– Вот, заходи. Только сейчас покажу, как чего включается. Ох, проветривать здесь надо!
Фая втащила сумку, зашла вслед за тёткой, осмотрелась. Она улыбалась немного боязливо. Радоваться открыто было как-то неловко перед тетей Светой. Она даже старалась хмуриться и задавать вопросы.
– Тут, в принципе, мы ничего и не трогали, – показывала ей квартиру тетя Света, – Ремонт всё никак не начнём. А квартиранты сейчас избалованные, вот и… Колонка тут. Иди покажу, как включается. Ой, надо воду открыть, – направилась в ванную, Фая отодвинулась в тесном коридоре, – Саша перекрыл же всё. А да! Забыла сказать. Стиралку я продала соседке, – она посмотрела на грязный пол после убранной стиральной машины, – Ты тут помой.
– Ничего-ничего. Помою. Мне и не надо, я так…
– Да тут и прачечная недалеко, если что, – хозяйка вздохнула, – В общем, живи. Только, уж если надумаем чего, сообщим. Сама понимаешь – деньги нужны всем.
– Конечно-конечно. А давайте я буду платить.
– О, нет-нет, – замотала головой тётка, – Опять про меня скажут, что с жи-иру бешусь. Знаю я свою родню. А коммуналку, конечно, будешь платить.
– А сколько?
– Это уж сколько нажжешь, нальешь. А отопление вот-вот отключат, так что…, – Светлана ходила по квартире, заглядывала в шкафы. Она сама тут не была давно, – Белье бери смело, полотенца тоже. Я всё собиралась перебрать, да так и… , – она махнула рукой, – Одно старьё. Ох, обои вообще отвалились, – посмотрела в угол, – Подтопили ее когда-то…
– Мне так нравится тут. Здорово! И балкон…
Фаина озиралась, выглядывала из окна четвертого этажа и улыбалась.
Светлана посмотрела на нее снисходительно – да, непритязательная у нее племянница. Да и где ей было стать притязательной? Вон, одежонка и та… стыдно людям показать.
– А куда тебя берут-то? – запамятовала Светлана, хоть и говорили ей по телефону.
– В «Солнечный». Это санаторий тут у вас.
– А, точно. Мать говорила. Далековато ездить-то. Пригород. Ближе не было жилья?
– Так мы…, – Фая застеснялась, понимая, что пользуется добротой тетки, – Так мы не смотрели. Дорого же.
– Понятно, – кивнула Светлана, как будто ещё раз убедившись в отношении к ней родни.
Их в семье было трое: две сестры и младший брат. Сестра ее старшая, мать Фаины и ещё пятерых детей, осталась жить в родном поселке с матерью. Вернее, вернулась вместе с мужем и тремя детьми, когда Светлана уехала учиться. Потом родила ещё троих. Файка у нее была третья.
Брат жил в том же поселке. Женился и разводился раза четыре. Пил, частенько надоедал матери и сестре.
Они все там были такие несчастные, бедные, жили в вечной трагедии. Светлана же вышла замуж, родила двоих детей. И все, что имели они с мужем, заработали сами.
А начинали со стройки, она – штукатуром, он – электриком. Теперь у него свое строительное дело, а она у него делопроизводителем работает. Хотелось бы, конечно, чтоб дело это шло ещё лучше, но жить можно, всем обеспечены.
Вот умерла свекровь, оставив старую двушку с проходными комнатами, а они просто закрыли ее на время. Ремонтом заниматься тут было не с руки – другой район города, пока отложили, подумывали о продаже.
Оттого и согласилась Светлана временно пустить племянницу. Знала, что родня считает ее жадной, убедилась, что помощь ее совсем ими не ценится и часто идёт не в прок, но опять наступала на те же грабли.
Жалела? Вряд ли. Они там сами во всем виноваты. Скорее, хотела подчеркнуть, насколько она добрая, обеспеченная и доказать, что для сестры – не жалко.
– Ну, живи. Ключи не теряй. Случится что, звони. Но мотаться сюда часто ни я, ни муж не собираемся. Заняты оба. Так что учись решать проблемы сама.
– Вы не переживайте, я тут приберусь, всё сделаю. И обои подклею, я умею.
– Кто б сомневался, – усмехнулась тетка и ушла, оставив ее одну.
Фая залезла под пахнувший пылью тюль, помахала ей из окна.
Обернулась. Стояла, облокотившись на подоконник, долго оглядывала комнату.
Оххо!
Неужели она здесь совсем одна? И всё это пространство – это её пространство! Счастье переполняло.
Дом их в поселке был столь тесен. У нее даже кровати своей личной никогда не было – спала вместе с Любкой, младшей сестрой, а тут…
Диван, кровать в спальне, два раскладных кресла. Ух!
Весенний Нижний Новгород встретил ласковым ветерком, шумом улиц, красивыми людьми. Она позвонила с вокзала тетке, а потом ехала в автобусе и уже заранее всему этому улыбалась.
И как не улыбаться, если весна, если нет и двадцати, если вся жизнь начинается с чистого листа?
Нижний Новгород сейчас, вообще-то, был не слишком пригляден: только сошел снег, открыв грязные обочины. Но если ты вырос в провинции, этого совсем не замечаешь. Был для нее город этот уже прекрасным.
Ей повезло – нашла тут и работу, и жилье. И если удастся зацепиться за жизнь в Нижнем, то можно считать, что она удалась. Именно сейчас Фае и показалось, что началась ее взрослая самостоятельная жизнь.
Она прошла на кухню. Кухня была совсем миниатюрной, в пять – шесть метров. Старая колонка на стене, простые шкафы, небольшой открытый холодильник, но Фае она казалась великолепной.
Она попробовала зажечь газовую плиту – всё нормально зажглось, и она набрала и поставила чайник. Ой, да тут и электрический есть. Но она, конечно, будет экономить, чтоб зря электричество не жечь. И вообще, жить она будет правильно, как учили.
С чего ж начать? Конечно, надо разобрать сумки, позвонить домой…
Хотелось объять необъятное, после сумок она начала мыть сантехнику, пол. Но быстро поняла, что устала очень. Села пить чай и набрала номер мамы.
– Привет, мам. Ну что, все нормально, прибираюсь.
– Загажено всё что ли?
– Мам, чисто не там, где убирают, а там, где не живут. Чисто тут. Просто пыль.
– Смотри там, не больно-то напрягайся, а то… Светка она ж хитрая. А ты – простая, как тот валенок.
Да, Файка точно была простая. Не похожая на маму, на сестер и братьев.
«В отца! Такая ж простофиля», – говорила мама. А Фая, и правда, пока отец был жив, ходила за ним по пятам.
– О, одного поля ягоды, – ворчала бабуля.
Он даже на рыбалку брал Мишку, старшего брата, и ее. Причем Мишка ловил рыбу в сторонке, сам по себе, а она с отцом. Там у них было такое уединение, дома не уединишься – на три комнаты в доме приходилось их девять человек. Правда два совсем малые, но всё же.
Она – старшая дочь. На ком уборка? Ясно на ком. Мать устает на кухне, бабка стара, а Любка мала. Два старших брата не в счёт.
Ох! Как же надоели Фае эти ежедневные уборки! Сизифов труд, бесконечный цикл, где чистота ценится, только когда её нет. На следующий день – опять горы тряпья, мусора, игрушек и прочего по углам и по центру.
А здесь… здесь можно убраться и наслаждаться. Твоя чистота принадлежит только одной тебе!
Она решила найти магазин. Совсем забыла спросить у тетки про ближайший продуктовый. Ну, ничего, найдет.
Она оделась, посмотрела на себя в зеркало прихожей. Боже, да она стала симпатичней. Наверное, дело в горящих глазах, в этой уверенности, которая вдруг появилась во взгляде. Она натянула капюшон и отправилась на поиски магазина.
Навстречу ей поднималась по ступеням пожилая дама, посмотрела с подозрением.
– Здравствуйте, – скромно кивнула Фая, прошла мимо, но обернувшись на площадке, увидела, что дама так и продолжает стоять и смотреть на нее с сомнением, – Я тети Светина племянница, жить тут буду, – поняла, что надо пояснить.
– Жить? Ааа… Тогда понятно, – шагнула та дальше.
Вот ведь. Строгости какие. Всем доложи, – выдохнула Фая, а на улице полной грудью вдохнула воздух весны.
Машины шелестели по старому асфальту, в воздухе висели новые звуки города, и хорошо было просто вот так идти. Даже жаль, что магазин нашелся так близко.
***
На день следующий она мыла окна. Так интересно было смотреть сверху, как вылезают из автобусов на остановке люди и как они садятся. А ещё Файка представляла себе, что она птица. Так и хотелось взмахнуть сейчас руками и полететь над широкой улицей.
Чистые стекла добавили праздничности настроению, и новым, ярким, умытым и звонким делался мир. Файка закружилась по комнате, хотелось музыки и она включила маленький телевизор, поклацала пультом. Но там шли нудные программы, и она вышла на балкон.
Ящики на металлических кронштейнах с засохшими цветами портили вид. Она начала убирать засохшие остатки, выгребать мусор.
– У Ангелины Сергеевны такие цветы были! – вдруг услышала она.
– Ой…, – осмотрелась.
На соседнем балконе в махровом халате стояла та самая дама-соседка, которая встретилась ей вчера. Их балконы делил шкаф-перегородка. Чтоб увидеть друг друга, нужно было хорошо наклониться.
– Здравствуйте! Да? Я тоже посажу.
– Так Вы надолго?
– Не знаю точно. Как пойдет. Я тут работу нашла.
– Да? И кем же собираетесь работать?
– Поваром. Нет, ну не сразу поваром. Сначала помощником. Я училище закончила.
– Так Вы, значит, готовите хорошо?
– Да. Нормально, в общем. Но я больше выпечку люблю. Вот освою духовку и обязательно Вас чем-нибудь угощу.
– Спасибо, дорогая. Но я стараюсь мучным не баловаться. Вредно это.
– Если сбалансировано, то можно, – сказала Фая заученную фразу, но женщина уже ушла. Фая услышала, как закрывается ее балкон.
Странная какая-то. Даже не познакомились. Да уж – невесёлая соседушка. Файка пожала плечами – настроение ее весеннее ничто не испортит!
***
Утром Фаина надела лучшее своё синее платье чуть выше колена, ботинки на небольшом каблуке, которые подарила ей Галя Новикова – знакомая из соседнего дома в поселке.
Ее вещи сначала отдавала их многодетной семье ее мать, а потом и сама Галя, став москвичкой, приезжая к матери, много чего дарила Файке и Любе. Они были рада. Баловать обновками их было некому. Отец умер, когда Фае было двенадцать, бабушка ушла три года назад.
До санатория она ехала больше часа. И не думала, что Нижний Новгород такой огромный. Да и санаторий загородный.
На проходной позвонили, и прошла она на территорию. Живописная лесная зона. Фаина вспомнила лагерь, в котором отдыхала она однажды в детстве – отправили их по многодетности. Нахлынуло ощущение чего-то радостного.
Да, она хотела б работать в таком месте. Прыгали по веткам деревьев белки, чирикали неугомонные птички, слышался где-то рядом глухой стук дятла. Как здесь хорошо!
Спросила, быстро нашла одноэтажное здание столовой. В холле – зеркало от потолка до пола. Фая поправила волосы и сняла куртку. Куртка была старая. Но, несмотря на наличие гардероба, оставлять ее не стала.
Зашла в зал. Столовая была довольно обыкновенной, с высоким потолком и хрустальными люстрами, пол выложен мраморной плиткой, на окнах до самого пола темно-зелёные шёлковые шторы с ламбрекенами, на стенах – картины с пейзажами. Стулья металлические, дерматиновые, за квадратными столами – на четверых. Зал и стойка пусты.
Она прошла за стойку, поздоровалась громко. Из какого-то угла вышла пожилая женщина в сером халате со шваброй. Поздоровались.
– Ты чего тут ходишь? Не положено…
– Простите. Да я к вам работать приехала.
– Судомойкой что ли?
– Нет, почему? Я работником кухни, помощником повара. Я кулинарное закончила.
– Так а чего тут топчешься? Мы сейчас в кафе народ кормим. Не сезон. Но скоро сюда переходим.
Она указала Фае направление.
– Ишь ты! Помощник повара. Дорасти ещё…, – пробурчала вслед.
А в кафе было людно, заканчивался завтрак. Она повернула налево в кабинет с открытой дверью, на которой красовалась надпись – «Для сотрудников».
Услышала громкий голос:
– Так, и не возникать! Вика справится. А вы – на территорию, – махала дородная женщина в белом халате, стоящим вокруг сотрудникам, – Девушка, Вы кто? – увидела ее.
– Здравствуйте, я к вам на работу, я…
– Ооо, вот и ещё помощник. Бери ее, Надежда. Вот вам и шестой человек. Больше дать на могу.
И как-то в шумной круговерти оказалась Файка на облагораживании территории.
Одета она была не кстати: платье, каблук. Но за дело взялась с энтузиазмом. Сначала они таскали пластиковые коробки с рассадой цветов, высаживали их на клумбы. Вернее, высаживала специалист, а они просто носили рассаду, воду, утрамбовывали и поливали.
На сапоги Файки налипла грязь, она так старалась, что перепачкала руки, перемазалась. А потом ей вручили кисточку и водоэмульсионку – надо было чистить и красить бордюры.
А вообще, даже несмотря на то, что одета она была не в тему, ей было хорошо здесь.
– Ты новенькая у нас? – боевая дородная девица в красной куртке красила рядом.
– Ага.
– А кем?
– Помощником повара.
– У нас нет таких должностей. Либо ты – повар, либо – работник кухни, либо – официантка. Ну, кондитер ещё есть.
– Ну, я не знаю. Я поваром хотела, но мне написали – пока помощником только.
– Как это не знаешь? Так ты чего, в кадрах не была?
– Нет ещё…
– Не нормально, – девушка разогнулась, смотрела озадаченно, – Ир, прикинь, – крикнула она девушке рядом, – Человек работает весь день, а ещё и не устроена.
– Так ить… Работа дурака ищет. Чего тогда работает?
– Вот и я говорю. Иди в кадры. Тебе вон в офис надо. Людмила Павловна ее звать.
– Да? Докрашу уж…, – посмотрела Файка на длинный начатый бордюр.
– Иди! Не факт, что застанешь. Совсем сумасшедшая. Тебе ж сегодня и не засчитают ещё, не принята ведь. Глупая!
Файка послушалась. Аккуратно прикрыла краску, вытерла руки, но краска все равно не оттерлась, а под ногтями – земля. Подхватила сумку и пошла в офис.
– Кто? Нефёдова? Садитесь, – кивнула ей женщина с белыми волосами по плечам, – Документы давайте, медкнижку.
Фая достала документы, протянула.
– Господи! А чего руки-то такие? Вы в санаторий на кухню работать пришли или… Что это?
Говорила она громко, жёстко, хмурилась и качала головой. Файка перепугалась, уже решила, что отправят сейчас ее восвояси.
– Да мы… Мы там цветы сажали, потом красили…, – оттирала она краску на тыльной стороне ладони.
– Где? У нас?
– Да, вон там, перед столовой.
– Так Вы родственница что ли чья?
– Нет. Я вообще не местная, специально приехала.
– А живёте где?
– В Новгороде. Жилье есть, – тут же добавила, чтоб уж никаких вопросов.
– Съемное? – посмотрела кадровичка на неё исподлобья.
– Нет, не съемное. Свое жилье, квартира.
Отчего-то Фаина запереживала… руки эти. Понятно – сколько им в училище внушали правила санитарной гигиены поваров, а она… В первый же день так опростоволосилась. Сейчас и не возьмут ее. Потому и о квартире сказала – своя, хоть тут да всё в порядке.
– А прописка где?
– Не успела ещё. Я позавчера только приехала. Выходные… Но я пропишусь.
Женщина опять глянула хмуро.
– Ладно, – кивнула, сунула ей анкету, начала что-то печатать, – Про испытательный срок знаете? Месяц.
– Знаю.
– Берём на сезон. Договор до ноября. А там уж как начальство решит.
– Конечно, – кивала Файка, пряча черные свои ногти, заполняя анкету.
– С завтрашнего дня сможете?
– Смогу. Я ж… я уже…, – посмотрела она за окно и на свои руки, – Скажите, а тут написано «работник кухни», а разве я не помощником повара иду? Мне писали…
– А может Вас сразу шеф-поваром взять, с такими-то ногтями?
Фая опять стушевалась, уткнулась в анкету, ничего не ответила.
– Это не ко мне вопрос, – продолжила кадровичка, что-то печатая, – Должностные обязанности расскажет Вам шеф-повар. Зовут ее Наталья Петровна. Вот к ней с вопросами.
– Хорошо, – Файка уже боялась сказать слово поперек.
Она вышла из офиса, посмотрела на столовую. Сейчас пойти искать шеф-повара или дождаться завтрашнего дня? Решила, что пойдет завтра.
Она вернулась к работницам.
– О! Ну чего? Уладила? – встретила ее знакомая в красной куртке.
– Да. С завтрашнего дня я у вас, – открывала Файка свою банку с краской.
– С завтрашнего?
– Так чего ты тогда? Езжай домой. Сегодня ты ещё не работаешь, никто не похвалит, – их разговор слышала чернобровая сбитая Ирина.
– Докрашу. Начала ведь. Да и перепачкалась все равно, – искала кисть Файка.
– Вот сумасшедшая. Зачем? Ну, как хочешь. Меня, кстати, Катей звать. А это Ира, повариха. А тебя?
– Фая. Фая Нефёдова. Работник кухни.
– Говорю же, работником пойдешь. А я работник столовой – официантка. Приятно познакомиться.
Спешить Фаине было некуда. Она была с девушками, покуда не начался дождь. Тогда они побежали в столовую, а она – на остановку.
Дождь – это же хорошо. Апрельские дожди приносят майские цветы…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >