— Почему, сыночек? Почему ты, а не я? – Лидия Сергеевна открыла глаза, в который раз задала в пустоту свой вопрос и вздохнула, укрывшись с головой одеялом.
Не радовало ее утро. Да и вообще ничего уже не радовало. Как жить матери, если сына больше нет? И дышать-то больно, а уж жить и подавно…
Еще одна бессонная ночь прошла. Канула в Лету, распрощавшись навсегда с Лидой. Да она бы и сама вслед за ночью с головой в эту реку окунулась, лишь бы забыться и не вспоминать о своем горе.
Кот, спавший рядом с хозяйкой, толкнул Лидию лапами раз, другой, заурчал, требуя внимания и давая понять, что утро уже наступило.
— Встаю я, встаю… — Лидия откинула одеяло, повинуясь требованию хвостатого.
Кот был единственной памятью, оставшейся ей от сына. Тощего котенка, подобранного Юрой рядом с «располагой», Лидии привез его сослуживец, Илья.
— Вот. Юра просил, если что случиться, вам его отдать…
— Как это случилось? – Лидия, не задумываясь, приняла из рук Ильи странный дар. – Я так ничего толком и не знаю…
— Герой ваш Юрка… Всех нас спас, а сам… Хорошего сына воспитала, мать!
И вот тогда Лидия впервые расплакалась.
Не ревела, когда получила известие о том, что сына больше нет. Не плакала прощаясь с ним, хотя на нее косились и шептались за спиной, не понимая, как может мать не пролить ни слезинки над единственным своим ребенком. Не всхлипнула ни разу, когда сестра укорила ее за то, что выплатами Лидия не захотела поделиться с родней.
Не понимал никто, что не могла она плакать. Ледяным комом застыла ее душа. Не дышала, не жила больше, не слышала того, что творилось рядом. Незачем ей было. Все ушло вместе с Юрой…
Так Лидия думала, пока не получила весточку от него. Тощую, немного блохастую, очень крикливую и весьма ласковую. И передал ее Лидии тот, кто был рядом, когда Юра встал в полный рост, отвлекая внимание от раненных, которым оказывал первую помощь, и увел в сторону «птицу», спасая вместо своей жизни чужие…
— И что мне с тобой делать, маленький? – погладила котенка Лидия, и… заплакала, наконец, давая слезам вымыть хотя бы отчасти ту боль, что скопилась в душе черной копотью.
Лидия понимала – не мог ее мальчик иначе. С самого детства знал, что жизнь человеческая бесценна. Видел, как работали родители, сутками напролет пропадая в больнице. Гордился отцом, руки которого спасли в свое время столько людей, что в какой-то момент он даже со счета сбился. Сам мечтал стать хирургом, но принял решение, которое Лидия поначалу не приняла и не одобрила, умоляя сына одуматься.
— Так надо, мать! Я там нужен.
И даже тогда она не плакала. Перекрестила только на прощание, прося беречь себя и не лезть на рожон.
А тут – разревелась в голос, держа одной рукой котенка, а другой вцепившись в футболку почти незнакомого парня, который так напомнил ей сына. И улыбкой, робкой, едва заметной, и хрипловатым, таким до боли родным: «Мать!»
Почему-то Юра звал ее именно так. Не мама, не мамуля, а мать.
— Ты ж у меня, как Родина! Одна на все времена! Мать и есть! Это гордо звучит. Знаешь, как будто княгиня стоит над рекой и вдаль смотрит. Вот так это красиво!
Сын увлекался историей, и Лидия могла в полной мере оценить и это сравнение, и ту трепетную нежность, которую Юра вкладывал в это слово.
И Илья понял ее порыв. Обнял крепко, утешая, и опомнился лишь тогда, когда котенок пискнул вдруг, требуя внимания.
— Голодный он, — словно извиняясь, смахнул он слезы со щек Лидии. – Долго ехали…
Лидия засуетилась, собирая на стол и доставая молоко из холодильника, чтобы подогреть. Это на какое-то время отвлекло ее.
Ел Илья, так же, как и ее Юра. Торопливо, будто опаздывая куда-то, но с таким аппетитом, что Лидия не выдержала и тоже отщипнула кусочек хлеба, впервые почувствовав голод за долгое время. После ухода сына она буквально заставляла себя есть.
Двух часов, которые оставались Илье до отъезда, для того, чтобы наговориться с ним, Лидии, конечно, не хватило. Она снова и снова выспрашивала у него подробности того, как провел последние часы своей жизни Юра и не спускала с рук котенка, еще не понимая, что теперь ее жизнь изменится.
Хвостатый будильник поднял ее рано утром на следующий же день, раз и навсегда установив новую традицию. Теперь Лидии полагалось вскакивать ни свет ни заря для того, чтобы обеспечить питанием хвостатого постояльца. Правда, в одиночку кот есть отказывался почему-то. Бегал вокруг Лидии, орал, и не успокаивался до тех пор, пока она не приготовит себе завтрак. И как только она садилась за стол, кот кидался к своей миске, скользя лапами по полу.
— Да тише ты, Кузя! Соседи спят еще!
К новому режиму Лидия привыкла довольно быстро. И, как ни странно, он пошел ей на пользу. Утром всегда находились дела, которые нужно было сделать до обеда, а вечерами ее теперь так клонило в сон от усталости, что на грустные мысли времени почти не оставалось.
Жить в квартире, где прошло детство ее сына и осталось столько воспоминаний, Лидии было тяжело. Да и родня, даже совсем дальняя, вдруг разом вспомнила о ней и начала наведываться в гости, но радости это Лиде не приносило. Она знала, что все эти визиты своей целью имеют лишь одно – деньги.
Лидия всегда была в курсе того, как живут ее родственники. Знала, кто и когда родился, кто собирается жениться, и кому нужна помощь. Помогала по мере надобности. Но требовали от нее теперь куда больше.
— Лида, ты же одна! Зачем тебе столько денег?! А у нас дети!
Впервые услышав это от младшей сестры, Лидия растерялась, не зная, что ответить. Не могла же она сказать, что рада тому, что племянники живы и здоровы, но ее-то Юра…
Нет! Не могла она так сказать! Это было бы неправильно. И потому Лида промолчала, чем вызвала гнев не только сестры, но еще и других родственников.
— Странная ты! Столько могла бы сделать для близких, а сидишь, как собака на сене на том, что за сына получила! Юра тебя бы не понял!
После этих слов Лидия словно очнулась. Отключила телефон и закрыла на замок двери, прервав всякое общение с теми, кто так и не понял, что на душе у женщины, потерявшей единственного ребенка.
Первым порывом ее было отдать все какому-нибудь детскому дому или благотворительному фонду, но подруга отговорила Лиду от этого шага.
— Не надо, Лидочка! Подожди немного. Не действуй на эмоциях. Это ни к чему хорошему, как правило, не приводит. Дай себе время успокоиться, а потом решишь, что делать с этими деньгами. Помнишь, как Юрик твой говорил? Всему свое время.
— Да… Говорил…
— Вот и помни об этом! Маленькими шагами дальше, Лида! Потихоньку. Понимаю, что тяжело тебе, но Юра точно не хотел бы, чтобы ты плакала!
— Ох, Оля, как же я по нему скучаю! Сил нет! Хоть на минуточку бы увидеть его! Хоть на мгновение! Словом перемолвиться, спросить, как он там… Я ведь не верю, что нет его больше! Не может такого быть, чтобы мой мальчик просто растворился в пространстве и исчез! А как же его память, мечты, желания?! Нет, не верю! Жив он!
— Конечно, жив! Пока ты его помнишь – жив!
— А если я перестану? – вдруг испугалась Лидия. – Если меня тоже не станет? Что тогда?
Ольга ей на этот вопрос отвечать не стала. Кивнула молча на письменный стол Юры, где были разложены письма, пришедшие Лидии от его сослуживцев и тех, кого он спас в свое время. И этого оказалось достаточно, чтобы Лида успокоилась немного.
Не зря ее сын свою жизнь прожил! Ох, не зря! Будут его помнить!
Только, почему же так больно…
Пауза затянулась. Лидия вставала по утрам, собиралась на работу, кормила кота, делала какие-то дела по дому, и думала о том, что в ее жизни уже ничего не поменяется. Но она ошибалась. Просто та встреча, которой предстояло изменить ее жизнь, была назначена судьбой на нужное время.
В тот день, когда все случилось, Лидия возвращалась с работы позже обычного. Засиделась после очередной операции с бумагами, забыв о времени. А когда спохватилась, было уже так поздно, что она решила не рисковать и вызвала такси.
Таксист, молодой говорливый парень, развлекал ее беседой всю дорогу до дома, рассказывая о том, что работа водителем для него лишь хобби, а на самом деле он крупный бизнесмен, которому просто скучно.
Лидия посмеивалась украдкой, задавала подходящие вопросы, решив, что ничего плохого не будет, если парень пофантазирует вволю, и думала о том, что Кузьма устроит ей скандал. Так поздно она домой еще ни разу не возвращалась с тех пор, как у нее появился в доме кот.
У подъезда она рассчиталась с водителем и собралась было уже выти из машины, как заметила странную картину. На лавочке, рядом с которой стояли чемоданы и детская коляска, сидела женщина, державшая на руках ребенка, а рядом жался еще один малыш – мальчишка лет пяти.
— Странно… — пробормотала Лидия себе под нос, тут же получив от водителя вопрос, не нужно ли ей чего-нибудь еще. – Нет-нет, спасибо! Поезжайте!
— Минутку! – парень выскочил из машины и открыл дверь Лидии, галантно подав руку. – Только для вас! Вы – чудо!
Лидия улыбнулась, выбираясь из машины, и не удержавшись, спросила:
— Потому, что поддержала беседу?
— Потому, что позволили мне болтать! – уже серьезно ответил парень. – Мама говорит, что у меня язык на привязи не держится.
— А я думаю, что фантазия, порой, весьма неплохой двигатель прогресса. Подумайте об этом на досуге! И спасибо, что доставили меня в целости и сохранности.
Лидия махнула на прощание водителю и пошла к подъезду, искоса поглядывая на женщину, сидевшую на лавочке.
Что остановило Лиду в тот момент?
Может быть, то как сидела женщина? Опустив плечи и пытаясь укрыть собой ребенка. Или то, как глянул на нее мальчик, который почему-то не канючил, как делают это обычно уставшие дети, которым пора спать? Мальчишка стоял рядом с матерью тихо, прижавшись к ее коленям и настороженно поглядывая по сторонам.
Потом Лидия не смогла вспомнить, что толкнуло ее к лавочке и заставило задать первый вопрос.
— Ждете кого-то? Вас не встретили?
Женщина медленно, будто нехотя, подняла глаза на Лидию.
— Нет. Нас никто не ждет, — просто ответила она.
— Как так? – растерялась Лидия. – Вам есть куда пойти? У вас же дети!
— Нет, — снова покачала головой женщина, машинально качая на руках младенца, который даже не думал просыпаться, а потом вдруг заплакала.
Эти слезы, беспомощные и тихие, так хорошо знакомые Лидии, заставили ее действовать.
— Вставайте! Вы же замерзли, наверное! Да и детям спать давно пора! Идите за мной!
Женщина тут же насторожилась и машинально прикрыла собой старшего ребенка, отгораживая его от Лидии.
Этот простой жест сказал Лиде достаточно, чтобы она смогла сделать первые выводы о том, что привело среди ночи молодую мать к чужому дому.
— Не бойтесь! Я одна живу. И могу вас приютить до утра. А дальше видно будет. Ночь на дворе. Не спать же вам с детьми на лавочке?
— А вы не боитесь? – собеседница Лидии шмыгнула носом, внимательно глядя на нее.
— Чего? – грустно улыбнулась Лидия. – Или кого? Вас? Поверьте, я уже ничего в этой жизни не боюсь. Самое страшное со мной уже случилось. А теперь, поднимайтесь, и ступайте за мной. Утро вечера мудренее…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >