Осень вступала в свои права, уже жёлтый сухой лист покрыл асфальт, дворники беспощадно сметали этот жёлтый ковер.
Теплые осенние лучи прогревали новый день.
Ехать было достаточно далеко. Фая смотрела в окно, а на пассажиров не обращала внимания.
Но тут стоящие пассажиры подразошлись, и она увидела на сиденье неподалеку мальчугана в синей курточке и смешной шапке с ушками. Он счастливо болтал ногами.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Огляделась – наверняка вон та женщина – его бабушка. А может он с тем мужчиной, с отцом, или с той девочкой школьного возраста – сестрой.
Но вот «сестра» – девочка с рюкзаком выскочила, да и мужчина пошел к двери, не обращая внимания на мальчугана. И женщина не смотрит в его сторону.
Один? Но слишком мал, чтоб быть одному. Она невольно начала наблюдать за мальчиком. Возможно его посадили в автобус, чтоб кто-то встретил на знакомой ему остановке.
– Проспект Гагарина, – прозвучало объявление.
И вот мальчик встал, подошёл к выходу. Да, он определенно ехал один. Значит, сейчас его встретят.
Уже с интересом Фая наблюдала за ним из окна. Вышел, огляделся и зашагал по ходу движения их автобуса. Двери автобуса уже закрывались, но вдруг, даже неожиданно для самой себя, Фаина подскочила.
– Стойте, откройте пожалуйста! Откройте!
– И чем думают? Эх, молодежь! – услышала в спину.
Но двери водитель открыл, и Фая заспешила вслед за мальчиком.
Она успеет на автобус в поселок, ведь выехала заранее. Она шла за мальчиком просто так. На вид ему от силы пять. Но шагал он уверенно. Если сейчас его кто-то беспокойно встретит, обнимет, поведет, она просто вернётся на остановку.
Но мальчик шел всё дальше.
Наконец, он замедлил шаг, потом остановился, смотрел на дома, заглядывал в подворотни. Да, он определенно искал адрес, дом, но сомневался.
Вернулся, прошел мимо Фаи, потом опять зашагал дальше, но теперь уже беспокойно, то семеня бегом, то останавливаясь. Он заходил в старые дворы трехэтажный домов и возвращался. Личико его хмурилось, чуть не плакал.
Наконец, в одном дворе дёрнул дверь в подъезд. Но подъезд был на домофоне. Он беспорядочно понажимал кнопки, а потом встал под окнами и закричал.
– Папа! Папа!
Но увы, никто не откликнулся. Лишь дёрнулась штора на одном окне, но тут же закрылась опять.
Было понятно – он заблудился, не может найти нужный дом. Фая посмотрела на часы – время поджимало. Она подошла к мальчику ближе.
– Эй, тебе какая квартира нужна?
Мальчик посмотрел на нее с испугом и вдруг побежал со двора на улицу. Фая вздохнула и направилась следом.
Бегать за ним времени совсем не было, но и оставить его одного она уже не могла, поэтому догнала и схватила за руку.
Он пытался руку вырвать.
– Да стой ты! – я же помочь хочу, понимаешь?
– А ты кто?
– Я? Ну я… Я – фея, – вдруг пришла идея. Так называл ее Николай, – Я – Фея и помогаю детям. Вот знаю, что ты ищешь папу.
Он смотрел с подозрением.
– А точно фея? Может врешь?
– Не вру. У меня и паспорт есть. Ты читать умеешь?
– Нет, я только буквы знаю, – буркнул он.
– Ну, букву «Ф» знаешь? – она полезла в сумку и достала пропуск, – Смотри, видишь, вот мое имя – «Ф» Фе — я, – показала пальцем на имя Фаина, – Расскажи, кого ты ищешь? Папу, да?
– Да, – кивнул мальчик, – Он тут живёт. Я только не помню, в каком доме.
– Хочешь угадаю? Ты вышел на проспекте Гагарина, а дальше пошел вперёд, завернул направо через пару кварталов. Так?
– Наверное.
Фая уже понимала: мальчик вероятнее всего очень далеко от дома.
– А ты помнишь свой адрес?
– Я не хочу домой, я к папе хочу, – канючил он.
Фая присела перед ним на корточки.
– Давай-ка по порядку, дружок. Пошли вон в тот сквер. Ты любишь мороженое? Я обожаю … Я самая большая любительница мороженого среди всех фей.
На мороженое мальчик согласился.
А Фая вдруг успокоилась. Как будто собрался разрезанный кем-то на кусочки пазл и вернул ей ее настоящий облик.
Что этому причиной? Непонятно.
Может ребенок этот, а может посмотрела она на часы и вспомнила свои часы с сиренью. А потом и ту старушку, которая подарила ей сирень с тюльпанами.
Вспомнила и ее совет: «Оставайся такой, как есть, не гляди на других. Сохрани свою доброту и веру… И будешь счастлива.»
Теперь она точно поняла – надо звонить Катерине.
Катя жила ближе к автостанции, в автобус ещё не села, но разозлилась основательно. Она ещё и еще раз перезванивала, но Фая лишь подтверждала решение.
– Пусть останутся эти деньги, Кать. Не нужно ничего забирать. Успокойся, я оставлю всё, как есть. Да и некогда мне, дела тут. Прости, – отключилась она.
– А у фей бывают телефоны? – спросил мальчик.
– Да, у современных – бывают. Как звать тебя, подопечный?
– Павлик.
Они купили мороженое и уселись на скамью в сквере.
– Так ты от мамы без спроса ушел? – лизала она мороженое специально непринужденно и смачно.
– Мамы нет. Она уехала.
– А от кого ушел?
– От бабки.
– Не любишь ее что ли? Я вот свою бабушку бабкой никогда не называла. Только «бабушка».
– А у фей разве есть бабушки? – спрашивал он, кусая мороженое.
– Ооо! Конечно. Бабушки-феи – это самые добрые феи на свете.
– А моя не фея, – пробурчал мальчуган, – Найди моего папу, ты же можешь?
– Ох, вряд ли. Я не настолько волшебная, понимаешь?
– А где же мы его найдем?
– А ты адрес его точно не помнишь?
– Помню, – кивнул, – Ой, забыл.
– А свой, свой ты адрес помнишь?
Да, он хорошо знал свой адрес, и Фая выдохнула. Не придется тащить мальчонку в полицию, просто надо вернуться по адресу к нему домой.
– Знаешь, что мы сделаем? Мы вернёмся домой, я постараюсь узнать адрес папы и обязательно сообщу ему, что ты его искал. Хорошо?
– К бабке?
– К бабушке.
Она действительно надеялась узнать у бабушки телефон отца и позвонить ему. А если не получится, то ничего и страшного. Главное – вернуть ребенка близким.
– Он не приедет. Его бабка не пустит. То есть бабушка, – вздохнул ребенок.
– Обязательно приедет. Ты только жди, и больше не убегай. А то ведь так и потеряться недолго.
– Лучше бы мы поискали папу, – вздыхал мальчонка, – Как же так? Фея, а ничего не можешь.
Видимо, он устал, поэтому согласился ехать домой. Фая вызвала такси по адресу. Деньги, приготовленные на оплату аборта, лежали в сумке. Частично, в долг, везла деньги и Катя. Акушерка брала немало.
Они уже подъезжали, когда Павлик, глядя в окно, вдруг закричал:
– Папа! Папа! Это мой папа!
– Остановите, пожалуйста. Мы тут выйдем, – попросила она таксиста.
Встали. Фая замешкалась, а Павлик с криком бросился вдогонку за отцом.
И когда Фаина их догнала, Паша уже кричал издали, держа отца за руку:
– Вон, вон она! Это фея, пап. Это фея.
Это был тот самый мужчина из автобуса – тот, который просил у бывшей жены встречи с сыном. Это было давно, но Фая вспомнила его. Павлик скакал, держась за руку отца.
– Здравствуйте, Фея, – улыбнулся грустными глазами.
– Здравствуйте, папа. Ну вот, мы и нашли Вас. Точно волшебство.
– Волшебство, волшебство, – подтверждал Павлик.
– Господи, а я… а мы… Ой, погодите, я бабушке позвоню, скажу, что нашелся. Она с работы меня выдернула, перепугалась. Разве можно так, Паш?
Он говорил по телефону:
– Со мной он пока будет, отдыхайте. Нет, не приведу. Сегодня он со мной будет. Вечером привезу. Не волнуйтесь уже, выпейте что-нибудь. Уже выпили?
Оказалось, Павел убежал от бабушки по дороге в магазин. Выбежал из двора и сел в тот автобус, который вел к дому папы. Родители развелись, а по папе он скучал. Мама и бабушка никак не хотели его отпускать к отцу. А папа точно хотел его видеть, Паша это знал. Папа приходил к нему в детсад и беседовал с ним через решетку забора.
– Да, сложная у нас ситуация, – вздохнул мужчина, – Но сегодня, раз уж сбежал я с работы, – посмотрел на Павлика весело, – Сегодня мы гуляем! Да?
Павлик был далеко не против.
Фая улыбалась, махая им рукой. Побежала на остановку.
– Фея! – услышала позади, оглянулась – они бежали следом, – А Вы очень спешите? Может составите нам компанию, мы угощаем. А?
– Нет, я … Мне, наверное…, – и тут она подумала, что у нее как раз сейчас времени предостаточно – два выходных, два прекрасных дня. А еще она очень голодна, – А почему бы и нет? Пошли, – протянула руку Павлику.
А его отец взял у нее довольно объемную сумку.
– Вы куда-то ехали, наверное? – спросил, глянув на сумку, – Мы сбили Ваши планы?
– Сбили. Думаю, эти планы и надо было сбить, – где-то там, в глубине роились сомнения. Но были они совсем слабыми.
Фая как будто сбросила тяжёлый камень с плеч, и он придавил эти черные сомнения. И ей стало абсолютно легко. Да, она беременная. И это никакая не тяжкая тайна, не позор. Это просто факт, с которым нужно жить дальше.
А сейчас хотелось с аппетитом поедать бургер в кафе, смеяться и шутить, визжать от страха на колесе обозрения и бросаться желтыми листьями в команде с Павликом против его отца.
Они перепачкались, но победили.
– Фея, так как Вас звать? Я – Андрей.
– Фея. Так и зовите, – задыхалась после боя жёлтыми листьями Фаина.
– Фея? Ну, хоть телефон можно у Феи попросить?
– Какие телефоны у фей?
– Есть, есть, я видел, – вставил Пашка, – Она современная фея.
Они смеялись.
– Впрочем, – она продиктовала свой номер.
А глазах Андрея – симпатия. Фаине было жаль, что отношений быть не может. Он тоже ей понравился. Вот только не стоит и начинать.
Это был замечательный день, но он будет первым и последним их днём.
Отец и сын проводили ее на остановку, весело махали руками.
Андрей позвонил вечером, Фая смотрела на телефон и улыбалась.
Нет, не ответила. Но как же благодарна она была ему за этот звонок.
***
Катерина дулась недолго. Вскоре уже также болтала, но все равно считала, что оставляет ребенка Фая себе во вред. Фаина не спорила.
Однажды после завтрака, когда работы было очень много, молча подошла к ней Диана. Взяла за руку и потащила из столовой по красной персидской дорожке.
– Диан, ты чего? Куда мы?
Но Диана молча, нахмурившись, повела к тем самым вылитым из чугуна скамейкам, стоящим под толстыми деревьями. Она грузно села и велела сесть ей.
– Ты беременна? – спросила в лоб.
– А ты откуда…
– Беременна? – строго перебила та.
Фая кивнула.
– Чего делала? Травила? Ты поэтому болела? Хотела избавиться? – вопросов было много.
– Я? Нет… Я болела, кашель, температура… Да я хотела избавиться. Но я не травила. Я… Я… , – Фая даже испугалась этого обвинения. Ведь и правда – хотела. Но ведь не стала. Нахлынула обида, страх, а за ними – слезы.
Она закрыла лицо руками и заплакала. Она вообще не плакала в эти дни, как будто застыла душа, а сейчас вдруг разревелась.
Диана – большая, грузная, схватила ее, прижала к плечу. Она гладила Фаю по спине, по косынке, чувствуя, как дрожит ее худенькое тело, и молчала.
А Фаю прорвало. Все вопросы, которые запрятаны были где-то глубоко, в ощущениях нереальности происходящего, вдруг хлынули наружу.
– Я не знаю, что делать. Тетка сказала ещё тогда, что выпишет, если вдруг надумаю там замуж или родить. Говорила, что детей выписать трудно, предостерегала, – всхлипывала Фая, – А где жить? А как я выращу его сама? Я не выращу, – мотала головой, – А мать меня домой не пустит…
– Успокойся, успокойся. Работать ведь ещё, – гладила ее Диана, – Это ж сча-астье, – говорила нараспев, как-то сладко, – Это ж сча-астье, ребенок -то. Я вот, знаешь, как хотела бы. Мечтала бы. И думала уж – взять. Но мама сейчас… с кем его? А то бы взяла.
– А почему? Почему – взяла? – сопела носом Фая.
– Своих не будет у меня. Заболевание детства. Не всё в порядке у нас по здоровью в семье. Но ребенок будет у меня, – сказала твердо, – Все равно будет. Мальчика хочу.
Диана запрокинула голову к солнцу, и Фая смогла разглядеть ее лицо. Сейчас оно было прекрасно, несмотря ни на что. Ее будто выцветшие светло-голубые, блеклые глаза горели мечтой.
– Ого! Счастье? Но ведь … В общем, я не потяну это счастье, – сложила руки на коленях Фая и шмыгнула носом.
– Ты себя береги, рожай. А там видно будет. А деньги… Деньги Бог на ребенка даст. Я уж испугалась, как узнала – думала: неуж травила? Ругала тебя и девок почем зря. Думала, убью.
– Нет… , – Фая впервые сильно испугалась за ребёнка, посмотрела на свой живот, – Наверное, в консультацию схожу. Надо рассказать там, что болела. Да?
– Надо. Береги его. Это ж тот, с кем жить тебе дальше. И сейчас он от тебя зависит. Будет у тебя девочка или мальчик. Будет в садик ходить, в школе учиться, а ты… Ты счастливая будешь, – посмотрела на нее оценивающе, – Господи! Худая какая! Ешь получше. И смотри: тяжёлое не таскай. Меня зови, если что. Или вон – Артём Егорыча.
Диана и сама не понимала, насколько помогла. Все подводные реки сознания их совпадали. Она развеяла сомнения, она подтолкнула к пониманию, что ребенок – это реальность, это человек. Она вселила надежду.
***
Фая ещё не афишировала свое положение, но уже и не боялась его. Решила – как только попросят, уволится сама.
Мама звонила, жаловалась на жизнь, а Фая слушала с нарастающим раздражением. Она не могла сейчас помочь, никак не могла. Она не будет просить помощи, потому что очень хорошо знает маму. А ей надо думать о себе.
Она вспоминала их разговоры.
– О-ой, вернётся он за ней, – как-то, качая головой и улыбаясь, говорила мама о девушке-соседке, – Прям, бежит и падает. Стонет сизый голубочек, стонет он и день и ночь, миленький ее дружочек улетел надолго прочь. Нужна она кому, брюхатая-то!
И так радовало маму это несчастье соседей, что ходила она веселая несколько дней к ряду.
– Ну, дождалась Маринка -то? Не-ет. Как же! Разбежался…
Домой дороги нет.
А Фая экономила, как могла. Откладывала деньги. Так и не решила, куда идти, если погонит тетя Света с квартиры, но уже шарила в интернете в поисках самого дешёвого жилья: хостел, комната в общежитии, угол в частном доме с хозяевами, дачный домик … но с ребенком. А это другой расклад.
А их столовую накрыло новостью: дворник подбивает клинья к некрасивой грубоватой Диане. И главное – она отвечает ему взаимностью. Оба усиленно это скрывали, но слухи пробрались в невидимые щели.
– Мне он нравится, – сказала Фая, забирая из котломойки кастрюли.
– Кто? – оглянулась Диана.
– Артем Егорыч.
Диана посмотрела на нее хмуро, отвернулась, продолжила полоскаться в чане. Фаина посмотрела на нее, шагнула на кухню, но вернулась, подошла к Диане поближе.
– Диан, мне одна старушка однажды, знаешь что сказала?
Диана не обернулась, но терла котлы чуть тише.
– Она мне сказала, что-то типа: не надо смотреть на людей, своим умом надо жить – только тогда и будешь счастлива. Ты мне помогла сделать правильный выбор, так и сама не ошибись.
Диана молчала, не оборачивалась, гремела кастрюлями. Фая вздохнула и пошла на кухню.
– Фай, – услышала вслед, – Спасибо!
Так хотелось ей пожелать счастья – этой некрасивой внешне, но красивой душой девушке.
В конце октября вызвала ее к себе Людмила Павловна.
– Ты чего, беременна? Слухи ходят, – встретила с порога.
– Да, я собиралась сказать, – покраснела Фая.
– Знаю я, как собиралась. Все так собираются. Что за мода пошла, устраиваться, чтоб…
– Я подам заявление по собственному, – перебила Фая.
– Так подавай.
– А можно октябрь доработать?
– Можно, – она протянула лист, – Так и пиши: прошу меня уволить по собственному желанию с первого ноября.
Фаина послушно написала, как велели. Оставалось проработать совсем немного. Она вернулась в столовую и никому ничего не сказала. Попрощаться она успеет, ещё два раза по два дня нужно отработать.
– Так, у нас большой стол на ноябрьские. Девочки, мобилизуемся, – объявляла Наталья Петровна вскоре.
А потом.
– Фаин, официанткой походишь на празднике, не хватает рук.
– Наталья Петровна, я уже не работаю с ноября, – опустила глаза.
Рядом были и другие работники, этот их разговор слышали все.
– Что? Это как это – не работаешь? Почему?
– Я беременная, Наталья Петровна. Вот, – подняла глаза, объявила всем.
– Беременная? Час от часу не легче!
– Наташ, а ты не знала что ли? – спросила ее Ирина, – Вроде, все знают.
– Здрасьте! Все знают, а я нет. Что за народ! А от кого? – спросила, посмотрела на Фаю, поняла, что вопрос так себе, махнула рукой, – Ну ладно, чего это я? Так тем более нельзя увольнять. Ты сказала в кадрах, что беременная?
– Они знают.
– И что?
Фаина пожала плечами.
Она не видела, как Наталья Петровна ворвалась в кабинет Людмилы, а та развела руками:
– Так а я при чем. Вот – заявление по-собственному.
Наталья схватила заявление, порвала. Кричали обе, какие-то давние обиды выплыли наружу. Они поссорились, но Фаю Наталья отстояла. Пошла к заведующей.
Фаина осталась работать. Из сезонных работников превратилась в постоянные. Жалела, что подведёт коллектив, вынужденно уйдет в январе в декрет, но и благодарна была шеф-повару. Теперь можно было работать спокойно.
***
В декабре, в выходной Фаины, позвонила тетя Света. Голос напряжённый. Обещала заехать сегодня же. Было ясно – соседи доложили. Живот у Фаи был очень аккуратный, но скрыть беременность было уже невозможно.
Светлана, не снимая пуховика, приземлилась на диван.
– Ясно. В мать пошла плодовитостью. Ну, вот что. Одевайся, документы бери. Я позвонила, записалась в МФЦ, выпишу тебя.
Фаина растерянно кивнула, начала одеваться, натянула штаны, кофту.
– Так мне когда съезжать?
– А есть куда?
– Нет, – опустила глаза.
– Живи пока. Только выпишу, а то, знаешь ли, потом с ребенком и не выпишешь тебя, а Саша хочет весной квартиру продавать. Ты в декрете домой поедешь?
– Нет. И это… тёть Свет. Не говорите пока маме. Я потом сама скажу.
– О-ох! Что ж вы за люди такие! Я, прям, удивляюсь! Ищете себе проблемы и ищете! Никак без них. Не одну лужу не пройдут, обязательно вляпаются, – она качала головой, – А папаша где? – кивнула на живот.
– Нету никакого папаши. Я одна.
– И чему тебя только мать учила? Рожать -то когда?
– В начале марта.
– Ладно, поехали. Март и апрель ещё живи, а с мая съезжай. К матери возвращайся, куда ещё? Все равно одна не потянешь. Ох, повесишь ещё одно дитё матери на шею. Как надоели мне ваши проблемы, – вздыхала она, – Как надоели!
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >