Дорога в автобусе долгая. Есть время подумать. Немного расстроило Фаю такое начало.
Нет, сам санаторий-профилакторий ей понравился. Просторный, красивый, лесной. Но там вдруг потерялась она сама.
Этот год, после училища, работала она у них в поселке в магазине. Мечтала найти работу по специальности. Конечно, искала в интернете. И тут такая удача: работа в санатории, квартира в городе. Она шла к этому.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Ехала сюда, хотела блеснуть знаниями и умениями, представляла себе, как будут с ней беседовать, проверять знания и кулинарные навыки, а она возьмёт и блеснёт ими, удивив всех.
Но, увы …
Оказалась под брезгливым взглядом на черные ее ногти и с сомнением по поводу брать ли ее вообще? Не то что поваром, а работником кухни. А это, возможно, и посуду мыть придется. Все зависит от шеф-поварини.
В автобус на остановке вошли мужчина с женщиной. Сели спиной к ней. Не услышать их разговор было невозможно.
– Рит, я же по-человечески прошу. Зачем доводить до скандала? – говорил он.
– А почему отцовские инстинкты у тебя только сейчас проснулись, а?
– Ну, почему только сейчас? Глупости.
– Ох, ох! Посмотрите-ка! Папаша выискался. Сказала же – нет!
Повисла пауза.
– Пашка же ждёт меня, спрашивает.
– С чего ты решил?
– Знаю. Уверен в этом.
– Да пошел ты со своей уверенностью! Никого он не ждёт. А ты, если уж решил бросить, так бросай. Вечно ты вот так – ничего до конца довести не можешь.
– Я с тобой разошелся, а не с ним.
– Да-а? А когда расходился не думал? Нет? Не думал, что ребенка больше не увидишь? … Козел! Глаза б мои тебя не видели! И отвали от нас. Нет у тебя никакого сына!
Она прошуршала плащом рядом с Фаей, встала у двери. Красивая и злая. Вся в заклёпках сумочка, длинный плащ, волосы по плечам, яркая косметика.
А мужчина выходил на остановке с Фаиной. Зашагал широко, ссутулившись. И Фае стало его жаль. Показалось, что и сутулится он потому, что не дают ему видеть сына.
***
Фаю определили работать по графику – два через два. График явно ей не подходил. Только входила она в ритм, и тут – два выходных, только входила она в ритм дел домашних – опять работа.
Она все же нашла время и поехала в Нижегородский кремль. Давно мечтала тут побывать. Неприступные стены, холмы, красота сооружений. Она бродила по смотровым площадкам, любовалась видами.
Она вдыхала этот город вместе с воздухом весны.
В санатории открыли большой зал – наступал жаркий сезон. Помимо Фаи пришли ещё две девушки. Но работали они в разные смены, подружиться не получилось.
Обязанности в столовой определялись с утра. Фая чистила овощи, осваивала комбайны нарезки, но и посуду мыть приходилось, и полы, случались накладки с судомойками и уборщицами. Рабочее место должно быть чистым.
Как-то попробовала сунуться к кондитеру. Расписала крем для эклеров, каким можно заменить давно надоевший.
– С такими заворотами тебе частное дело открывать. А у нас тут непофантазируешь. Люди к нам лечиться приезжают, а не экспериментировать. Меню утверждено, все по ГОСТу. Не забалуешь. Так что свои советы неси в другое место, – отшила ее кондитер.
Подружилась Фая с котломойкой с удивительно неподходящим ей именем Диана. Котломойка Диана была крупная, чуть мужиковатая, хмурая, с кривыми передними зубами, находящими один на другой, и вечно сопящая носом. Она была ровна в отношениях со всеми, и во многом помогала Фаине, поясняла и подсказывала.
Она стала как бы старшим товарищем. Безусловно мудрым, спокойным и житейски рассудительным. Оттого и сблизились. Но с ней не посудачишь по-девичьи, как будто слеплена она из другого теста.
Совпали у Фаи смены с Катериной и Ириной. Познакомились ближе. Катерина – яркая, фигуристая, с красивой стрижкой «каре». Она летала меж столами с улыбкой, отдыхающие ее любили, знали по имени.
Катя задавала вопросы, интересовалась тем, чем порой интересоваться было неприлично, была проста и открыта. Жила она с парнем в собственной квартире, доставшейся от бабушки, но о парне своем отзывалась плохо, собиралась расставаться.
Ирина была скромнее, серьезнее. Небольшого роста. Длинные русые волосы убраны в тяжелый пучок. Она не из Нижнего, снимала квартиру, была разведена, рос сынишка. Он остался у мамы в деревне под Новгородом. Как поняла Фая – Катя усиленно пыталась выдать Ирину замуж, но все попытки пока завершались неудачно.
В перерыве между окончанием обеда и ужином они обедали в зале.
– Место у нас нехорошее. Понимаешь, мужики приезжают на отдых. А чем им заняться? Вот и ищут развлечения, да только эти развлечения короткие. А в последнее время у нас одно старичье.
– С женами, – усмехнулась Ирина.
Пояснили: был инцидент. Повадился один к Ирине, она вроде б и не прочь, и тут выяснилось, что жена его тоже здесь. Даже до начальства дошло. Были у Иры неприятности.
Фаина слушала все эти истории с интересом. От них узнала и историю Дианы. У той болела мама. Тоже в бывшем работник этой столовой. Лежала уже не первый год. Пока Диана на работе, за мамой ухаживает ее двоюродная сестра. Но не за так – а за деньги.
Девчонки Диану жалели. И не только из-за матери, а из-за данной природой той столь не эстетичной не женственной внешности. Говорили, что есть у нее какое-то заболевание – что-то там с носовой перегородкой, отчего дышит она ртом. Оказалось, Диана по возрасту была довольно молодой, не старше Кати.
***
Фаине работать и жить в Нижнем нравилось. Дорога дальняя, но и к ней она привыкла. Занимала уютное место в автобусе и дремала. Обратно ехала уже по вечернему городу, усталая и довольная трудовым днём.
Однажды в майские праздники в автобус зашла старушка. Ярко-синее пальто, белая водолазка. На лацкане пальто георгиевская ленточка. Она замешкалась на входе, тащила пакеты, коробку, букет сирени. Фая подскочила, помогла, усадила рядом.
Лицо у бабушки просветленное.
– Вот, – показала на свою поклажу, – Надарили. На мероприятии была, – похвасталась.
– Ой, и я поздравляю Вас с наступающим днём Победы!
– И тебя! Как звать-то?
– Фаина.
– Да ты что! – старушка подняла брови, открыла рот. Вышло у нее это так смешно, что Фая рассмеялась, – Редкое имя. У меня подруга Фая была, – кивнула, – Доброй души человек, Царствие небесное. А едешь откуда?
– С работы. Я в санатории работаю на кухне.
– Да ты что? – она опять сделала свое комичное лицо, Фая опять смеялась, – А у меня подружка Зина поваром была. Отменный повар, Царствие небесное. Замужем?
– Не-ет, – Фая улыбалась, – Успеется.
– Не тяни. А то у меня вот подружка одна, Сонька, протянула. Так и осталась одна – ни детей, ни плетей. А красивая какая!
– Царствие небесное? – продолжила Фая.
Старушка забавно махнула рукой.
– Типун тебе. Живё-охонька. Жениха ищет.
Ох, куда усталость делась?
Фая насмеялась от души. Она не могла не проводить увешанную пакетами бабушку, вышла за три остановки до своей и понесла пакеты и коробки старушки до подъезда. Та держала ее под руку и расспрашивала: что да как.
А у подъезда, когда водрузили пакеты на скамейку, вдруг повернулась и протянула ей сирень с тюльпанами.
– Тебе это.
– Ну, что вы! Это же Вам подарили.
– Бери-бери. И послушай, что скажу. Тяжело тебе будет, дитя. Трудности большие тебя ждут. Жизнь – штука жестокая. Но оставайся такой, какая есть, не гляди на других. Сохрани свою доброту и веру… и даже наивность сохрани. И будешь счастлива. Слышишь? Главное, не слушай никого, сама живи.
– Спасибо, – благодарила Фая, ещё не слишком понимая сказанное, – И Вы себя берегите.
Она пошла домой пешком. Шла, вдыхала запах сирени. И думала, что старушка ошиблась.
Что с ней может произойти? Трудности? Так у кого их нет? Но она постарается, чтоб было их как можно меньше.
Вот ведь живёт. Ещё и матери по-возможности поможет. И всё у нее будет хорошо. Она обязательно со всеми трудностями справится.
На следующий день она купила большие настенные часы с сиренью на циферблате и повесила на пустующий гвоздь на стене перед кроватью.
***
Магия начинаний – мощная магия. Да, творчество в той кухонной работе, какая была у Фаи, проявить было сложно. Всё стандартно. Завтраки: каши, горячие блюда, сливочное масло, обеды: утвержденные салаты, супы и вторые блюда, ужин тоже стандартен.
И все равно Фая старалась изо всех сил. В мелочах, в инициативности, в трудолюбии. На майские накрывали праздничный обед, вот там уж Фаина постаралась – сервировала блюда. Доверили ей.
Это не осталось незамеченным.
Испытательный срок она прошла легко, и вскоре Наталья Петровна запретила ставить ее на посуду и уборку. Теперь она определенно могла называться помощником повара.
И дома навела порядок. В шкафы заглядывала по-минимуму, как-то стеснялась копаться в чужом. Зато натерла и намыла всё до блеска, даже мягкую мебель и ковры помыла средствами, а на балконе у нее в длинных ящиках входили цветы.
Она очень хотела, чтоб заглянула в квартиру тетя Света. Наверняка, похвалит. Но та не приезжала. Только изредка звонила, когда приходило время платить коммуналку. Деньги Фая переводила старательно. Прописку временную ей сделали.
– Ну что, Светка-то не гонит с хаты? – звонила мама.
– Нет, мам. Не гонит. Она вообще не приезжает.
– Так ить богатые они. Квартирой меньше, квартирой больше. Чё им…
– Как вы там?
– Плохо. Федька опять на пробку наступил. А Мишку с работы турнули, спит целыми днями, никуда не хочет. Витёк с соплями.
– Мам, я денег вам с зарплаты отправлю.
– Ну, коли не жалко… Любка говорит, после училища к тебе поедет. Завидует.
– Пусть закончит сначала. Я и сама-то… До ноября ведь договор, а там…
– Ох, не жись, а маета одна! – вздыхала мать.
– Мам, а я цветы на балконе посадила. Вошли уже.
– Ты там не больно-то старайся. Знаю я тебя. Светка не оценит, вышвырнет, как кутенка, если захочет. Главное, определись там. Осторожнее. Женихов-то, чай, не завела?
– Не-ет! Какое. Работа-работа. А там у нас одно старичье.
– Смотри у меня, в подоле не принеси, как Маринка Зацепина. Так и сдохну тогда. Мало мне бед! Ох, маета…
***
Почему-то разговоры с мамой всегда угнетали. Наваливалась тоска. Ну, какая маета, если весна? Если время планов и проектов.
Шли чудесные весенние дни. Приятный ветерок шевелил волосы, в воздухе носились тонкие запахи, бьющие от теплой земли.
А в санатории вообще самоубийственная аура: ароматы свежей хвои, сладости первоцветов, черемухи и сирени. Да и вообще, могут ли слова описать аромат дыхания весны?
Именно тогда к ним в санаторий приехала группа вахтовиков с севера по какой-то программе.
Очень долго потом Фая будет припоминать эти дни. Именно припоминать. Потому что память будет выхватывать картинки какими-то урывками.
– Файка, завтра в ресторан едем, – подлетела к ней разгоряченная Катюха.
– Зачем?
– Приглашают тебя. Ну-у, тот усатенький. Прямо, приглянулась ты ему.
– Кать, я боюсь. И не хочу совсем.
– Дура что ли? Нам же надо Ирку замуж выдать. Ты подруга или нет?
– Да мне и не в чем. Я никогда в ресторан не ходила. Только на выпускной в училище, и то в кафе.
– Как это не в чем, а синее платьице? О! У меня такое колье к нему есть, я принесу. Фай, ну, не подведи, ладно? Всё за их счёт. Они богатые. Посидим, потанцуем. Ну?
И Фая сдалась. Где уж не сдаться? Подруги же, да и… Да и весна, молодость…
В ресторане Катька проболталась, что у Фаи своя квартира. И вот уже Николай, который глаз не спускал с нее весь вечер, везёт на такси ее домой.
– Фая, ты мне голову вскружила. Поедешь со мной?
– Я? Ой, не знаю. Мы ведь совсем не знакомы, – опускала она глаза.
– Как? Мне кажется я знаю тебя сто лет. Фаечка, ты такая красивая! Просто фея!
И словно ураган сломил ее мягкие губы, заставив ее податься назад, слегка удариться головой о кресло в машине.
А потом поцеловал у подъезда руку и весело и смешно махал, уезжая.
Не так уж часто говорили Фаине такие слова. Мать, наоборот, говорила, что она неудачная. А тут…
Неискушенная она была. Поверила.
А Николай был настойчив – хотел увезти ее с собой. И однажды вечером в выходной явился к ней на квартиру. Пришел с шампанским, с тортом.
Она не ждала, открыла дверь в старом коротком халатике с сырой головой.
– Ой! Я…я…
– Фай, замуж за меня пойдешь?
А дальше…
Он не был нежным любовником, скорее, захватчиком, который берет то, до чего может дотянуться жадная рука. Он наслаждался ее смятением, едва заметным сопротивлением. Ему даже нравилась эта игра. Он увлекся чрезмерно.
– Теперь мы поженимся? – лежала она в его объятиях позже.
– Ну, конечно… Фея ты моя…
***
Через сутки она приехала на работу. Цветущая, как тысяча роз. Наверное, сегодня всё и решится. Надо будет сказать девочкам, надо…
– Уменьшаем вес, Фай. Смотри, там изменения, – кивнула на доску Наталья Петровна.
Обычно изменения в количестве отдыхающих происходили с выходных.
– Так сегодня среда, оглянулась Фаина на доску меню.
Ей сообщили: вахтовики уехали срочным порядком на три дня раньше окончания срока путевки. Их вызвали – что-то случилось на шахте.
Ирина плакала – опять мимо.
А Фая переживала по другому поводу: она выспрашивала и выясняла – так что же всё-таки там случилось?
Ведь это, наверное, опасно! Она очень переживала за своего любимого Николая. Он для нее был героем — спасателем.
Он обязательно поможет попавшим в беду, а после вернется за ней. Он не может не вернуться после того, что меж ними было. Он же уговаривал жениться, звал с собой. И она согласилась.
Но время шло.
Наступили жаркие летние дни. Несмотря на открытый балкон в квартире было душно. Ветер задумчиво бродил по комнате, теребил невидимыми пальцами тюль.
Фая не спала ночами. Что-то настырное вцепилось в неё, и она не хотела верить в обман. Она была не готова.
Неужели с ним что-то случилось?
Она открыла глаза. Взгляд скользнул по часам с сиренью. Отчего-то она вспомнила ту старушку.
– Тяжело тебе будет, дитя. Жизнь – штука жестокая. Но оставайся такой, как есть, не гляди на других. Сохрани свою доброту и веру… и даже наивность сохрани. И будешь счастлива …
Но Фая не верила в обман. Упорно ждала – вернётся.
А жизнь воспитывала и учила бесцеремонно и жестоко…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >