Анна не услышала, как скрипнула входная дверь и, когда обернулась, замерла. Перед прилавком стоял маленький мальчик в старой, облезлой ушанке взрослого размера и лёгонькой курточке не по сезону. Ушанка сползала на глаза, он поправлял её, напоминая мальца из иллюстраций к рассказу Толстого «Филиппок».
Анна вытерла руки о фартук и посмотрела на дверь.
Она специально попросила сторожа, деда Сашу, не смазывать петли. Скрипнула дверь — значит, покупатель зашёл. И Анна тут же бежала из подсобки или вылезала из-под прилавка.
— Тётенька, здрасьте, — весело запел мальчишка. — А что у вас есть за 5 рублей?
Мальчик протянул в крохотной ладошке пятачок. Он был в ледовой корочке сверху.
— Хм, — от неожиданности Анна даже растерялась. — Тебе же вкусного чего?
— Конечно, — протянул маленький покупатель и расплылся в улыбке.
Анна вздохнула.
— Могу пару карамелек дать или вот такой, на палочке.
— Он же шесть стоит. А этот семь.
— Занесёшь рубль.
Мальчишка тут же стушевался и замотал головой.
— Нет. Не люблю быть должным, дайте на пять.
Анна улыбнулась. Она характерных и правильных уважала. Муж у неё такой был. Подошла к карамелькам, хотела уже взять горсть, но сдержалась и подала мальчику большую шоколадную конфету. Конфета была дорогая, стоила явно больше 5 рублей.
— Держи.
— Спасибо большое! Удачного дня, тётенька.
— Спасибо. И тебе.
Мальчик подошёл к двери и, взявшись за ручку, потянул на себя. Дверь даже не скрипнула. Она медленно открылась, выпуская покупателя. Закрыл он её так же, медленно.
— Ясно, почему не скрипела, — подумала Анна. — Все обычно дёргают ручку, а этот тянул.
— Чего задумалась? — дед Саша стоял перед Анной с мусорным пакетом и смотрел на женщину с прищуром.
— Да, мальчишка приходил, раньше его не видела у нас. Нашёл, наверное, пять рублей и пришёл за конфетами.
— А-а-а. Андрюшка, что ли? Так он у бабки на том конце живёт, вот и не видела, не по пути. Лет пять-шесть ему. Родителей нет, а у бабки какие там деньги? Она раньше в доме культуры полы мыла. Да должна ты помнить её, Нюра. Дочь у неё пела ещё в нашем хоре. Ой, и тоненько так, жалобно.
– Катерина?
– Точно, Катька. Жалко, конечно, молодая совсем ушла. С мужем оставили сынишку у бабули и поехали в санаторий, что ли. А на трассе и случилось горе. Бабка тогда уже слеповатая была, а случилось и совсем глаз лишилась. Да-а-а.
Анне стало жалко и Катерину, которую она помнила хорошо по хору, и сына её, и мать. Но жизнь не разбирает, а ведёт по своему пути.
Анна принялась перекладывать крупы с нижних на верхние полки. Расставляла теперь рядком, по пять-шесть пачек одного сорта, чтобы закрыть дыры. Дела в магазинчике шли плохо. Покупателей было мало. После того, как в деревне открыли два супермаркета, прибыль упала, никто не хотел переплачивать. Заходили только те, кому давали в долг до зарплаты с разрешения владелицы магазина, да рано утром, когда супермаркеты были закрыты.
Анна на изменение графика работы согласилась сразу. Вставала она рано, управлялась с мужем, доила корову и пару часов перед работой старалась особенно себя не занимать, чтобы не опоздать.
Смена графика работы пошла Анне только на пользу. В деревнях утром много народу: дел столько, что спать некогда, а вечерами кроме бездельников и любителей веселья в магазинах и не встретишь.
Домашней работы было хоть отбавляй, но теперь, когда старшая дочь и сын уже обзавелись своими семьями, а младшая дочь училась в десятом классе, Анне невмоготу было сидеть дома, поэтому и работала. Да и муж, Иван, работал, но получал немного.
В ту зиму Андрейка ещё несколько раз приходил в магазин к Анне. Всегда вежливый, с улыбкой, за прилавок руки не засовывал, как делали некоторые ушлые мальчишки, стащить ничего не хотел, даже не помышлял.
Анна спрашивала его о жизни, делах. Андрейка смущался и отвечал, что всё хорошо, спасибо, но ни о чём личном никогда не рассказывал.
Встретились в следующий раз они уже летом, когда к вечеру становилось трудно дышать из-за июньской жары, комары облепляли с ног до головы, когда замедляешь шаг у кустов. Анна закрыла магазин и пошла домой.
Стадо медленно ползло по дороге. Коровы вальяжно переступали, покачиваясь. Медленно жевали свою жвачку и махали хвостами, отгоняя насекомых.
Анна остановилась, ожидая, когда пройдут две коровы у крыльца, залезла в сумочку и, не поднимая головы, пошла вдоль стены здания.
— Му-э-э-э, — раздалось прямо перед ней.
Бык, огромный, чёрный, с белой звездой на лбу и огромными рогами, смотрел на Анну исподлобья. Из ноздрей того и гляди пар пойдёт, горячий. Нервно дёрнувшись, бык опустил голову ниже и пошёл на Анну. Та прижала к себе сумочку и отступила к стене. Дальше идти было некуда, и убежать тоже.
Бык сделал ещё один шаг и замер, явно ожидая, что Анна бросится прочь. Он был готов атаковать, но цель не двигалась. Анна так и осталась стоять, почти не дышала, даже боялась моргать, пропустить удар.
— Пшо-о-л, — раздался звонкий юный голос с дороги, и в воздухе повис звук свиста. Свист затих, бык вздрогнул всем телом и тут же развернулся на месте. Свист вновь повис в воздухе.
Анна увидела, как Андрей размахнулся кнутом и стеганул быка ещё раз.
— Тёть Аня, не задел вас этот? — мальчик кивнул в сторону быка, послушно отправившегося по дороге дальше.
— Нет, — не своим голосом ответила она, потом добавила. — Спасибо, Андрюша.
Он подошёл к ней, убедился, что всё хорошо, и дальше пошёл со стадом.
— Я пастуху помогаю. По деревне веду.
Анна кивнула, но так и не смогла сделать ни шагу.
Пастух жил в начале улицы и, загоняя стадо в деревню, оставлял его там. Но в прошлом году одна корова потерялась, а может, к кому зашла с чужой и не вернули беглянку. Ясно дело, обвинила пастуха, как-то получилось, что свидетелей не было, вот он и взял Андрейку в помощники. Андрей встречал за небольшую плату корову их с бабушкой соседей, а заодно и всё стадо провожал по улице.
— Добрый вечер. Есть вода с пузырьками? — деловито спросил Андрейка на следующий день, когда зашёл в магазин.
— Минералку тебе или сладкую газировку? — спросила Анна.
— Минералку, пожалуйста. От сладкой только пить хочется.
Он положил на тарелку купюру и сунул руки в карманы.
— Стадо пошёл встречать? — спросила продавец.
— Да, — закивал он.
А Анна поставила перед ним бутылку и отодвинула деньги:
— Забери, это от меня в знак благодарности.
— За что? — округлил глаза мальчик.
— Как за что? Должна же я отблагодарить своего спасителя. Вчера вот растерялась. А сегодня самое время. Конфет хочешь или шоколадку?
— Так бы каждый поступил, какой тут спаситель, — шмыгнул он. — За воду спасибо, а больше ничего и не нужно.
Было понятно, что не привык он получать благодарности, похвалу, застеснялся, быстро схватил бутылку и, попрощавшись, ушёл.
Анна заулыбалась. Пришёл он ведь не за водой, проведать её, проверить, что всё хорошо. Что-то было в этом ребёнке такое щемящее, трогающее самые глубокие струны души, что Анна сама не заметила, как слёзы покатились из её глаз.
Только сегодня вечером Анна рассказала мужу, что случилось вчера.
— Мальчишка молодец, а к хозяевам быка я схожу, что раньше не сказала? Заставлю, пусть встречают, нечего.
Анна кивнула, согласилась с мужем, а сама об Андрейке думала. Не каждый мужчина вмешался бы, а тут мальчишка.
Так и получилась у Анны с Андреем дружба. Он ей то пакеты поможет донести, то за покупкой зайдёт, то просто забежит поздороваться. А в конце лета Андрей пришёл и долго стоял перед прилавком. Потом выдохнул и сказал:
— Я попрощаться.
— Как попрощаться? Уезжаешь?
— В детдом меня бабка сдала.
Анна даже опешила. Никогда от мальчика она не слышала ничего плохого. А тут это грубое «бабка».
— Подожди…, — она замешкалась, подбирая слова.
— Не нужен я ей, обуза. Уж как я ни старался. Всё лето работал, деньги ей отдавал, а она меня в детдом. В школу же надо в этом году.
Он шмыгнул носом, но сжал зубы, Анна заметила это.
— Хочешь, я с ней поговорю. Если дело в деньгах.
— Нет. Не в них. Она мне сразу сказала: «Лучше бы я с отцом в той машине был, а её кровиночка осталась жива».
Анна даже руку к груди прижала. Какие колкие, страшные слова.
— Бабушка тебя любит, просто принять горе не может. Рано ещё, мало времени прошло.
— А я? А как же? Мне разве не плохо?
Мальчик стоял, а по его щекам катились слёзы.
— Прости её, Андрюша, прости, милый, она не со зла.
Мальчишка сорвался с места и выскочил из магазина. Анна рванула в подсобку, хотела его догнать, но потом сдержалась. Решила сходить к бабушке после работы и не закрывать магазин.
Старый забор, давно завалившийся, заканчивался приоткрытой калиткой. Анна осторожно протиснулась в неширокий проём и вошла во двор дома, где с бабушкой жил Андрюша.
— Здравствуйте, — поздоровалась Анна, заметив пожилую женщину, сидевшую на веранде, прикрыв глаза, под тарахтящий маленький переносной телевизор.
Женщина встрепенулась, выпрямилась и повернулась на голос.
— Здрасьте, вы кто?
— Я Анна. Молчанова я. В магазине на той стороне работаю.
— Что, Анрюха что спёр? Зачем пришла? Я не буду платить.
— Нет, что вы. Ничего ваш внук не украл, и вообще, он очень смышлёный и умный не по годам мальчик. Настоящий мужчина растёт.
— Ха. Умный. Был бы умный, в университете бы учился. А он в школу только пойдёт.
— Он мне сказал, что вы его в детдом сдали, — не стала юлить Анна и сказала всё как есть.
— Да. Сдала. Зачем мне обуза? Я сама не вижу уже ничего. А за ним смотреть нужно. Собрания, деньги в школу сдавать.
— Он очень самостоятельный мальчик, я уверена, что у вас с ним не будет проблем.
— Кто тебе сказал? Ты знаешь, что из него через пять-семь лет будет? Не-е-ет. То-то. Тебе легко говорить.
— У меня трое детей. Не всегда было просто, но справились. А детдом. Это же не по-человечески.
— Не по-человечески то, что у меня дочь отняли. Вот это несправедливо. Если у тебя трое, так и возьми этого. Четверо будет.
— Как, возьми? Кто же мне его даст? Это же ребёнок.
— Жеребёнок. Да, точно. Нет. Я своего мнения не изменю. До свидания.
Анна стояла и смотрела на эту незнакомую женщину и думала, что мальчику и впрямь лучше будет не с ней, не здесь. Если выбирать из места, где не проявляют любовь, потому что детей сотни, но заботятся, и там, где не заботятся, а ещё вдобавок и ненавидят, то лучше выбрать первый вариант.
Анна шла домой совершенно опустошённая. У неё не было ещё внуков, но она была точно уверена, что не любить их невозможно. Оказалось, что это не так, и не все настоящие бабушки, есть просто носители этого звания.
Муж заметил, что Анна вернулась расстроенная, пытался разговорить, но она лишь промолчала…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >