В посевную выходных не предвидится, потому как горячая пора, когда один день весь год кормит. Пришлось Егору Акимову улучить момент после работы, и пока не стемнело, привести к дому Таисьи молодого пса серой масти.
— Никак волк?! – Соседка Мария, вытерев руки фартуком, забыла про посуду и выбежала на крыльцо, подошла к соседскому забору. – Ты что же, окаянный, зверюгу к сироте привел?
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Да какая же это зверюга? Это от нашего Кузи молодой пес; привел вот, пусть сторожем будет.
В это время вышла Таисья, успевая на ходу закутаться в платок. – Принимай, хозяйка, сторожа, — Егор, улыбаясь во весь рот, показал на собаку. – Говори, куда привязать, будку после посевной сделаю.
— А зачем? Мне не надо, — растерянно сказала девушка.
— Да ты не бойся, чашку с похлебкой подай ему, он враз тебя признает, служить будет верой и правдой, охранять будет. А то ведь одна живешь, а собака знать даст, если кто чужой.
Таисья, еще больше растерявшись и от улыбки Егора, и от его подарка, хотела сказать, что ни к чему ей собака, скоро дядя Иван за ней приедет. Но вспомнила, что уже сколь дней никаких вестей. «А вдруг и вовсе не приедет», — подумалось ей, — так пусть хоть собака гавкнет какой раз».
— А если он меня не подпустит? – Спросила девушка.
— Куда он денется, — Егор нашел место, куда привязать пса, попросил вынести еды. Тася предусмотрительно оставила чашку на расстоянии, пес не притронулся.
— Оставим его, дай время, будет есть, — Егор потрепал собаку по холке, теперь это твоя хозяйка, служи ей хорошо, а то спрошу с тебя. – Пес тявкнул, словно что-то понял и с тоской посмотрел на Егора.
Заметив, что Егор ушел, пришла соседка тетя Маня, пес тут же облаял ее. – Чего это Акимов удумал? Таюшка, какой прок от этого кобеля?
— Говорит, сторож будет теперь.
— Это тебя значит сторожить?
— Значит меня. А может оно и лучше, все веселее, когда голос подаст.
— Ну да, на чужих подаст, на своих промолчит. Сдается мне, что Акимов ночью и сам наведаться может, так на него пес и лаять не станет – на своих не будет гавкать.
Таисья испуганно посмотрела на собаку. – Неужели так и сделает?
— А то как же? Кто знает, что на уме у Егора.
— Нееет, тетечка, собаки не было, никто и не тревожил, а сейчас ему зачем. – Тася села на скамью, стоявшую у крыльца, — он так смотрел на меня, что думается мне, от чистого сердца привел собаку. – Она поднялась, испуганно вскрикнув: — Ой, не спросила, как зовут.
— Как волка не зови, все одно в лес смотрит, — Мария махнула рукой, смирившись с новым «жильцом» молодой соседки.
— Ну да, мастью на волка походит, а так – просто собачка. Как же тебя звать? Хотя какая разница, главное будь верным сторожем. А может Верный? Верный, Верный, Верный! – Пес посмотрел на новую хозяйку, гавкнул несколько раз. – Молодой совсем, привыкай, завтра утром снова еду принесу, будешь хорошо вести себя, отпущу погулять.
Пес осматривал двор, поглядывая на кур, лениво расхаживающих и державшихся подальше от собаки.
— Егор Николаевич, погодите, спросить надо, — Таисья увидела Акимова у сельсовета, где собирались все, кто отправлялся в поле. Впервые обратилась к нему по имени-отчеству, хотелось уважительно, как-то выделить этого человека. Егор и сам опешил, услышав собственное отчество. – Егор Николаевич, а звать-то как собаку?
— Да мы его и назвать не успели, так просто: пес, ласково песик. Ты сама назови, как тебе хочется.
— А может Верный? Я вчера его так звала.
— Верный? – Егор задумался. – А что? Сторожевой пес должен быть верным! Это ты хорошо придумала, молодец! – Он снова одарил ее улыбкой, пытаясь увидеть в карих глазах девушки нечто большее, чем благодарность.
— Уезжаю я. В тайгу уезжаю. На лесозаготовки. Времени совсем нет, поговорить даже некогда. Денег на свадьбу заработаю, приеду и женюсь на тебе. – Он сказал это так тихо, что только Таисья слышала его голос, от которого стало не по себе. – Пойдешь за меня?
— Не пойду! – Таисья сказала, как выстрелила, не подумав, а скорей от страха, наученная бабушкой, с детства впитавшая историю своей матери.
— Дурак я, поторопился. Не знаешь ты меня. Ладно, не обещай ничего, главное, жива-здорова будь. А если кто обидеть захочет или напугает, скажи Ваське Кашину, он найдет заступников, я ему наказал, чтобы никто к тебе на пушечный выстрел не приблизился.
— Девчата, чего ждем, поехали! – Раздался голос бригадира. Тася кивнула в ответ, и непонятно было, то ли согласна, то ли попрощалась с Егором, но в его сторону больше не посмотрела.
_____________________
Тем временем Иван Гаврилович, вернувшись домой с работы (отсутствовал он по заданию сельсовета три недели), снова взялся перечитывать письмо от Авдотьи. Его жена, полнотелая Анисья, знавшая содержимое послания от младшей дочери, смотрела на мужа и ждала решения.
— Вот жизнь, вчера, кажись, шустрая была Авдотья, управлялась за троих, а нынче пишет, слаба совсем, просит внучку забрать, доглядеть. – Он аккуратно сложил листок, — ну что, Анисья, надо в дорогу собираться, отпроситься в сельсовете, на лошади день туда, в райцентре заночевать, потом еще полдня.
— Так не было более писем, может обошлось все, — предположила Анисья.
— Может обошлось, а может не обошлось, раз Авдотья просит приехать, значит надо выполнить ее волю, не бросать же сироту.
Через сутки Иван и Анисья готовы были отправиться в дорогу.
_____________________
— Может еще письмо напишешь? А Таюшка? А вдруг не дошло? – Мария, выглядывая через забор, спрашивала Таисью о родственниках.
— Напишу, тетечка, может и впрямь не дошло. А бабушка так наказывала, уж так наказывала дядю Ивана держаться, потому как кроме их никого у нас нет.
За воротами послышался скрип телеги. – Едет кто-то, вроде мимо. Нет, вроде к нам, — Таисья кинулась к калитке под заливистый лай пса Верного. Усатый, худощавый мужчина, лет под шестьдесят, в запыленном брезентовом плаще, пытливо смотрел на Тасю. Рядом сидела в цветастом платке и телогрейке тучная женщина.
— Люди сказали, что туточки живет племянница моя.
— Тута, дядечка, тута, — обрадовалась Таисья, — уж так ждала вас, так ждала… Таисья залилась слезами, — бабулечки-то нету, как письмо написали, так и…
— Ну, будет, — Иван подошел к племяннице, обнял, — знаю, люди сказали, раньше приехать не мог, отсутствовал, понимаешь ли.
Тасе Иван Гаврилович показался мужчиной степенным, серьезным, сразу прониклась доверием. Послышалось сопение, жена дядьки Ивана с усилием слезла с телеги. – Знакомься, Таисья, это Анисья, жена моя, а дома еще младшая дочка Катерина, приедем – познакомишься. – Он окинул взглядом домик Таисьи. – Давно я тут не был, не сразу отыскал, Авдотья-то гордая была, сильная, да видно разметало всю силушку, вот и пришлось ко мне обратиться. Ну да ничего, не бросим тебя.
Оглядев подворье, избенку, Иван сказал свое решение: — Заночевать придется, ехать не близко, да и тебе надо через сельсовет выписаться.
— А домик как же? – Таисья впервые с сожалением смотрела на бабушкин дом.
— Пускай стоит, окна заколотим, а там видно будет, решим.
— Да ты не бойся, у нас хорошо, село большое, народу много, жениха тебе найдем, — Анисья, осмотревшись, уже прихлебывала чай из блюдца, успокаивая нечаянную родственницу.
— Да погоди ты, успеем с замужем, — отмахнулся Иван.
Иван и в самом деле был мужик серьезный, хоть и суровый на первый взгляд. Перед отъездом сходили на кладбище. Иван Гаврилович, сняв фуражку, склонил голову и вслух пообещал: — Не беспокойся, Авдотья, племянницу внучатую не оставлю, присмотрю, человека доброго найду и замуж отдам.
Из вещей брать особо нечего было: узел с одеждой, да узелок посудой . Анисья настаивала, чтобы кур забрать, их всего пять штук да петух. – Не оставлять же добро, а нам пригодятся. – Переловили кур, придумав и им место для переезда.
Пес, к тому времени привыкший к Тасе, всегда ластившийся к ней, тоскливо смотрел на сборы. – Дядечка, тетечка, а как же пес мой? Не могу его оставить. Мне его привели дом сторожить.
— Ну, так и отвяжи, пусть бежит, куда хочет, — предложил дядька Иван.
«Так он и побежит к Акимовым», — подумала Тася с грустью. «Может это и хорошо, хоть не потеряется». Она отвязала Верного, он кинулся к ней на шею, заглядывая в глаза и скуля.
— Спасибо тебе, Верный, иди к прежним хозяевам, а мне тебя некуда взять.
Соседка тетя Маня подала узелок с пирожками: — Возьми, Таюшка, дорогой поедите, и не поминай меня лихом, добра тебе желаю. А за домиком присмотрю, пока решите, чего с ним делать.
— А чего делать? Таисью замуж отдадим и домик перевезем, — откликнулся Иван.
Щемящее чувство прощания с родными местами пронзило Таисью, когда подвода тронулась и домик стал отдаляться. Пес Верный кинулся за отъезжающими, не отставая ни на шаг. – Верный, Верный, иди домой, возвращайся! – Просила Тася. Но пес неустанно следовал за телегой.
— Дядечка, тетечка, он бежит за нами.
— Стооой! – Иван натянул вожжи. – Пусть бежит, устанет, вернется.
— А если не вернется?! Не могу я его бросить, привязался он ко мне, да и я к нему. Дядечка, давайте возьмем!
— Куда его брать? У нас свой пес во дворе, некуда брать.
Иван повернулся к жене: — Наш уже старый, еле тявкает. А этот молодой кобель, привяжем со стороны огорода, пусть сторожит.
— Вот удумал чего, смех один, люди коров забирают, а мы собаку привезем.
— Ну, Таисья, зови своего Верного, если выдержит дорогу, будет огород сторожить, — распорядился Иван.
— Верный, Верный, беги за нами, мы тебя берем! – Обрадовалась Тася, вытирая слезы…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >