— Так, понятно. У вас уже вторые сутки люди на связь не выходят, а вы сидите и мямлите, перетирая одно и то же. Звоните в полицию, в МЧС, в пожарную, делайте что-нибудь, в конце концов.
— Да, но нужно подождать, отсутствие связи в тех местах — обычное дело…
— А в Гремучинском?
— А в Гремучинском связь есть.
— Вот видите, значит они туда не доехали, возможно,что-то случилось, — с горечью предположила Марина. — Ладно! – Она резко поднялась, — тогда я сама займусь поисками дочери, — и вышла из кабинета, не дав и слова вставить растерявшемуся редактору.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Это просто бардак какой-то, — возмущалась Марина, подойдя к Денису, ждавшему ее в коридоре редакции. Отправили людей в тайгу, и никакой связи.
— Так может в полицию?
— Да, в полицию! – ухватилась за эту мысль Марина.
— Только сначала вещи домой завезем, — предложил Денис, — тебе хотя бы часик надо передохнуть.
Марина почувствовала, что ее нервная система уже начинает давать сбой, ей казалось, что вся она как сжатая пружина, которая вот-вот разожмется. Еще раз попробовав позвонить дочери, обреченно выслушала тот же нудный голос, и согласилась заехать домой, чтобы оставить вещи. На душе было тяжело от того, что перед этой злополучной поездкой она поссорилась с дочерью, и это ее еще больше терзало.
____________
Надежда на то, что уже утром они уедут отсюда, рухнула на другой день, когда Ира увидела разочарованное лицо Гулина. Рядом стоял удрученный Валерий Витальевич.
— Что-то не так? – спросила она.
Гулин промолчал, и так было видно, что разозлен.
— Да вот незадача, — развел руками Полозов, — поломка вышла. И связи здесь, как назло нет.
Ира закусила губу, но промолчала, понимая, что ее слова сейчас делу не помогут. Она пошла на берег речки, и оттуда взглянула на небольшую деревеньку с одной улицей. Вчера, уже вечером, они добрались сюда с помощью повстречавшихся им староверов. Все трое из того УАЗика – жители этой глухой деревни, которая затеряна среди тайги, куда ни автобусы, ни даже обычная легковушка не пройдет, на «Ниве» и то кое-как пробрались. Староверы, как дождь пройдет, закрепляли цепи на колесах, — так и ездят по бездорожью, настоящее таежное ралли получается.
Самый старший из тех троих, повстречавшихся им в тайге, Миней Илларионович (Ира не сразу запомнила редкое старинное имя). Второй, который помоложе, Ермил (отчество она не знала). А самого молодого из них, которого приняла за своего ровесника, звали Андрей.
Уставших путников в деревне покормили, но посуду поставили отдельно за столом, накрытым прямо на улице.
Это была деревенька у склона горы, не отличавшаяся модными крышами; длинной улицей она тянулась вдоль реки. Но дома – сплошь, добротные, построенные на совесть. Вниз, к реке, вели деревянные мостки, а внизу – на воде, уткнувшись носами в берег, притихли деревянные лодки, — довольно длинные и вместительные. Почти у всех – моторы, которые свободно оставляли на ночь, и никому не было дела до чужого добра.
— Не удивляйтесь, — тихо сказал Валерий Витальевич, — у них так принято, чужакам отдельно накрывают, пояснил он наличие отдельной посуды для гостей.
Переночевать предложили у Анисии – восьмидесятилетней бабушки, жившей на самом краю деревни. Она одинокая, забредших путников пускает.
— Валерий Витальевич, так мы же в старообрядческой деревне, — обрадовалась Ира, — это же какой репортаж можно сделать… Что же вы не фотографируете?
— Ирочка, нас из тайги, считай что вытащили, приютили, а ты хочешь, чтобы я «фотопушку» свою на них наставил… Даже ради редкого снимка не стоит людей от себя отталкивать. Не любят они фотографироваться, да и присматриваются к нам, не зная, можно ли нам доверять.
— Эх, такой случай подвернулся, — расстроилась Ира, — и кто им запрещает позировать?
— Вера запрещает, строго у них с этим.
— Ну, это понятно, старообрядцы отчужденно живут. Но воспользоваться таким случаем надо. Ох, и очерк я напишу! – мечтательно сказала Ирина. – Такие уникальные бородачи вокруг.
Она сразу заметила, что мужчины носят бороды, а женщины ходят в длинных платьях, девушки носят сарафаны. Головы замужних женщин покрыты платком.
Она спустилась к реке и увидела, как местные ребятишки, рядом с которыми была девушка лет восемнадцати, в сарафане и с длинной косой, плескались у берега. Плюхалась детвора, а девушка лишь отчаянно призывала не удаляться далеко от берега.
— Привет! – сказала ей Ира. – Как водичка?
Девушка улыбнулась, но какой-то сдержанной улыбкой и отступила на шаг назад. – Здравствуйте. Да хороша водица, вон ребятишки купаются.
— Меня Ира зовут, а тебя?
— Настя, — тихо и с какой-то особой скромностью ответила девушка.
— Как вы тут живете в такой глухомани? Связи нет, телефона даже простого нет, свет и тот через раз появляется, вчера весь вечер в сумерках сидели.
— Свет нам недавно провели, — пояснила Настя, — а так-то мы хорошо живем. Разве плохо когда родители рядом?
— А кто твои родители?
— Миней Илларионович, вы с ним вчера приехали. А с ним братья мои: Ермил и Андрей!
Ирина, не скрывая удивления, воскликнула: — Вот это семейка! Два брата-защитника и сестренка-скромница!
Настя засмущалась, не зная, как расценивать слова чужачки. – Так у меня еще один брат старший есть и сестренка младшая, вон она купается, а я присматриваю.
— Так ты что у них за няньку тут?
— Да, я как старшая. И еще я их обучаю, занимаюсь с ними. Школа далеко отсюда, вот и обучаем маленьких.
— Учительница что ли?
— Получается так.
— А братья твои чем занимаются?
— Как и все: в тайгу по осени уходят, охотники они. А летом сенокос, рыбалка.
— И Андрей тоже? – спросила Ира, сама не понимая, к чему этот вопрос, — просто вырвалось.
— А как же! Андрейка из армии пришел и теперь помощник и отцу, и братьям. Женится, дом поставим ему.
— А у него и невеста есть?
— Ой, нет! Невест у нас не много, братовья мои старшие с Дальнего Востока невест позвали.
— Зачем так далеко?
— Так ведь по вере своей выбирают.
— Ну а ты уже приглядела жениха? – подмигнув, спросила Ира.
Настя явно засмущалась, опустив глаза, не желая отвечать на вопрос.
— Как Бог усмотрит и родители мои, — смиренно ответила она.
— Ну, ладно, ладно, не обижайся, не буду допытываться, — сказала Ира и стала подниматься по тропинке.
За деревней, на косогоре, показалось несколько девушек с корзинками. «Клубника же поспела, — вспомнила Ира, — «классно тут, природа, как на фотографиях Валерия Витальевича: дикая и красивая».
Ира увидела возле дома Минея Илларионовича его сыновей, складывающих бревна. Невольно взгляд упал на Андрея; она не видела его лица, а только спину — довольно широкую в серо-голубой рубашке, на которой от физической работы выступил пот.
Мужчины не заметили девушку, остановившуюся у дерева, и продолжали таскать тяжелые бревна. Ира не могла оторвать взгляда от спины Андрея, любуясь его мужской силой и его ловкими движениями.
«Сколько же ему лет? – подумала она. – В армии недавно отслужил, значит года двадцать два не меньше, а выглядит лет на двадцать пять, крепкий такой, сильный».
«Что это со мной, — подумала она, — что за удовольствие смотреть на потную мужскую спину?», — не понимала Ира саму себя. «Вот уж Бологовой Лерке рассказать, так посмеется, как я спиной старовера любовалась».
Андрей, наконец, повернулся, убрав пот со лба. Его загорелое лицо было спокойным, не испорченным городским воздухом. Вообще, в плане возраста, здесь трудно было определить, сколько лет. Братья хоть и постарше, а ни одной морщинки на лице, да и у отца Минея Илларионовича возраст, кроме седых волос, ни что не выдает.
Ира вдруг улыбнулась: «А что, так ли крепок морально наш молодой старовер, как говорят о них? Надо с ним поближе познакомиться, не зря же он на меня в лесу смотрел так, как будто царевну встретил».
Ира вспомнила девушек в сарафанах и впервые в жизни пожалела, что на ней джинсы, а не платье. В этот момент ей захотелось быть похожей на этих девушек с длинными косами. Она вспомнила, что в сумочке у нее лежит бандана, которую взяла вместо бейсболки, и она пошла в дом Анисии Макаровны, где лежали ее вещи.
Накинув косынку, взглянула в маленькое зеркальце: — Да уж, староверка из меня никудышная, совсем не похожа. Ну да ладно, и так сойдет. – Она бросила зеркальце в сумочку и вышла за калитку.
Метрах в пятидесяти, у подножия горы, начинался лес. Она пошла по узкой тропинке, все дальше отдаляясь от избушки. Голоса птиц, жужжание и стрекотание в траве показались Ире совсем другим миром, непривычным, но таким уютным, что на душе появилось спокойствие и расслабленность. Даже поломка их редакционной машины перестала волновать, сейчас ее больше занимал тот молодой старовер, который должен жениться именно на единоверке. «А если полюбит другую, — снова мелькнула шальная мысль, — меня, например?» — и она вспомнила удивленный взгляд Андрея, потом его сильную спину. Захотелось подойти к нему и прикоснуться, потрогать его светлые волнистые волосы и щекой коснуться его бороды.
Так, в мечтах, Ира поднялась по склону, скрывшись за хвойными деревьями. Лес становился гуще, а она шла, рассматривая стволы деревьев, как будто это был и не лес вовсе, а парк в городе.
Задумавшись, забрела в чащу и только тогда оглянулась: вокруг кроме деревьев, ничего не было видно. И не слышно. Кроме птиц. Развернулась, чтобы идти обратно и засомневалась: в ту ли сторону. «Хоть бы собака в деревне гавкнула, знать бы, куда идти», — подумала она. Но было тихо. Тогда Ира пошла быстрее, как ей казалось, в обратную сторону – к деревне. Но никак не могла найти склон, по которому поднималась. Она даже не заметила, что прошел почти час, как она ушла.
Появился страх, тонкой струйкой вливающийся в ее сознание. Она пошла быстрее, почти побежала. Где-то вдалеке послышался рев, и Ире показалось, что это медведь. Может, и не было никакого медведя, но ей уже казалось, что дикие звери совсем рядом. Торопясь, она не заметила обрыва, и упала, закричав пронзительно, вцепившись руками в кусты, барахтаясь ногами, стараясь упереться, но скользила по траве, вес предательски тянул вниз. В ней веса-то чуть больше пятидесяти килограмм будет, но в такой ситуации, казалось, что кто-то тянет вниз.
А когда сильные мужские руки схватили ее и потянули наверх, Ира почти потеряла сознание. Она еще даже не разглядела, кто ее вытащил, но уже услышала его голос: — Кто же тебя надоумил одной пойти? И зачем? Это тебе не город.
Ира приподнялась, проверив ноги, не подвернула, не сломала ли, убедившись, что обошлось без травм, села на землю. И только тогда увидела перед собой Андрея, он стоял, глядя на нею сверху вниз.
— Я совсем немного отошла, кто же знал, что у вас тут дебри настоящие.
— От деревни — ни на шаг, — сказал мужчина и пригрозил ей пальцем, как будто перед ним был ребенок.
От этого жеста сразу прошел страх, и ей стало смешно — так с ней еще никто не обходился.
— А ты как тут оказался, спаситель мой?
— Тебя пошел искать, там ваш фотограф потерял тебя, беспокоится.
Ира протянула руку, но Андрей даже не пошевельнулся. – Помоги мне встать.
— А сама чего?
— Ты же мужчина, вот и помоги девушке подняться.
— У мужчины мужские дела есть, а ты и сама поднимешься, чай не переломана, целехонька осталась.
Ира с удивлением и затаившимся возмущением резко поднялась. А Андрей тут же развернулся и молча пошел от злополучного места. Ира последовала за ним. Она дулась на полное отсутствие джентльменских привычек парня. «Что со старовера взять, всю жизнь в тайге» — подумала она, почти забыв, что пять минут назад он спас ее. И еще ее удивило, что он обращается к ней на «ты», хотя она-то знала, что по годам этот парень младше.
Она вновь споткнулась и плюхнулась в траву, не издав ни звука, но Андрей повернулся, как будто затылком чувствовал, что спутница упала. Он стоял и ждал. А Иру вдруг захлестнула обида, что к ней этот двуногий «медведь» абсолютно равнодушен. Он вернулся и присел на корточки.
— Беда с тобой, — тихо сказал он. — Болит что ли чего?
— Нет, просто устала, — и она посмотрела в его серые глаза, поймав во взгляде нотку сочувствия. – Скажи, — вдруг осмелела Ирина, — а вам, и в самом деле, только на единоверках полагается жениться?
— Полагается, — ответил он, — пойдем что ли, а то там беспокоятся.
Ира, не спрашивая разрешения, вцепилась в его руку, и Андрей помог ей подняться. Они оказались лицом друг к другу на расстоянии вытянутой ладони. – Ты что, боишься меня? – спросила Ира.
— Пойдем, — взяв ее за руку и не ответив, сказал Андрей и повел к показавшейся тропинке.
— А если я сюда жить приеду? – крикнула она. – Можно ведь?
— Можно, только ты не сможешь, вам, мирским здесь все кажется развлечением, а для нас — это дом.
— А я староверкой стану…
— Становятся начальниками, а староверами не становятся, наша вера не всякому под силу.
— Хорошо, тогда я приеду сюда детей учить, а то у вас только одна Настя, не справляется она. А у меня, между прочим, педагогическое образование.
Андрей остановился, повернулся и посмотрел на Иру. – Ну, так и переезжай. В Гремучинское, например. А здесь тебе делать нечего. Нет в тебе веры, не приживешься. У нас тут все по-другому. Думаешь, сарафан наденешь и за свою примут… нет, так не бывает.
— А как бывает? – Ира спросила уже с обидой в голосе. Еще пару часов назад она хотела покуражиться над этим парнем, а сейчас искренне пыталась понять, чем же она не подходит. Ну, да, не, девчонка, конечно, здесь чистоту и физическую, и чистоту нравов берегут. Но разве искренние помыслы не могут позволить любить ее? Чем она хуже тех молодых женщин в платочках?
— Разберись, Ирина, сначала в себе. Вот сейчас посмотрела, как мы живем, теперь время надо, чтобы подумать тебе хорошо, там, дома подумать. Небось, соскучилась-то по дому…
— Соскучилась. – Ира вдруг вспомнила, что, наверняка, мать звонила. Недавняя обида на Марину вдруг прошла, рассеялась среди тайги, и захотелось позвонить ей. Но, помня, что связи здесь нет, с досады закусила губу.
— Вот видишь, не здесь твой дом, — словно читая ее мысли, сказал Андрей. – Так что не торопись переезжать.
— А вдруг ты мне нравишься?! – загадочно сказала Ира и стала смотреть ему в глаза, не отводя взгляда. А потом прикоснулась рукой к его щеке, — он резко отшатнулся, как будто от огня. – Ну, вот нравишься, ничего не могу поделать.
— Иногда запретный плод кажется самым сладким, а то, что рядом растет, мы и не замечаем. Дерево вот это тоже тебе нравится, и цветы нравятся, и лес этот. Также и я, как и все остальное, нравлюсь. А вместе жить, детей растить — это совсем другое. Там, у себя дома, осмотрись хорошо, может, кого не замечаешь. — И, развернувшись, Андрей пошел, не оглядываясь.
Валерий Витальевич прошел уже всю деревню вдоль и поперек, надеясь найти Иру. Даже Гулин отвлекся от машины, вытер руки и предложил искать вместе. – Где ее носит, не хватало нам еще в проблему вляпаться, — ворчал он.
— Да уж пошел за ней сын Минея Илларионовича, может, отыщется, может на берегу где-то, а может, по ягоду пошла.
И только когда увидели спускающихся со склона Андрея и Ирину, оба облегченно взглянули.
— Ну, что, Валерий Витальевич, нашлась пропажа, осталось машину наладить, с бензином нам Миней Илларионович поможет, рассчитаемся, деньги есть. Дорогу покажут и можно ехать дальше, — сказал, обрадовавшись Гулин.
Ира, сдернув с головы косынку, направилась к Валерию Витальевичу и Гулину. – Ну, что скоро поедем?
— Подожди, быстрая какая! Сама прогуливалась, заставила нас понервничать, а теперь понукаешь.
— Скоро, скоро, — Валерий Витальевич был более благожелательным и терпеливым к Ире, — заночевать придется еще раз, а утром, даст Бог, отправимся в путь. Тут до Гремученского не так уж и далеко…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >