Долго Аннушка думала, говорить или нет?
А тоже, как не скажешь -то?
Набралась смелости, подошла к мачехе.
-Маам, матушка…
-Ну,- выдохнула Дуня, давно замечала, что-то девушку гложет, — что стряслось?
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
-Да ничего…просто Петя…Пётр, он хочет…прийти и свами познакомиться, чтобы значит…чтобы вы с тятькой, разрешили мне…нам…встречаться, а потом…пожениться.
-Да ты ж моя золотая, а когда?
-В пятницу.
-Я тебя придушу, честное слово, ещё же приготовить всё надо, ну вот точно вся в отца своего, бирюка, что молчала -то. Нууу, что стоишь, иди обниму…Михайло Иваныыыч, — зычно кричит Дуняша, — иди, что скажу.
Они начинают готовиться, Михайло высказывает сомнение мол, не рано ли…
-Ай, отмахивается Дуня и подмигивает зардевшейся Аннушке.
Еле как дождалась Аннушка пятницы, вечером вся испереживалась, а ну, как не придёт Петя? А вдруг…да всякое же бывает…
Но, он пришёл, с товарищем старшим, отец его тоже знает.
Пришли, их за стол пригласили, отец с Дуней выслушали, о чём просит Пётр, переглянулись, кивнули друг другу, отец сказал, что не против, но только без баловства.
Посидели, ушли гости.
Дуня прижимает Аннушку, поздравляет, вот, мол, дочка, теперь и ты невеста у нас…
Теперь можно встречаться, никто слова не скажет.
Кажется Аннушке будто матушка, а всё же Дуня для неё матушкой была, вроде бы…задумчивая стала, к Аннушке вроде придираться начала.
То не так сделала это, на сына покрикивать стала, от отца отворачивается Аннушкиного, что случилось? Девушка беспокоится и так, и эдак, с расспросами подступает, а та молчит…
Замкнутая стала посерела вся и подурнела.
Заболела никак Дунюшка, — переживает Михайло, с расспросами к ней, а она кааак закричит мол, оставьте вы меня все в покое…Надоели вы мне, и заплакала, горько, по-детски, уткнувшись в подушку.
Аннушка к ней, а та рыдает.
-Матушка, Дунюшка моя, что случилось?
-Уйди…уйди Христом Богом молю, уйди Анна…- а сама ревёт…
Да что такое с бабой случилось? Михайло к фельдшеру побёг, так мол и так, не перенесу, ежели ещё одна жена.
Фельдшер, старый уже, пожухлый, Иван Демидович, в затылке почесал, записи свои полистал, покеркал и речь выдал.
-То, Михайло, у них, у бабов бывает, то дни такие ентакие, ты знаешь чего? Ты ей какую безделушку или финтифлюшку подари.
-Да дарил, Демидыч, дарил, а она воет, а то злая сделается, никому не подойди, то песни поёт по хате бегает, словно сумасшедшая…Аннушку, вон как любила, а то будто на дух не переносит, загнобила девчонку.
Нуууу, ты знаешь чё, Михайло, ты токма не смейся, но тут медицина не поможет.
-А что поможет, неужто Демидыч, я и эту жену потеряю?
-Слухай, сходи до бабки Варвары.
-До Емельянихи что ли?
-Но, сходи до ей, авось чем и поможет.
-Ну что ты, ну, как так-то, ведь ты учёный, Демидыч, ну?
-Учёный- мочёный, иди…Уж ежели, Михайло, бабка тебе не поможет, тогда и не знаю, что делать, тогда. – старик махнул рукой. Михайло же, помяв шапку в руках, пошёл домой в думках.
Дома был сущий ад, жена фурией на всех кидалась, дочку просто поедом ела, некогда счастливая семья разваливалась на глазах.
Увидел заплаканные глаза дочери, испуганного сына и рвущую – мечущую жену, плюнул на сплетни и пересуды, которые могут быть, когда увидят, что пошёл до старухи.
Да и так скоро будут подумал Михйло и отправился к бабке Варварке.
-Здорово, бабусь, — стесняясь и топчась на пороге.
-Здорово, сизый голубь, нужда заставила али так пришёл?
-Да думаю, бабуся, ты же мне дальняя родня…
-Нооо, я твоего деда троюродного жинка.
-Вот, думаю негоже мимо хожу, смотрю плетень совсем повалился, ну что же, Гешка подделать не может?
-Гешка, — махнула старуха рукой, — а то ты не знаешь этого чёрта лысого, закатился куды-то в город, тама-ка зазнобу себе нашёл, живёт…Да и ладноть с им, я сама, мне спокойнее. А что, Миша, поднять можешь плетень? А то давеча корова Суркова, залезла, всю картошку потоптала, капуста стояла, такая хорошая Миша, капуста, подчистую подъела.
-Не переживай, бабушка, дадим тебе капусты, картошкой тоже поделимся. Есть инструменты? Или мне за своими сходить?
-Есть, есть батюшка, он там, от старика всё осталось.
Поднял и починил плетень Михайло, крыльцо бабке подделал, скамейку новую вкопал, дверь поднял, а то совсем покосилась, калитку сделал, петли смазал…
-Ну ладно, бабушка Варя, пойду я…
-Стой, Миша…зайти на чуток.
Михайло зашёл и уже только хотел было помощи попросить, как старуха дала ему в руки бутылочку, тёмного стекла.
-Миша, ты молчи, по дороге ни с кем не говори, как пойдёшь не оглядывайся, дома спрячь ту бутылочку, а вечером, а вот что я тебе скажу постарайся водичку оттуда, добавить своей жене в пищу.
Добавь или в воду, да спать ложись, с ей, Миша, слышь- ка, не ссорься, не говори, с детьми можешь, а с ей нет.
Она будет тебя задеть стараться, а ты не ведись, Миша…
Утром, как умываться зачнёт, водички добавь, а ещё…как всё израсходуешь, и капелька останется, ты вот что, Миша…
Ты возьми в рот ту водицу и нечаянно на Дуню брызни, не благодари, иди с Богом.
Через порог пойдёшь, как ногу занесёшь, будет тебя тянуть оглянуться, не делай этого, Миша…
Всё сделал Михайло, как старуха сказала.
Добавил несколько капель незаметно и в суп, и в чай.
Уж, как вечером Дуня старалась на скандал Михайло вывести, а он смотрит на неё исподтишка, а будто вовсе даже не Дуня, а злая баба какая-то на её месте и упрекает его, и ругается всяко и визжит…
А он возьми, да спать ляг.
А утром, соскочил поперед жены да капель капнул тех.
А она уже встала с плохим настроением, бу-бу-бу, да бу-бу- бу, то не так, это не эдак. Детей отругала, сын к сестре Аннушке прижимается, мать родную боится, да что за дела.
Рассердился Михаил, взял, набрал воды в рот, последней из пузырька, да кааак, прыснет в Дуню, та повернулась так, неожиданно было, села на лавку плечи опустила, руками лицо закрыла, да как заплачет.
Аннушка вроде к ней, а Михайло показывает, не надо мол, уйди…Подхватила Аннушка братика и шмыг на улицу, а Дуня ревёт, а потом как повалится на лавку и засопела.
Михайло взял её на руки, а она, что плеть, понёс на кровать.
Вот спит Дуня, сутки проспала, что за лихо?
Собрался к бабке идти Михайло, только за калитку, а она уже тут.
-Знаю, Миша, всё знаю. Проведи меня к ней.
Долго что-то не шла старуха, а после, как вышла, воды попросила, умылась, руки вымыла и лицо, водичку оставшуюся, под пятку двери вылила.
Улыбнулась.
-Ну, я пошла Миша забегайте в гости, а то скучно мне, одной -то…Гешка сам знаешь, чёрт полосатый.
И посеменила старушка.
А тут и Дуня выходит тихонечко, бледная вся, покачивается.
-Ой Миша, что-то я так устала…справитесь без меня? Посплю чуток, пройдёт всё, Аннушка, дочка…Ты уж покорми мужиков…Я полежу и ушла. Уснула и спала до утра.
Аннушка с Мишей всю ночь караулили Дунюшку.
Утром встала, как ни в чём не бывало, по дому хлопочет, с ребятишками хохочет.
Тихонько жизнь в колею вошла.
-Бабушка, — спрашивает Михайло у старухи, — а что такое было с Дуней.
-А зачем тебе знать, сокол мой ясный, было, да прошло.
-А ежели опять повторится?
-Не повторится…А тебе совет, ни о чём не спрашивай, слышь, жену не тревожь, всё пройдёт…как ветер со стойбищ, от кострищ, уносит пепел, золу, развеивает по свету, остаются токма на земле тёмные пятна, так и то, что было с Дуней, развеялось по ветру…
Ты, Миша, не ковыряй, не надо…Всё пройдёт, ведь и пятна потом на земле зарастают, ну…
Дуня пришла в себя, иногда нет- нет, да ловил Михайло взгляд её, куда-то в даль устремлённый…
Аннушка с Петром обручились, а осенью свадебку сыграли.
Дуня для своей дочери уж как расстаралась, платье такое справила на свадьбу, что не только все деревенские, но и городские залюбовались.
Фата, вот словно в стародавние времена, какая барская дочка замуж выходила, туфельки атласные, такая принцесса.
Бабы ахали, девки от зависти чуть не падали, мужики животы втягивали и становились строем, парни головами крутили, а как такую красавицу-то упустили, а Дуня с Михаилом, стояли плечом к плечу, кстати тоже молодые, да красивые…
Ну и свадьба же была, что за свадьба, весёлая, красивая, богатая.
У Петра не было никого, сирота он был, так бабушка Варя была его матерью посажённой.
Всю жизнь прожили Аннушка с Петром счастливо, Дуня с Михаилом тоже счастливо и хорошо жили…
-Бабушка…А что такое с Дуней было.
Бабушка помолчала улыбаясь, потом заговорила.
-Бывает такое детка, горячка любовная с ней была.
-Как это?
-А так…Она Аннушке потом призналась, прощения просила, в ногах валяюсь.
-Прости меня, Аннушка, прости, дочка…я же…ох, что я чуть не сотворила, я же чуть не сгубила тебя, уже и яда крысиного припасла, кто только мою руку отвёл, я словно не в себе была.
Как увидела мужа твоего, тогда ещё не мужа, так словно на меня затемнение нашло какое.
Я так и представляла, вот я молодая, с женихом подл венец иду.
Зависть, Аннушка, зависть меня грызла, как же так, думала я, я ведь тоже молодая, и красивая, а отчего же у меня такого не было? Почему же родители меня продали, словно животную какую…
Извести я тебя хотела, презирай, презирай меня грешную…Душа ты моя чистая, какая же я…подлая…
-Что ты, что ты милая, брось, брось Дунюшка, мамушка моя, ты моя мамушка, ты меня вырастила, в люди вывела, как же я тебя презирать буду? Конь о четырёх ногах, да спотыкается, а нечто тебе, маленькой, да хрупкой, всю жизнь стальной быть?
Ты сама ребёнком будучи, меня десятилетнюю почти, приняла, дочкой нарекла, а я тебя презирать буду?
Да ты меня всему научила, ты меня такой сделала, а я тебя…нечто ты думаешь, матушка, что я неблагодарная?
Плачут обнявшись Аннушка с Дуней, плачут…
-Пусть плачут, Миша, — говорит пришедшая бабушка Варвара, — то хорошие слёзы…то кострище зарастает травой…
-Бабушка…
-Да, Наташенька.
-Так это что…она Дуня…на Аннушкиного мужа глаз положила?
-Нет, милая, не глаз положила, мала ты ещё…Старше будешь, так поймёшь, какая она, тоска бабская бывает…
Дедушка Петя идёт, нарыбалились с папкой твоим, пойдём встречать рыбаков?
-Пойдём, бабушка Аня.
Соскочила Наташа, а потом.
-Бабушка…так Аннушка, это ты…это же ты?
-Я, милая.
А Пётр, дедушка Петя…
-А Пётр дедушка Петя, а прабабушка Дуня твоя…та самая Дуняша. Чего ты, мама? – Обращаясь к вышедшей на крыльцо старушке, Наташина бабушка.
-Да я, Аннушка думаю, блинков сделать?
-А сделай, мама, сделай…Тебе помочь?
-Да ну…а хотя, мне Наташенька поможет, правда, милая?
Помогу, бабуленька…
Вот такая история.
Автор Мавридика д.