Рассказ основан на реальных событиях.
1960 год
Григорий Пчёлкин с любовью смотрел на свою беременную супругу. Он был уверен, что родится девочка.
— Тебе же доктор сказал, что плод маленький, — произнёс супруг, — значит, девчонка будет, вот увидишь.
— Наверное, — улыбнулась Настя, — очень хочется, чтобы Алёнушка родилась.
— Родится, — кивнул Григорий, — хотя по мне, так и мальчишка если родится, тоже хорошо.
— Да, — согласилась с ним жена, — но девчоночка было бы лучше. Косички хочу заплетать, бантики. Наряжать её.
Григорий нежно обнял жену. Он и сам был бы рад девочке, но вообще-то ему было все равно. Не один же ребёнок будет в семье! Они молодые, здоровые – родится у них еще много детей. И девчонки будут, и мальчишки. Целая ватага!
Настя рассмеялась, когда муж озвучил ей свои мысли, а когда срок подошел, то родился у Пчёлкиных маленький мальчик. Мать доносила беременность до положенного срока, плод сформировался как положено, но был он совсем крохотным, едва по весу до нормы дотягивал.
— Сынок здоровый, мамаша, — широко улыбаясь, сказала акушерка, — вот только совсем крохотный. Папа ваш, небось, невысокого роста.
— Высокий у меня муж – ответила Настя, с любопытством разглядывая детское, сморщенное личико.
— Ну, значит, в кого другого из родни пошёл, — развела руками акушерка и улыбнулась, — ты, я смотрю, тоже рослая и крепкая.
Настя не могла оторвать взгляда от своего новорожденного сына. В тот момент она начисто забыла, что мечтала о дочке. Какая может быть дочка, когда такой чудесный парнишка родился
Мальчика назвали Юрой, и рос он замечательным ребенком, о таком любые родители могли бы только мечтать. Он много спал, хорошо ел и почти никогда не плакал. Даже колики в животе его мало беспокоили, и зубки резались без страданий.
****
Юра рано пошёл и заговорил. Но не был он слишком шустрым и подвижным в играх. Умел сам себя занять, мог часами складывать пирамидку или разглядывать картинки в книгах.
— Серьёзный юноша у нас растёт, — с нежностью говорила Настина мать, когда заходила поглядеть на внука.
Юрочка в тот момент сосредоточенно строил высокую башню из кубиков. Увидев бабушку, он поздоровался с нею, но даже не улыбнулся. Башня требовала сосредоточенности – тут не до улыбок. Он даже язык высунул от усердия, так старался не сломать высоченную постройку.
— Всегда серьёзный, — кивнула Настя, — гляжу на него, рожицы корчу, а он хоть бы засмеялся.
— А чего тут хохотать, когда мать рожи корчит? – рассмеялась мама. – Тут впору к докторам бежать.
Впрочем, вскоре все стали замечать, что Юрка слишком уж редко улыбается. Да и насмешить его мало что могло. Впервые он расхохотался, когда первый раз книгу сам читать начал. А мальчику тогда уже пять лет было. Очень уж развеселило его стихотворение Маршака.
Не был Юра мрачным или хмурым. Он не обижался, слушался старших, не пререкался и не спорил с ними. И хотя рост в нём прибывало очень медленно, казался он старше своего возраста. Мальчик умно рассуждал, чётко задавал вопросы. Этакий мужичонка маленький.
— Это потому, что книг много читает, в его возрасте такое редкость, — сказала воспитательница детского сада, куда ходил Юра. Она очень любила мальчика, ведь с ним никогда не было никаких проблем. Он сам одевался, играл тихо, а все, чем учили на занятиях, легко запоминал.
В школе Юра был отличником. Серьёзный, неулыбчивый парень мало интересовался типичными детскими играми – салочками, «войнушкой», прятками. Шумным забавам предпочитал книги. При этом мальчик легко обзаводился друзьями.
Однажды мать с отцом сообщили ему, что скоро у него появится маленькая сестрёнка. В течение нескольких лет Настя не могла забеременеть, и вот, наконец, долгожданное случилось.
— Теперь точно девчонка будет! – радовался отец. – Будут нам и косички, и бантики!
Настя улыбалась в ответ. Она даже не сомневалась – конечно же, родится дочь. Она даже по-другому ходит, не так, как с Юрой.
Вот только в больнице будущей матери сказали, что будет у неё аж два ребёнка. Эта новость её удивила и обрадовала.
— Сразу две дочки! – ликовала Настя, и супруг полностью разделял её счастье.
Для дочек родители уже имена придумали. Вот только на свет появились вовсе не девочки, а двое мальчиков, да таких большеньких, что когда детей показали матери, она ахнула. Юрочка таким стал только в три месяца.
Старший брат, увидев двух новорожденных мальчишек, пришёл в восторг. Он никогда не капризничал, но и радость выражал крайне редко. От избытка чувство он даже кинулся к матери и обнял её.
— Как же здорово! Мама, ты такая молодец!
Григорий поглядел на старшего сына, затем перевёл взгляд на жену. Настя едва заметно улыбнулась мужу.
— Сынок, мы тут с мамой голову ломаем, как твоих братишек назвать. Мы ведь имена для девочек выбирали, а родились мальчики. Может поможешь?
Юра ответил отцу серьёзным взглядом и кивнул.
— Иван и Пётр, — сказал мальчик через минуту.
— Ваня и Петя, получается, — задумался Григорий, — ну что ж, хорошие имена. А почему ты так решил?
— В честь русских царей, — ответил Юра, — Ивана Грозного и Петра Первого.
— О как, в школе что ли изучал по истории? – присвистнул от неожиданности отец.
— Пап, мы будем в историю только в пятом классе изучать, — ответил Юра, — а я про русских царей сам читал.
Григорий потрепал сына по волосам и усмехнулся. Вот же мальчишка какой растёт!
Имена младшим детям дали такие, как Юра сказал. Стали малыши Петенькой с Ванечкой, так их из звали, а полными именами их только Юра и звал, и то, когда сердился.
Дети родились крупными, а уж вес набирали так быстро, что родителям оставалось лишь удивляться. Крепышами росли, а по характеру вообще не такие, как старший. Настя намучилась с ними – и по ночам они орали, сначала один, потом другой подхватывал, и хулиганить начали, едва научившись ползать. Глаз да глаз за ними!
Пошли ребята рано, а вот разговаривать не хотели даже в полтора года. Друг друга понимали, и этого мальчишкам хватало. Впрочем, понимали они и старших, но отвечать не собирались.
— Юр, хоть ты бы братьев говорить научил, — сказала как-то бабушка, то ли в шутку, то ли всерьёз, — а то вырастут у нас немыми!
Мальчик задумался, и с этого самого дня стал заниматься с братьями. Мальчишки Юрку обожали. Все, чему брат учил, ребята воспринимали с готовностью и даже удовольствием.
Вскоре мальчишки заговорили, да так бойко, что болтунов было не унять. Но, в отличие от своего брата из детского сада и с улицы выносили не только полезные знания и умения. Ребята начали сквернословить – сочно, звучно, приправляя мысль ядрёными оттенками. Родители пришли в ужас – ничего подобного они не знали со старшим сыном. И даже не знали, как реагировать.
Бороться с этой бедой опять же взялся Юра. Он играл с ребятами в мяч, придумывал им разные занятия, много проводил с ними времени. И пригрозил, что всё веселье разом прекратится, если услышит он хоть одно бранное слово.
Пару раз Ванька брякнул что-то не подумав, разок Петька выдал, так старший брат тут же убирал мяч и утыкался в книгу. После двух-трёх дней без веселья с Юрой, младшие извинялись и обещали исправиться. Так и перестали плохие слова говорить. И, забегая вперёд, надо сказать, что за всю жизнь больше ни один из братьев не произнёс бранного слова. Хотя и приходилось им работать в мужских коллективах, где крепкое словцо за грех не считалось. Но как-то всегда перед глазами Юра вставал с его укоризненным взглядом.
***
Интересно было смотреть на братьев со стороны.
Парни росли и крепли, и вскоре они были выше его на голову, а затем и на две. Но спокойного взгляда Юры было достаточно, чтобы два храбреца, что с лёгкостью выходили победителями из любой дворовой драки, смирно опустили головы и притихли.
Юра с отличием заканчивал поселковую школу, Петька с Ванькой же радостно получали тройки еще в начальных классах. Старший брат никогда не делал за них уроки, но случалось, объяснял материал, чтобы ребята разобрались сами. Несмотря на Юрину помощь, ни Петя, ни Иван каких-то особых успехов в учёбе не проявляли.
Старший сглаживал шалости младших братьев. Когда ребята притащили домой чумазого котёнка, Юра вымыл его и вытравил блох, чтобы представить родителям чистого и вполне приличного кота. Та же ситуация сложилась с бездомным псом, который после гигиенических процедур стал собакой семейства Пчёлкиных.
— Что делать-то будете без меня? – хмуро спросил Юра, отмывая щенка.
— А мы без тебя и не будем, — заявил Петька, чуть наклонился и стукнул лбом по голове брата.
— А ну перестань, — строго сказал Юрка, — иди лучше гребень старый найди, вычесывать пса надо, а то колтуны одни. А без меня вам уже скоро придётся.
— Как это? – удивился Ванька.
— В город я скоро поеду, в мореходное училище поступать буду.
— В мореходку? А потом в Японию ходить будешь?
— Может, потом и в Японию, но сначала отучиться надо. А сперва ещё и поступить.
Задумался Ваня, тут и Петька со здоровенным гребнем прибежал. Узнав, что скоро брат их покинет, ребята приуныли. Сколько помнили они себя, Юра рядом были. Они любили его едва ли не больше, чем родителей. И жизни без него не представляли.
***
— Чего ноешь? – сердито фыркнул Ваня, услышав шум со стороны кровати брата.
— Не ною, — огрызнулся Петя.
— Слышу ведь, что ревёшь. Чего разнылся-то?
— Из-за Юры что ль?
— И ничего не из-за Юры!
— Знаю-знаю, что из-за Юрки, сам уснуть из-за него не могу.
Ваня вскочил с кровати, нашёл фонарь и посветил им в лицо брату. Тот сердито прикрыл руками зарёванное лицо. Хотел съязвить, да сам почувствовал, что у самого слёзы из глаз текут.
— Слушай, Петь, а ведь Юрка завтра уезжает.
— Ты для того на моё одеяло сел, чтоб это сказать? Сам знаю, и без тебя тошно.
— Да я не о том. Помнишь бабкину траву, что тебе давали, когда ты не мог…Ну, запор у тебя, в общем был? Ты ещё всю кружку выпил, хотя тебе сказали две ложки только можно?
— Ну помню, хотя мог бы не напоминать. Стыдоба такая вышла.
— Так помнишь, ты в школу потом не ходил?
— А ты, можно подумать, ходил бы, если б тебя так крутило!
— Так, может, мы Юрке такой травы подсыпем, а? Пусть помается животом, зато дома останется.
— Да если ту траву лишь раз выпить, живот уже на следующий день отпустит. Пересидит да поедет после.
— Но мать-то подумает, что хворь какая-то. Вот и не отпустит Юру в город.
Петька задумался. И показалось ему, что брат дело говорит. Тихонько пробрались ребята к шкафу, где мать лекарства хранила. Нашли сушёные листья и договорились, что с утра чайку любимому братцу заварят. Пусть пронесёт Юрку, вреда не будет, зато дома останется. И с чистой совестью ребята отправились спать.
— Юрка, а чаю-то, чаю, выпей, — с невинной улыбкой сказал Ванька, протягивая кружку брату утром.
— Да выпил уже аж три кружки, — ответил Юра.
— А вот мы тебе ещё заварили, — кивнул Ваня и придвинул чай поближе.
— Зачем это? – удивился брат.
— Уезжаешь ведь надолго, мы тебя сколько не увидим, — вздохнул Петька, — вот доброе дело тебе напоследок сделать захотели.
Юра усмехнулся и потрепал братишку по голове. Знал он своих сорванцов, как свои пять пальцев. Вечно что-то мудрят. Не иначе какую-то чертовщину задумали! Взял он кружку, глянул и нахмурился.
— А что там такое? Трава какая-то?
— Это мята! – заявил Петька.
— С ромашкой, — поддакнул Ванька.
— Мята с ромашкой? – приподнял бровь Юра. – А запах чего такой странный?
— И ничего не странный, — в один голос ответили братья.
Юра подозрительно поглядел на ребят. Задумался на мгновение, затем улыбнулся.
— Эх, зайцы вы мои, — сказал он и достал вторую кружку, — чай-то какой ароматный, ещё и с ромашкой да с мятой. Вкуснота, одним словом.
— А чего ты делаешь, Юр? Зачем во вторую кружку наливаешь?
— А затем, что вас напоить хочу таким душистым чайком. Ты, Ванька, кашлял вчера, а у тебя, Петруха, лоб горячий. А ромашка с мятой больно хорошо, когда болеешь.
— Вот и пей сам, чтобы в городе не заболеть. А то не пустят тебя в мореходку-то. Как потом в Японию поплывёшь?
Юра придвинул кружки к братьям и нахмурился. Мальчишки съежились под его взглядом.
— А ну пейте, сказал, — грозно прикрикнул Юра.
Ребята переглянулись и замотали головами. Ни в какую не хотели отведать пойло, что сами приготовили.
— Ну-ка говорите, что вы туда подсыпали! – сердито сказал Юра.
Лишь минуту выдержали мальчишки под грозным взглядом старшего брата. Затем опустили головы и признались, что добавили в чай траву, от которой кишки крутит нещадно. А всё потому, что отпускать его не хотят в город.
Помолчал брат, нахмурил брови для порядка, выдал по лёгкому подзатыльнику негодникам, затем обнял обоих за плечи.
— Ребятки, я ж приезжать буду, — снисходительно произнёс он, — первое время пореже, а потом, может быть, каждые выходные. Не заскучаете.
— Заскучаем, — буркнул Ваня, а Петя сердито нахмурился. Ему казалось, что если лоб хмурить, то слёзы задержать можно.
— Вы же мужики, — чуть произнёс Юра, пытаясь за насмешливым тоном скрыть собственную тоску. В город его тянуло, тем более что в мореходке учиться хотелось. Но расставаться с братьями было тяжело.
Как ни пыжились Ванька с Петькой, чтобы не зареветь, но когда Юра заскочил в автобус, в голос рыдали оба. А старший брат им из окна кулак показал. Не грозил он ребятам вовсе, просто не придумал ничего лучшего, чтобы самому не пустить слезу…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >