в предбаннике вся плесенью покрылась. Подожди, подожди! Я, хоть и почти городской житель, но помнится, в деревне дома зимой долго нетопленными не оставляют, выходит, кто-то приходил топить. Надо срочно позвонить Мошкину».
Тут раздался звон, со стола упала ваза с подснежниками, которые сын вчера подарил матери.
— Ленка, что ты наделала? – бросился к внучке дед.
— Я хотела поправить, а они упали, — залепетала внучка со слезами на глазах.
— Лена, с тобой всё в порядке? – забежала в комнату бабушка и, увидев, что кроме вазы никто не пострадал, с улыбкой добавила. – Совсем не следит за тобой дед – своими мыслями занят.
Тут заиграла музыка на его сотовом телефоне. Звонил капитан Мошкин:
— Саныч, мы вчера кое-что упустили. Пока Надежда Петровна была в отъезде, за её домом следила некая Анна Борисовна Варламова. Она два раза в неделю приходила к Сухининой и топила печь. У неё был ключ от дома. Сейчас её приведут.
— Дима, дождись меня! – осёкся, взглянув на жену, но та махнула рукой. — Я сейчас приеду.
***
В сельхозтехнику Артём поехал с утра на маршрутке, которую прождал добрый час. Ремонтная мастерская оказалась не такой уж маленькой, как виделось с дороги, и скорее походила на небольшой заводик. Степана нашел довольно быстро. Им оказался высокий широкоплечий мужчина лет сорока.
— Я из милиции, лейтенант Барабанов Артём, — представился молодой сыщик. – Мне необходимо с вами поговорить.
— О Надьке что ли? – напрямую спросил мужчина и тут же добавил. – Я её не убивал.
— А кто вам сказал, что она убита.
— Сообщили по телефону, — ухмыльнулся тот. – После того, как вы оттуда вышли.
— Уж не Ольга ли Ефремова? – покачав головой, Артём.
— А ты догадлив, хоть и молодой, — весело рассмеялся мужчина. – Конечно, она.
— Когда вы последний раз видели Надежду Сухинину?
— В начале декабря прошлого года. Она где-то в Сибири платками торговала. Обычно возвращалась перед самым Новым годом, а тут приехала не то второго, не то третьего декабря. Сказала, какие-то иностранцы весь товар оптом купили.
— Долго она у вас была?
— Одну ночь всего. Торопилась. Собиралась быстро скупить платки и до Нового года ещё раз «крутануться».
— И после этого вы её не видели и не звонили?
— А чего звонить-то, — высокомерно ухмыльнулся любовник. – У меня баб и без неё хватает. Теперь та же Ольга добавится.
— Спасибо, Степан! – пожал ему руку Артём. – До свидания!
***
Он стоял на остановке и думал об этом, на первый взгляд таком простом деле, стоял давно. От раздумий отвлек звонок начальника отдела:
— Артём, ты где?
— На остановке у ремонтной базы.
— Оставайся на месте! Сейчас захвачу тебя, поедем в Заречный.
И тут показался автобус, которого он ждал добрых полчаса, если не час.
«Когда надо – не дождешься, а когда не надо – сразу появится, — мысленно усмехнулся лейтенант. – Вон и Саныч едет».
***
— Что у тебя? – спросил тот, трогаясь с места, едва Артем уселся на сиденье.
— Этот Степан последний раз видел Сухинину в начале декабря. Поездка у неё была удачная, — лейтенант покачал головой. – Юрий Александрович, я думаю, он не врёт, и на убийцу не похож.
— Что ещё говорит.
— Говорит, Сухинина обычно в конце декабря приезжала, а тут раньше вернулась, каким-то иностранцам все платки продала. Хотела ещё раз до Нового года в Сибирь съездить. Интересно, ездила она туда или нет?
— Что-то все нам про декабрь рассказывают. Надо найти, кто её позже видел. Как этот Степан отреагировал, когда о смерти своей любовницы узнал?
— Он про это знал. Ему Ольга Ефремова сразу позвонила, как только мы ушли.
— А в целом какая реакция?
— Никакая – у него баб много.
— Не баб, а женщин – какие бы они ни были, их уважать надо, — сделал Винокуров внушение своему подчиненному.
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >