…

Глава 3. Родимое пятно

Вика не помнила, как доехала до дома. Она припарковалась у подъезда, выключила двигатель и долго сидела в тишине, глядя на тёмные окна своей квартиры на третьем этаже. Телефон всё ещё был зажат в руке. Разговор с Жанной закончился несколько минут назад, но слова незнакомки продолжали звучать в голове.

НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
«Я знаю, кто она на самом деле».

Что это значит? Виктория всегда знала, кто она. Дочь приёмной матери, бывшая жена Андрея, владелица магазина. Женщина без детей, без особых тайн, без тёмного прошлого. Или нет?

Она посмотрела на фотографию Алисы, которая лежала на пассажирском сиденье. Девочка улыбалась с качелей. Родимое пятно на левой щеке. Точно такое же, какое было у самой Вики до шестнадцати лет. Только у Вики оно было справа. Она помнила, как ненавидела его в школе. Как одноклассники дразнили. Как приёмная мать отвела её к косметологу, и пятно свели лазером. После этого остался маленький бледный шрам, который сейчас был почти незаметен, если не присматриваться.

Вика подняла руку и провела пальцами по правой щеке. Шрам был на месте.

Она набрала номер приёмной матери. Гудки шли долго, почти минуту, и Вика уже хотела сбросить, когда на том конце провода раздался сонный голос.

— Алло?

— Мама, это я. Извини, что поздно.

— Вика? Что случилось? Ты никогда не звонишь в такое время.

Голос у приёмной матери был встревоженный. Она всегда пугалась ночных звонков. С тех пор как её муж, приёмный отец Вики, умер от инфаркта пять лет назад, она жила одна в посёлке и боялась темноты.

— Ничего страшного. Мам, я хочу спросить тебя кое о чём. О моей родной матери.

На том конце провода повисла тишина. Вика слышала только дыхание и где-то далеко лай собаки.

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — голос приёмной матери стал тише.

— Потому что появились обстоятельства. Я не могу объяснить по телефону. Скажи, ты знала её? Мою родную мать?

— Знала, — помедлив, ответила женщина. — Немного. Мы жили в одном посёлке. Я работала в сельской администрации, а она… она была странной. Тихая, замкнутая. Всегда одна.

— Как её звали?

— Анна. Анна Королёва.

Вика замерла. Королёва. Алиса Королёва. Та же фамилия.

— У неё были дети? Кроме меня?

— Был ещё один ребёнок. Девочка. Младше тебя. Я не помню, как её звали. Вика, что происходит? Ты меня пугаешь.

— Мам, эта девочка, моя сестра, она жива?

— Не знаю. Когда тебя отдали нам, Анна исчезла. Вместе с младшей дочкой. Я думала, они уехали куда-то. А что?

— Мам, ты помнишь, было ли у Анны родимое пятно на щеке?

— Было. На левой. Маленькое, тёмненькое. Я заметила один раз, когда она пришла подписывать документы. А почему ты спрашиваешь?

Вика закрыла глаза. Всё сходилось. Родимое пятно на левой щеке. Фамилия Королёва. Алиса. Женщина, которая приходила в магазин, — возможно, это была Анна? Но Анна — её родная мать. Если она жива, то почему отдала Вику в приёмную семью? И где она была все эти годы?

— Мам, а тот косметолог, который сводил мне пятно, его кто нашёл? Ты или папа?

— Я нашла. А что?

— Откуда ты узнала о нём?

— Анна сказала. За несколько месяцев до того, как исчезнуть. Она пришла к нам домой, посмотрела на тебя и сказала: «У неё будет такое же пятно, как у меня. Когда вырастет, сведите. Она заслуживает нормальной жизни».

Вика почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Она знала, что отдаст меня?

— Наверное. Мы с твоим отцом не могли иметь детей. Анна это знала. Однажды она пришла к нам и сказала: «Возьмите мою девочку. Я не могу о ней заботиться». Мы сначала отказались. Думали, она шутит. Но она пришла снова. И ещё раз. И мы согласились.

— А младшая сестра? Куда она делась?

— Анна забрала её с собой. Сказала, что не отдаст обеих. Что ей нужна хотя бы одна дочь.

Вика открыла глаза. В зеркале заднего вида она увидела своё отражение. Бледное, уставшее лицо. Чёрные круги под глазами. И маленький бледный шрам на правой щеке.

— Мам, ты знаешь, где сейчас Анна?

— Нет. После того как вы с ней расстались, я больше не видела её. Но в посёлке говорили, что она переехала в город. В тот самый, где ты сейчас живёшь. В областной центр.

— В мой город?

— Да. И будто бы она родила ещё одного ребёнка. Девочку. Но это слухи. Не знаю, правда ли это.

Вика посмотрела на фотографию Алисы. Девять лет. Если Анна родила ещё одну девочку, то Алиса могла быть ею. Но тогда получалось, что у Вики есть сестра. И эта сестра пропала.

— Мам, спасибо. Я перезвоню завтра.

— Вика, будь осторожна. Анна была странной. Я не знаю, что с ней стало за эти годы, но если она объявилась, держись от неё подальше.

— Хорошо.

Вика сбросила звонок и некоторое время сидела неподвижно. Теперь у неё было имя. Анна Королёва. Родная мать. Женщина, которая отдала её в приёмную семью, а младшую дочь оставила себе. Или не оставила? Если Алиса — дочь Анны, то почему она оказалась в детском доме?

Она набрала номер Юлии, заведующей детским домом. Трубку не взяли. Вика посмотрела на часы: половина одиннадцатого вечера. Поздно. Но ей нужно было узнать правду.

Она набрала номер ещё раз. И ещё. На пятый звонок ответили.

— Алло? — голос у Юлии был сонный и испуганный.

— Извините, что так поздно. Это Виктория, владелица магазина «Мир ткани». Мы сегодня договаривались о подарках.

— Что-то случилось?

— Скажите, Алиса Королёва, она вам кем приходится? Не как воспитанница, а по крови?

Юлия замолчала. Молчание затянулось.

— Откуда вы знаете? — спросила она наконец шёпотом.

— Знаю, что её мать зовут Анна Королёва. И что у Анны есть ещё одна дочь. Старшая. Это я.

На том конце провода послышался всхлип.

— Вы не должны были узнать. Не так. Не сейчас.

— Юлия, что происходит? Где Анна? Где Алиса?

— Анна умерла. Два года назад. Рак. Она оставила Алису нам. Сказала, что у неё больше нет никого. Что старшая дочь не захочет её знать.

Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Анна умерла? Но сегодня в мой магазин приходила женщина. С родимым пятном на левой щеке. Она сказала, что знает, кто я.

Юлия задышала чаще.

— Это не могла быть Анна. Я сама хоронила её. Вот документы, вот могила. Я была на похоронах. Только я и Алиса. Больше никого.

— Тогда кто приходил?

— Не знаю. Но Алиса пропала через три дня после того, как увидела эту женщину. Воспитательница сказала, что к Алисе подошла незнакомка на прогулке. Поговорила с ней. А на следующий день девочка исчезла.

Вика сжала телефон.

— Почему вы не сказали об этом полиции?

— Сказала. Они ищут женщину. Но описание не совпадает. Воспитательница говорит, что та была блондинкой и без особых примет. А вы говорите — тёмные волосы, серое пальто, пятно на щеке.

— Может, она изменила внешность?

— Может. Но я не знаю. Я ничего не знаю. Я просто хочу, чтобы Алиса нашлась.

Вика посмотрела в окно. На улице стемнело полностью. Горел единственный фонарь у подъезда, и вокруг него кружились мотыльки.

— Юлия, завтра я приеду. Мы должны поговорить лично. Покажите мне вещи Алисы. Её комнату. Всё.

— Хорошо. Приезжайте к десяти утра.

— Договорились.

Вика положила трубку и вышла из машины. Ноги дрожали. Она поднялась на третий этаж, открыла дверь квартиры и зашла в темноту.

В квартире пахло пылью и старыми вещами. Она не была здесь почти два дня. На кухне в раковине стояла грязная кружка. На столе лежали неоплаченные счета.

Вика прошла в спальню и открыла шкаф. На верхней полке, под стопкой постельного белья, лежала старая коробка из-под обуви. Она достала её и поставила на кровать.

В коробке хранилось то, что она никогда не показывала Андрею. Детские фотографии. Рисунки. Несколько писем от приёмной матери. И один конверт без обратного адреса.

Она взяла конверт. Бумага пожелтела от времени. На конверте было написано от руки: «Вике, когда вырастет». Почерк был незнакомым, но очень аккуратным, с наклоном вправо.

Вика открыла конверт. Внутри лежал сложенный вчетверо лист и маленькая чёрно-белая фотография. На фотографии была женщина с длинными тёмными волосами и маленькая девочка лет двух. Женщина улыбалась, но глаза у неё были грустные. На левой щеке виднелось родимое пятно.

Вика развернула лист. Текст был написан той же рукой:

«Дорогая дочка. Ты меня не помнишь, и это правильно. Я не смогла дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Но я всегда думала о тебе. Я ходила за тобой в школу издалека. Я знала, когда у тебя день рождения. Я знала, когда ты вышла замуж. И когда развелась. Прости, что не пришла. Прости, что не обняла. Прости, что ты узнаешь всё это из письма. Если ты читаешь его, значит, меня уже нет. Но знай: у тебя есть сестра. Её зовут Алиса. Она младше тебя на много лет. Я не хотела отдавать её в приют, но я больна. Пожалуйста, найди её. Не оставляй одну. Ты сильная. Ты справишься. Твоя мама Анна».

Вика прочитала письмо два раза. Потом ещё раз. Она не плакала. Слёз не было. Только пустота внутри и тяжесть в груди.

Она посмотрела на фотографию. Женщина с родимым пятном и маленькая девочка. Девочка была похожа на неё. Те же глаза, тот же разрез губ.

Вика положила письмо обратно в конверт и спрятала коробку на место. Она легла на кровать и закрыла глаза.

Завтра она поедет в детский дом. Завтра она увидит комнату Алисы. Завтра она начнёт искать.

Но женщина в сером пальто уже нашла её сама. И предупредила: «Не ищите то, что не потеряли».

А Вика потеряла больше, чем когда-либо могла представить. Она потеряла мать, которую никогда не знала. И сестру, которую никогда не обнимала.

Она открыла глаза и посмотрела в потолок. В углу комнаты, там, где сходились стены, ей почудилась тень. Маленькая, детская. Она моргнула, и тень исчезла.

За окном завыл ветер. Где-то далеко залаяла собака. И среди этих звуков Вике послышалось то, чего быть не могло. Тонкий девичий голос, который шептал прямо у уха:

— Не бойся, мама. Я здесь. Я всегда была здесь.

Глава 4. Та, кого похоронили

Ночь прошла в полусне. Вика лежала с открытыми глазами и слушала, как ветер бьёт в окно. Голос, который она слышала перед сном, не повторился. Она уже начала думать, что это была игра воображения, когда под утро провалилась в тяжёлое забытьё без снов.

Разбудил её телефон. На экране высветилось имя Юлии. Вика взглянула на часы — половина девятого. Она проспала.

— Да, — сказала она хриплым голосом.

— Виктория, вы ещё едете? — голос у Юлии был напряжённый.

— Через час буду.

— Поторопитесь. У меня через два часа проверка. Мы сможем поговорить от силы минут двадцать.

— Хорошо.

Вика быстро умылась, оделась и вышла из дома. В машине она достала письмо Анны и перечитала его ещё раз. Потом положила в сумку и завела двигатель.

Детский дом «Журавлик» выглядел утром иначе, чем днём. Солнце освещало облупившийся фасад, и от этого здание казалось ещё более старым и унылым. Во дворе никого не было. Только качели скрипели на ветру.

Вика припарковалась и зашла внутрь. Вахтёрша та же, что вчера, молча кивнула и указала на лестницу.

— Вторая дверь по коридору.

Кабинет Юлии оказался маленькой комнатой с одним окном, выходящим во двор. На стенах висели детские рисунки. На столе — стопка папок и кружка с чаем.

Юлия сидела за столом и что-то быстро писала. Увидев Вику, она отложила ручку и указала на стул.

— Садитесь. Времени мало, поэтому буду говорить прямо. Вы сказали, что Анна Королёва — ваша мать. Это правда?

— Правда. Я нашла письмо. Она написала его перед смертью.

— Письмо? — Юлия нахмурилась. — Какое письмо?

— То, в котором она просит меня найти Алису.

Юлия побледнела.

— Этого не может быть. Анна не писала никаких писем. Она вообще не умела писать. У неё была дисграфия. Все документы за неё заполняла я.

Вика похолодела.

— Что значит не умела? Я держу письмо в руках. Там её почерк.

— Покажите.

Вика достала из сумки конверт и протянула его Юлии. Та развернула лист, прочитала и покачала головой.

— Это не её почерк. Я знаю, как пишет Анна. Печатными буквами, с ошибками. А здесь каллиграфия. Кто-то подделал.

— Но фотография. Там её фото. С родимым пятном.

Юлия посмотрела на чёрно-белый снимок и вздохнула.

— Это действительно она. Но письмо писала не Анна. Виктория, вас обманывают. Кто-то хочет, чтобы вы искали Алису. Или наоборот — чтобы вы нашли то, что приведёт вас к беде.

Вика забрала письмо и спрятала обратно.

— Тогда кто приходил вчера в мой магазин? Женщина с родимым пятном.

Юлия опустила глаза.

— Я думала об этом всю ночь. И знаете, кого она мне напоминает? Анну. Но Анна умерла. Я видела тело. Я подписывала документы. Если она жива, то она обманула всех. В том числе и меня.

— Покажите мне комнату Алисы.

Юлия встала.

— Идёмте. Только тихо. Дети ещё спят.

Они вышли в коридор. Юлия провела Вику на второй этаж, к самой дальней двери. На табличке было написано «Алиса К.» и нарисован цветок.

Юлия открыла дверь. Комната оказалась маленькой, на одного человека. Кровать, тумбочка, стул и письменный стол у окна. На стенах висели рисунки. На подоконнике стоял горшок с засохшим растением.

— Она любила рисовать, — тихо сказала Юлия. — И ещё очень любила фотографироваться. Но просила не показывать её снимки никому, кроме мамы.

— Какой мамы? — спросила Вика.

— Анны. Она называла её мамой. Хотя Анна приходила редко. Раз в месяц, иногда реже. Алиса всегда ждала её.

Вика подошла к столу. На столе лежала раскрытая тетрадь в клетку. На первой странице был нарисован дом, дерево и три фигуры: большая женщина, девочка и ещё одна женщина, поменьше. Под рисунком было подписано: «Мама, я и Вика».

У Вики перехватило дыхание.

— Она знала обо мне? — спросила она.

— Да. Анна рассказывала ей про старшую дочь. Говорила, что когда-нибудь вы встретитесь. Алиса верила.

Вика открыла ящик стола. Внутри лежали цветные карандаши, несколько фломастеров и маленький альбом с фотографиями. Она открыла альбом. Первая фотография была та же самая, что и в письме: Анна с маленькой девочкой. Дальше шли снимки Алисы в разном возрасте. На последней странице Вика увидела фотографию, от которой у неё застыла кровь.

На снимке была она сама. Вика. Лет десять назад, в день своей свадьбы с Андреем. Она стояла в белом платье у загса и улыбалась. Рядом никого не было — только чужие люди на заднем плане.

— Откуда это? — спросила Вика, показывая фотографию Юлии.

Та взяла снимок, посмотрела и пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, Анна дала. Или сама Алиса нашла.

— Анна была на моей свадьбе?

— Возможно. Она говорила, что следила за вами. Издалека. Хотела убедиться, что у вас всё хорошо.

Вика убрала фотографию в карман. Ей нужно было подумать. Но времени не было.

— Юлия, где похоронена Анна?

— На старом кладбище, за городом. Я могу дать адрес.

— Дайте.

Юлия написала на клочке бумаги название кладбища и номер участка. Вика взяла бумажку и направилась к выходу.

— Виктория, — окликнула её Юлия. — Будьте осторожны. Если Анна жива, она опасна. Она больна. Не физически — психически. У неё были приступы. Алиса рассказывала, что мать иногда кричала по ночам и разговаривала с теми, кого нет.

Вика кивнула и вышла.

Кладбище находилось в часе езды от города. Вика ехала по трассе и думала о том, что увидит. Могила с именем Анны Королёвой. Но если женщина в сером пальто — Анна, то могила пуста. Если не Анна, то кто?

Она свернула на просёлочную дорогу и через десять минут была у ворот. Кладбище было старым, заросшим травой. Вика нашла нужный участок и пошла по рядам.

Надгробие Анны оказалось скромным — серый камень с выбитыми датами и именем. Вика остановилась и прочитала: «Анна Петровна Королёва. 1978 — 2022».

Два года назад.

Она присела на корточки и провела рукой по земле. Земля была плотной, заросшей травой. Никаких следов того, что могилу вскрывали.

— Кого вы ищете?

Вика вздрогнула и обернулась. Позади стоял старик в рабочем комбинезоне. В руках он держал грабли.

— Женщину, которая здесь похоронена, — ответила Вика. — Вы работаете на кладбище?

— Да, сторожем. Сорок лет уже.

— Вы помните, как её хоронили?

Старик прищурился.

— Анну Королёву? Помню. Она сама себе место выбрала. Пришла за год до смерти, показала на этот участок и сказала: «Здесь меня похороните». Мы тогда удивились. Редко кто сам приходит.

— Вы видели тело?

— Видел. Гроб открытый был. Она лежала, как живая. Только бледная. Я сразу узнал её. Такое лицо не забудешь.

Вика показала фотографию женщины в сером пальто (она сделала снимок на телефон со слов Жанны, но чёткого портрета не было). Старик покачал головой.

— Похожа, но не она. У той, что я видел, пятно было на левой щеке. А у этой на какой?

— Тоже на левой.

— Тогда не знаю. Может, двойник. Или родственница.

Вика поблагодарила сторожа и пошла к машине. Она села за руль, но не завела двигатель. Смотрела на надгробие через лобовое стекло и пыталась собрать кусочки пазла.

Анна умерла. Её похоронили. Но женщина с родимым пятном существует. Она приходила в магазин. Она говорила с Алисой перед её исчезновением. Она предупредила Вику.

Значит, это не Анна. Тогда кто?

Телефон зазвонил. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Виктория, — голос был женским, тихим и спокойным. — Вы на кладбище. Я знаю. Не ищите меня там. Меня нет среди мёртвых.

— Кто вы? — спросила Вика, оглядываясь по сторонам.

— Та, кто знает о вас всё. Встретимся сегодня в восемь вечера на заправке. На той самой, где вы слышали голос. Приезжайте одна. И не говорите никому.

— Если вы Анна, скажите прямо.

— Я не Анна. Анна была моей сестрой. Я — ваша тётя. И я знаю, где Алиса.

Связь оборвалась. Вика набрала номер обратно. Абонент был недоступен.

Она посмотрела на часы. Четыре часа дня. До встречи оставалось четыре часа. Она не знала, кому верить. Но выбора не было.

Вика завела машину и поехала обратно в город. Впереди её ждала ночная заправка и женщина, которая называла себя её тётей. И где-то там, в темноте, ждала Алиса — сестра, которую она никогда не видела, но которая уже успела назвать её мамой.

Глава 5. Заправка в восемь вечера

Вика вернулась в город за три часа до встречи. Она не поехала домой и не зашла в магазин. Вместо этого она припарковалась у небольшого кафе на окраине, заказала чай и села у окна.

Перед ней на столе лежали фотографии. Алиса на качелях. Анна с маленькой девочкой. Свадебный снимок, который она нашла в альбоме. И письмо, которое, возможно, написала не Анна, а кто-то другой.

Она перечитывала его снова и снова. «Ты сильная. Ты справишься». Кто бы ни написал эти строки, он знал, что Вике придётся искать. И он знал, что она найдёт.

Чай остыл. Вика смотрела на улицу, где медленно темнело небо. В восемь часов вечера в конце мая уже почти стемнело. Заправка, о которой говорила незнакомка, находилась в пятнадцати минутах езды. Та самая, где она слышала голос.

Она вышла из кафе за полчаса до назначенного времени. Ехала медленно, обдумывая каждую деталь. Если женщина — её тётя, значит, у неё есть сестра матери. Почему Анна никогда не говорила о ней? Почему в письме ни слова?

Машина свернула на знакомый переулок. Вика проехала мимо того места, где утром дорожные рабочие ремонтировали асфальт. Сейчас здесь никого не было. Только свежий слой гравия хрустел под колёсами.

Заправка оказалась почти пустой. У дальней колонки стоял один грузовик, водитель которого возился с двигателем. У кассы горел тусклый свет.

Вика припарковалась на том же месте, что и в прошлый раз. Выключила двигатель и опустила стекло. Ночной воздух пах бензином и сырой землёй.

Она ждала. Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Никто не приходил.

Вика уже начала думать, что её обманули, когда в зеркале заднего вида заметила фигуру. Женщина в сером пальто шла медленно, со стороны грузовика. Она остановилась у пассажирской двери и постучала костяшками пальцев по стеклу.

— Откройте.

Вика нажала кнопку блокировки дверей. Сердце забилось быстрее.

— Я не открою, пока вы не скажете, кто вы.

Женщина наклонилась к окну. Вика увидела её лицо. Тёмные волосы, собранные в пучок. Серые глаза. И на левой щеке — маленькое родимое пятно. Точно такое же, как у Анны на фотографии. Как у Алисы. Как было у самой Вики много лет назад.

— Я сказала по телефону. Я ваша тётя. Сестра вашей матери. Меня зовут Екатерина.

— Почему я никогда о вас не слышала?

— Потому что Анна не хотела, чтобы вы знали. Она стыдилась меня. Я была старшей, но неудачницей. Анна — младшая, но она родила вас, а я не могла иметь детей. Она забрала себе всё.

Голос у Екатерины был спокойным, почти безжизненным.

— Откройте дверь, Вика. Я не причиню вам вреда.

Вика помедлила, но всё же разблокировала двери. Екатерина села на пассажирское сиденье, аккуратно положила сумку на колени и закрыла за собой дверь.

— Где Алиса? — спросила Вика.

— В безопасном месте. Она ждёт вас.

— Почему вы забрали её из детского дома?

Екатерина вздохнула. В свете фар было видно, как устало опустились её плечи.

— Я не забирала. Алиса пришла ко мне сама. Через три дня после того, как умерла Анна. Она знала, где я живу. Анна говорила ей обо мне. Сказала: если что — иди к тёте Кате.

— Но Анна умерла два года назад.

— Да. И эти два года Алиса жила у меня. Тайно. Я не оформляла опекунство. Боялась, что её заберут. Алиса ходила в детский дом только на время — чтобы не искали. Она приходила утром, а вечером я забирала её. Воспитатели думали, что она просто гуляет.

— Но она пропала. Объявления висели по всему городу.

— Потому что я заболела. Меня положили в больницу на две недели. Алиса осталась одна в моей квартире. Она испугалась, что её найдут, и сбежала. Куда — я не знала. Я искала её, но не могла найти.

Вика сжала руль.

— И тогда вы пришли в мой магазин.

— Да. Я знала, что Анна написала вам письмо. Она просила меня передать его после смерти. Но я не успела. А когда Алиса пропала, я поняла: нужно, чтобы вы помогли. Вы — её единственная родня, кроме меня.

— Но почему вы сказали «не ищите то, что не потеряли»?

Екатерина усмехнулась.

— Чтобы проверить вас. Если бы вы испугались и отступили, вы бы не нашли Алису. Но вы не отступили. Вы приехали на кладбище. Вы говорили с Юлией. Вы нашли фотографию. Вы молодец.

— Где Алиса сейчас?

— Здесь. На заправке.

Вика резко повернула голову. В окне, у стены кассы, стояла маленькая девочка. Светлые волосы заплетены в две тонкие косички. Серые глаза. На левой щеке — родимое пятно. Девочка смотрела прямо на неё.

Вика вышла из машины. Ноги не слушались. Она сделала несколько шагов и остановилась.

Девочка не двигалась. Она стояла и смотрела, будто ждала разрешения подойти.

— Алиса? — позвала Вика.

Девочка кивнула.

— Ты меня узнаёшь?

— Ты Вика. Моя сестра. Мама показывала твою фотографию.

Голос у Алисы был тихий, но не испуганный. Она говорила так, будто ждала этой встречи всю жизнь.

— Почему ты назвала меня мамой? Там, на заправке, неделю назад? — спросила Вика.

Алиса опустила глаза.

— Я хотела, чтобы ты пришла. Я знала, что ты приедешь на эту заправку. Тётя Катя сказала, что ты здесь работаешь недалеко. Я подумала: если я назову тебя мамой, ты не уйдёшь. Ты останешься.

Вика присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой.

— Алиса, я не твоя мама. Я твоя сестра. Но я не брошу тебя. Обещаю.

— Можно я буду называть тебя мамой? — спросила Алиса. — Моя мама умерла. А ты на неё очень похожа. Только пятно на другой щеке.

Вика почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она кивнула и протянула руки. Алиса шагнула вперёд и обняла её. Девочка была лёгкой и тёплой. От неё пахло детским шампунем и почему-то яблоками.

— Всё будет хорошо, — сказала Вика. — Теперь мы вместе.

Она подняла голову и посмотрела на Екатерину. Та стояла у машины и вытирала слёзы.

— Что теперь? — спросила Вика.

— Теперь вы решаете, — ответила Екатерина. — Я не могу оформить опекунство. У меня нет ни жилья, ни работы. А у вас есть.

Вика посмотрела на Алису. Девочка сжимала её руку и не отпускала.

— Завтра я пойду в органы опеки, — сказала Вика. — Я оформлю всё, что нужно. Алиса будет жить у меня.

— Ты правда хочешь? — спросила Алиса, поднимая глаза.

— Хочу. Я всегда хотела ребёнка. Просто боялась.

Екатерина подошла ближе.

— Я буду помогать. Чем смогу. Присматривать, когда ты на работе.

Вика кивнула. Она взяла Алису за руку и повела к машине. Девочка шла рядом, не отставая.

У самой двери Алиса остановилась.

— Вика?

— Да?

— А ты простила меня за тот голос? Я тебя напугала?

Вика улыбнулась.

— Немного. Но теперь я рада, что ты это сделала. Иначе мы бы не встретились.

Она открыла заднюю дверь, помогла Алисе забраться на сиденье и пристегнула ремень. Екатерина села на переднее пассажирское.

Вика завела двигатель. В зеркале заднего вида она видела лицо Алисы. Девочка улыбалась и смотрела в окно на огни заправки, которые медленно удалялись.

— Куда мы едем? — спросила Алиса.

— Домой, — ответила Вика. — К нам домой.

Она выехала на трассу и прибавила скорость. В салоне было тихо. Екатерина задремала, уронив голову на плечо. Алиса смотрела на пролетающие за окном фонари и считала их шёпотом.

Вика думала о том, как всё изменилось за одну неделю. Ещё несколько дней назад она была одна. Работа, пустая квартира, остывший кофе. А теперь у неё есть сестра. И девочка, которая называет её мамой.

Она вспомнила письмо. «Ты сильная. Ты справишься». Анна знала. Знала, что Вика придёт. Что не бросит.

Въехав в город, Вика свернула к своему дому. Припарковалась у подъезда, выключила двигатель и обернулась.

Алиса спала. Она свернулась калачиком на заднем сиденье и прижимала к груди плюшевого мишку, которого Вика не заметила раньше. Мишка был старым, с зашитым ухом.

Екатерина открыла глаза.

— Мы приехали?

— Да. Поднимайтесь. Я приготовлю чай.

Они вышли из машины. Вика взяла Алису на руки. Девочка была лёгкой, как пёрышко. Она открыла глаза на секунду, посмотрела на Вику, улыбнулась и снова закрыла их.

— Мама, — прошептала Алиса.

— Спи, — ответила Вика. — Мы дома.

Она поднялась на третий этаж, открыла дверь и зашла в тёмную квартиру. Включила свет в прихожей, прошла в спальню и осторожно положила Алису на кровать.

Девочка даже не проснулась. Она только крепче прижала мишку и что-то пробормотала во сне.

Вика накрыла её пледом, вышла в коридор и закрыла дверь. Екатерина стояла у окна и смотрела на улицу.

— У вас хорошая квартира, — сказала она. — Уютная.

— Спасибо. Вы останетесь на ночь?

— Если можно. Я уже давно не спала в нормальной постели.

— Конечно. Я постелю на диване.

Вика пошла на кухню, поставила чайник и достала чашки. Екатерина села за стол и положила перед собой сумку.

— Я должна вам кое-что показать, — сказала она. — Это от Анны.

Она достала из сумки маленький конверт. Такой же, как тот, что был у Вики. На конверте было написано: «Вике. Прочитай, когда найдёшь Алису».

Вика открыла конверт. Внутри лежал сложенный листок. Она развернула его и прочитала:

«Дорогая дочка. Если ты читаешь это, значит, Алиса с тобой. Я не знаю, что сказать. Я не умела быть хорошей матерью. Я отдала тебя, потому что не могла дать тебе ничего, кроме любви. А любви было мало. Алису я оставила себе, но тоже не смогла дать ей счастья. Прости меня. Прости за всё. Но теперь у вас есть друг у друга. Берегите друг друга. Я всегда буду смотреть на вас оттуда, где нет боли. Твоя мама Анна».

Вика прочитала письмо дважды. Потом сложила и убрала в карман.

— Она любила вас, — тихо сказала Екатерина. — Обеих. Просто не умела показывать.

Вика кивнула. Она налила чай и подвинула чашку к Екатерине.

— Расскажите мне о ней. О моей матери. Какой она была?

Екатерина сделала глоток и посмотрела в окно.

— Она была странной. Грустной. Но очень доброй. Она могла отдать последнее, чтобы помочь чужому человеку. А себе не могла. Она боялась быть счастливой. Думала, что счастье — это наказание.

— И поэтому она отдала меня?

— Поэтому. Она думала, что у тебя будет больше шансов. И она не ошиблась.

Вика посмотрела в сторону спальни, где спала Алиса.

— Алиса не будет расти в приюте. Я сделаю для неё всё.

— Я знаю. Анна знала. Поэтому она написала тебе.

Они допили чай в тишине. Вика постелила Екатерине на диване, пожелала спокойной ночи и прошла в спальню.

Алиса спала на боку, поджав колени к животу. Вика легла рядом, на край кровати, и долго смотрела на девочку. Родимое пятно на левой щеке. Тонкие косички. Длинные ресницы.

Она протянула руку и осторожно убрала прядь волос с лица Алисы. Девочка вздохнула во сне и улыбнулась.

— Мама, — прошептала она.

Вика закрыла глаза. За окном шумел город. Тот самый город, который она ненавидела семь лет. Но сейчас он казался другим. Тёплым. Живым.

Потому что теперь здесь была не одна.

Она уснула и впервые за долгое время не видела пустых комнат и чужих теней. Ей снилась заправка, залитая солнечным светом, и девочка, которая бежала к ней по асфальту, босиком, размахивая плюшевым мишкой.

И голос, уже не испуганный, а радостный:

— Мама, я тебя сразу узнала.

Автор За гранью реальности