— Принять тебя на работу? Не уверен… Учитель должен быть примером для подражания, а ты, Наташа, как я понял, не прочь выпить.
Вениамин вертел в руках ручку и с легкой усмешкой разглядывал Наташу в ее нарядном платье. В его глазах играли веселые искорки. Наташа едва сдержала возмущение:
— Это был единственный раз! Я же тебе все объяснила!
Вениамин рассмеялся беззлобно.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Ладно, расскажи мне о своем опыте. Трудовую книжку можно посмотреть? И диплом, — он сделал серьезное лицо и подпер подбородок сцепленными пальцами.
— Если я, по-твоему, алкоголичка, — не унималась Наташа, сжимая сумочку с документами, — то и смотреть не стоит!
— Да брось ты, ну что ты… Неужели нельзя пошутить? Мы же старые друзья, помнишь, как ты сама надо мной подшучивала? «Веник рыжий, конопатый…» — напел он.
— Ох, это было так давно, не держи зла, я была глупой!
— Старые обиды давно забыты. Давай посмотрим твои документы.
Наташа протянула диплом.
— Трудовой книжки у меня нет, она осталась на прошлой работе, еще не забрала, уволилась внезапно…
Вениамин внимательно изучал диплом.
— Так ты раньше в школе не работала?
— Вообще не работала по специальности. Была продавцом, флористом, мерчендайзером… — перечисляла она на пальцах.
— Ого! Тебя изрядно покидало по жизни. Буду откровенен: учитель истории нам нужен позарез, молодежь совсем не идет в школу. У нас в коллективе нет никого моложе тридцати восьми. Так что, Нат, как говорится, на безрыбье и рак — рыба, поэтому…
— Эй!
— Поэтому я тебя беру. Поезжай за трудовой, сделай медицинскую книжку и постарайся выйти на следующей неделе. Ах да, еще справку об отсутствии судимости. Вот список всего необходимого, — он протянул ей распечатку, — и курсы придется пройти.
Разговор явно подошел к концу, и Наташа растерялась. На что она вообще рассчитывала? Наверное, на душевную беседу или что-то в этом роде… А тут все по-деловому, как-то суховато. Она собралась уходить без особой уверенности в том, что эта работа ей по душе.
— Веня?
— А?
— Может, прогуляемся вечером? Мне здесь скучно, наш поселок такой унылый, хоть вешайся.
Вениамин с сомнением склонил голову набок:
— Знаешь, извини, у меня сегодня много дел, пятница же, нужно закрыть все хвосты — задержусь в кабинете допоздна.
— А, ну ладно.
— Давай я тебе на выходных позвоню? Что-нибудь придумаем.
— Хорошо, — сладко улыбнулась Наташа.
— Вот и отлично!
Все выходные Наташа тщетно ждала звонка, бедняжка не выпускала телефон из рук. Родители, обрадованные тем, что дочь наконец-то взялась за ум, окружили ее небывалым вниманием и даже поссорились, деля между собой будущих внуков:
— Вот… Родится у Наташки мальчик, будем с ним в лес по грибы ходить, и рыбачить его научу, — мечтал будущий дед под убаюкивающее бормотание телевизора, — а то Колька, негодник, уехал от нас за тридевять земель, фрукт заграничный, и внучку мы ни разу в жизни не видели. Это сколько ей уже?
— Четыре, — отвечала бабка и делилась своими фантазиями: — а я для внуков, Наташиных детей, одежек навяжу, а то вы ж ничего не носите из моего, слишком модные…
— Да ты просто вяжешь коряво, Люда, — вставил муж и благоразумно прикрылся газетой. Будущая бабка дотянулась и шлепнула его по плечу.
— Молчи, противный! Я для внуков самое лучшее сделаю, постараюсь так, что все позавидуют. И пирожки с пирогами печь буду, а пирожочки маленькие такие будут, с мизинчик, мясо заверну в них… Моя мама такие пекла. Мы их как семечки щелкали — ам, ам, ам.
— А чего для нас так не делала?
— А вам и обычные сойдут. Не заслужили вы пирожков с мизинец, истовые вы мои кровососы.
— А Наташка у нас педагог теперь будет, вот это да! — поднял палец вверх отец. — Уважаемым человеком станет в поселке.
— Слава тебе Господи, сбылась наша мечта! Только педагоги сейчас особым уважением не пользуются — времена не те. Надо еще постараться заслужить уважение. Слышишь, что я говорю, Наташа? Учеников не балуй, будь с ними построже, но в то же время с любовью…
— Отстань, мам, — отмахнулась Наташа, не отрываясь от телефона. Ну почему же он не звонит?!
— Учителем, конечно, в любом случае лучше, чем продавцом или консультантом, — продолжала философствовать Людмила, — восемь лет, считай, коту под хвост улетели, а так уже бы и стаж был, и мужчина нормальный точно бы встретился.
— Ой, мам, ну при чем тут мужчины и вид работы! — возмутилась Наташа.
— А при всем! Если человек — учитель, то сразу видно, что это серьезный человек, и всякий мусор к нему не пристроится.
— Все, надоели вы мне, размечтались тут. Внуки какие-то… У меня еще и мужа в проекте нет, а вы уже о внуках заладили.
— Так Вениамин ведь принял тебя.
— На работу, мам! На копеечную работу, а никак не в жены!
— Ты, Нать, как выйдешь, время зря не теряй, глазки ему строй, чик-чик, ну как ты умеешь, — советовал папа. — Мужчины, они, Нать, в этом плане неповоротливые, пока явно не намекнешь, не поймут. Особенно такие скромняги, как Вениамин.
— Ой, Господи! Не могу больше от вас! — крикнула Наташа и убежала в комнату.
В понедельник Наташа собиралась ехать в город за трудовой книжкой, а заодно и забрать часть вещей у бывшего. Там же решила она и медкомиссию пройти в частной клинике — делов на полчаса, готовую книжку обещали выдать через три дня. Перед отъездом она решилась написать Вениамину, узнать, не передумал ли он брать ее на работу. Так и не позвонил ведь! Может, и видеть ее не хочет!
«Конечно, все в силе. Выходи, ждем тебя» — ответил он, ни словом не обмолвившись о том, почему не позвонил. Что ж, Наташа тоже девушка гордая, унижаться и выпытывать не станет!
Начала Наташа работать… Вениамин был с ней холоден, даже безразличен, уделял ей не больше внимания, чем пенсионеркам, которые продолжали трудиться в школе. Наташе с уроками тоже ни вдохнуть, ни выдохнуть — то проведи, то подготовься, то на педсоветах бесполезных отсиживай! Первый месяц Наташа ловила его взгляды, улыбалась как можно приветливее, пыталась заговорить, а Вениамин — как каменная стена. В общем, поняла Наташа, что она ему неинтересна, и решила сыграть в обиженную — здоровалась сдержанно, почти не глядя, ни лишнего слова, ни томного взгляда из-под опущенных ресниц себе не позволяла. И на «вы» к нему даже при случайных встречах вне работы. Исключительно на «вы»! И этот метод, как ни странно, сработал!
В конце ноября были вторые осенние каникулы, и всех отпускали с работы пораньше. Вениамин догнал ее по дороге домой. Наташа поняла, что это он еще по шагам — только его ботинки так скрипят по свежему снегу, — но оборачиваться не стала.
— Хотел я, Наташа, с тобой погулять, помнишь?
— Когда же это, Вениамин Павлович? Что-то не припоминаю, — вздернула капризный носик Наташа, по-прежнему не глядя на него.
— Да еще в октябре. Хочу пригласить тебя в одно место…
«В ресторан! В город!» — тут же обрадовалась Наташа и приготовилась сиять от улыбки.
— Помнишь тот лесок за никитскими оврагами? Мы там землянику в детстве собирали?
— Не помню, — сдулась Наташа, испытав разочарование.
— Да брось! Я же там тебе в любви признался, а ты сказала, что я жалкая улитка.
— Улитка? Почему улитка?
— Ну, тебе виднее, наверное. Короче… Там клюква растет, ее уже морозцем прихватило, должна быть сладкая. Давай сходим? Заодно и прогуляемся, поболтаем.
Наташа сдула со лба челку. Очень интересно!
— Там снега, наверное, по колено, как минимум, — пробурчала она.
— Так это же здорово! Ты сапоги повыше надень и веник прихвати, чтобы снег разметать с ягоды. Завтра позвоню тебе ближе к обеду. Договорились?
— Ладно, — вздохнула Наташа. Не на такую романтическую прогулку она рассчитывала.
***
— Прямо пойдем или в обход? — поинтересовался Вениамин.
Наташа с тоской посмотрела на заснеженный овраг. По его склону росли деревья, не успевшие сбросить листву. На полуголых темных ветвях висели редкие желтые листья — словно золотые серьги, припорошенные мелкими бриллиантами снега.
— Давай напрямик. Эх, санки бы сейчас, чтобы пулей вниз съехать, как в детстве.
— На санках лучше в другом месте кататься, здесь слишком много пней.
Он переложил свой веник в другую руку и протянул Наташе свободную:
— Пошли?
Наташа замялась:
— Я все думаю, может, ну ее, эту клюкву? Где мы ее под снегом искать будем? Давай просто прогуляемся? И веник свой я забыла…
— Дезертируешь? Нет уж, Наташа, если уж я за что-то берусь, то довожу до конца. А ты?
— Бывает по-разному, — уклонилась от ответа Наташа и с вздохом подала ему руку.
Начали спускаться. Местами сапоги проваливались в снег по самое голенище. Наташа не была бы собой, если бы пару раз не шлепнулась на снег, к великому удовольствию Вениамина.
— Какая же ты неуклюжая, — посмеивался он. — Я еще на работе заметил — все косяки плечами собираешь и на ровном месте спотыкаешься.
— Следишь за мной? А я думала, ты меня в упор не замечаешь.
— Почему же? Замечаю… Просто не подаю виду, не хочу, чтобы другие учителя начали сплетничать.
— Ты, Веня, странный. Всегда был странным. Взять хотя бы то, что тебе тридцать три года, а ты до сих пор ни разу не был женат. Почему, интересно?
Вениамин присвистнул.
— Простите пожалуйста! Не знал, что к этому возрасту я уже обязан жениться! Тебе не кажется, что этот вопрос несколько бестактен?
— Нуууу… Мне просто любопытно. Мы же старые приятели.
— Мы никогда приятелями не были. Я был мальчиком, над которым потешалась ваша компания, а ты — местной звездой, которую, как говорили, таскали все, кому не лень.
— Чего??? — резко остановилась Наташа на середине склона, когда они уже поднимались с другой стороны оврага, — кто это там таскал меня?! Следи за выражениями! У меня, между прочим, за всю жизнь было всего двое мужчин! Хамло!
Оба, запыхавшись от подъема, дышали шумно и глубоко.
— Взаимно! Но вернемся к вопросу брака, раз уж начали! — нервно поправил шапку Вениамин. — Ты говорила, что рассталась с мужем, но что-то я не увидел штампа в паспорте, когда принимал тебя на работу. Если мужчина, по-твоему, к тридцати трем годам не женат, значит с ним что-то не так. А что тогда говорить о тебе? Тридцать лет, замужем не бывала и — о ужас — даже не нарожала детей.
— В отличие от тебя, у меня были долгие и серьезные отношения!
— А замуж так и не взяли. Кажется, серьезными эти отношения были только для тебя?
Наташа аж задохнулась от возмущения.
— Хоть что-то было! А у тебя совсем ничего! Сидишь тут, в этой глухомани, и консервируешься в собственном соку, как экспонат в музее! Директор школы, тоже мне важная птица, футы-нуты! — кричала Наташа, постоянно сдувая с лица непослушную челку, отчего напоминала Вениамину разгоряченную лошадь.
— У меня были отношения!
— Какие же!
— Настоящие!
— Ври да не завирайся!
— Сама не ври!
— Знаешь что, рыжий, я тебя, пожалуй, терпеть не могу, иди-ка ты сам за своей убогой клюквой! А я домой!
— Знаешь что, клуша, я к тебе тоже не питаю особой симпатии, и вообще ты меня жутко бесишь.
— Ты кого тут клушей назвал? — возмутилась Наташа, толкнув его в грудь.
— Тебя, — тоже уверенно толкнул ее Вениамин.
— Ах ты… Девушку посмел толкать! — еще сильнее приложила его Наташа.
— А где девушки? Я вижу только женщину. — не остался в долгу Вениамин и на этот раз перестарался с толчком — Наташа упала.
— Ой, извини, я не думал…
Он бросился поднимать ее, а Наташа вцепилась в его куртку, потянула к себе… Ух, как она злилась! И как успела влюбиться в такого негодяя! Наташа повисла на нем разъяренной кошкой, Вениамин упирался, а склон-то крутой! Через несколько секунд сцепившаяся пара кубарем полетела вниз.
Отплевываясь от набившегося в рот снега, Вениамин и Наташа растянулись в бессилии на снегу. Небо над ними было серое и ни малейшего признака ветра. Оба слышали только тяжелое дыхание друг друга, и природа словно притаилась, прислушиваясь к ним.
— Наташ, извини. Мы хуже детей… Ты не сильно ушиблась? — решился посмотреть на нее Вениамин.
Наташа повернула к нему лицо и Вениамин увидел, что в глазах у нее застыл смех.
— И ты меня прости… За все, что наговорила. Много лишнего. Сорвалась на тебе за свою жизнь неудачницы.
— Да и я тоже как-то вспылил, задела ты меня за живое, — улыбнулся Вениамин.
— На самом деле я о тебе прямо противоположного мнения, — призналась Наташа, — очень хорошего.. хм.. мнения.
— Я о тебе тоже.
Помолчали, снова глядя на небо. Наташа сказала со смехом в голосе:
— Но было круто, правда? Как мы лихо скатились!
— Не то слово. Давненько я так не летал.
— Ха-ха-ха! — засмеялись они одновременно.
— Ой, Наташ, а у тебя клюква на губах размазалась!
— Какая клюква? — спохватилась она, — я ее и не ела.
— Да ты губу разбила, наверное, выступила красная капелька…
Наташа мгновенно сняла перчатку, потянулась ко рту, но Вениамин успел перехватить ее руку:
— Не трогай. Я сам, моя вина…
Он взял ком снега и ветер ей губы, а после — чего Наташа никак не ожидала — наклонился и поцеловал ее. Наташе показалось, что весь снег вокруг них сейчас растает и образуется теплый ручей, по которому они поплывут, поплывут…
— Пожалуй, за клюквой мы сегодня не пойдем, — сказал Вениамин.
— Думаю, что нет.
— Давай ко мне лучше? Мама, конечно. дома, но мы ничего такого делать не будем, просто чаем угощу тебя, с вареньем.
— Надеюсь, с клюквенным?
— Есть и клюквенное, — улыбнулся Веня.
***
Минуло шесть лет.
— Мама, меня мальчик обижает в садике, дразнит рыжей и лезет драться. А еще за волосы дергает, не хочу больше в садик, буду с бабушкой дома, можно?
— Да ведь ты и так в основном с бабушками , то с одной, то с другой. А мальчик тебя трогает, потому что влюбился.
— Бееее, — поморщилась дочь. — А зачем драться, если любишь?
— А это ты у папы спроси. Он тоже на меня накинулся и побил, когда влюбился. Мы с ним сцепились и полетели кубарем с горы, и дрались.
— Ой, ну прямо сильно избил, помял слегка! — засмеялся Вениамин.
— А потом он вдруг заявил, что любит, — добавила Наташа.
— И после этого вы поженились? — округлила глазки дочь.
— Поженились, куда я делась бы.
— Мне, дочка, не оставили шансов. — сказал Вениамин, — твоя мама меня приворотом взяла, околдовала, но узнал я об этом совсем недавно.
— Это не приворот был! — возмутилась Наташа, — я вообще о тебе, когда колдовала, не думала. Ну, почти… Просто сделала обряд — положила на Покров травы под подушку и жениха себе попросила. Счастья хотелось, как и любой женщине.
Кто знает, подействовал ли на самом деле тот травяной заговор или же главную роль сыграли Наташина непосредственность и напористость? Как бы то ни было, Вениамин сделал ей предложение после Нового года, а в начале лета они поженились и стали жить под одной крышей с его матерью. Так, после долгих поисков и скитаний, Наташа обрела то, что искала. Главное — не сдаваться и надеяться в первую очередь на себя, а травы — это так… дополнительная помощь.
Автор Анна Елизарова