Колокольный звон разливался над старым городом, будя тех, кто еще не успел проснуться и поздороваться с солнцем, наконец-то заглянувшим в этот тихий уголок, помнивший так много.
Монастыри – мужской и женский, стоявшие напротив друг друга и разделенные рекой, которая когда-то была полноводной и сильной, перекликались между собой, стараясь превзойти один другого красотой перезвона и торопя тех, кто спешил в храм.
Светлана, поддерживая под руку маму, шагала, то и дело подбирая подол длинной юбки, чтобы не намочить его в лужах, оставленных ночным ливнем, омывшим городок и приготовившим его к празднику.
— Ой! – оступилась мать Светланы, Татьяна Петровна. – Как же хорошо, что ты со мной, Светланка! Не хватало еще ногу мне подвернуть!
Светлана, помогла маме надеть слетевшую туфлю и покачала головой:
— Ты представляешь, мам, сколько по этой мостовой и по этим булыжникам людей прошло? Подумать страшно! Монастыри-то тут старые! Очень старые!
— Да-да, ты права, дочка! Бабушка моя говорила, что люди сюда шли даже тогда, когда им запрещали. Нельзя было верить, а они все равно искали Бога. Разве можно это человеку запретить?
— Как думаешь… — Светлана подняла глаза на купола, которые уже начинало золотить солнце. – Получится?
— Верить надо, Светланка! – сжала ее руку мать. – Верить! Не зря мы сюда приехали. Я в этом уверена! Пусть этот город для тебя не родной, ведь я уехала отсюда, когда замуж за твоего папу вышла, но здесь наша родня жила несколько веков кряду. А ты помнишь, как в сказках русских? Родная землица всегда помогает! А тут еще и место такое, намоленное и, говорят, чудотворное само по себе. Вот и проверим! Если поверим…
Татьяна Петровна вздохнула и зашагала дальше, стараясь дышать размеренно и глубоко. После перенесенного два года назад инфаркта ей было порой тяжеловато подниматься в гору, а по-другому в монастырь было не попасть.
Но тяжелее подъема были мысли, которые терзали ее сердце, когда она поглядывала на будто окаменевшее лицо своей дочери.
Три выкидыша подряд… Три не увидевших свет жизни, которые ушли, даже не дав понять, какими могли бы стать они на радость тем, кто так ждал их… И надежда, разбитая вдребезги приговором врачей… Надежда, которую Светлана уже не чаяла обрести вновь.
А Татьяна все-таки еще верила. Знала, что все не так просто в этой странной жизни и порой судьба играет с людьми в жестокие игры, стремясь научить их ценить то, что имеют, прежде, чем дать больше.
Татьяна знала это, потому, что сама прошла через это в свое время, когда сбежала от первого мужа, спасая свою жизнь и жизнь еще не рожденного ребенка.
Замуж Танюшу, совсем молоденькую еще девчонку, мама выходить отговаривала.
— Не торопись, дочка! Это успеется. Лучше об учебе подумай!
— Почему ты так говоришь, мама? Или ты счастья мне не хочешь? – Таня крутилась перед зеркалом, примеряя новое платье, сшитое матерью, которая была лучшей портнихой в городе.
— Только этого и хочу, доченька! И ты это знаешь! Потому и прошу тебя подумать!
— Не нравится он тебе, мама? Так? – Таня хмурилась, и новое платье уже совсем не радовало ее.
— Не разберу я его, дочка, — осторожно, боясь спугнуть доверие дочери, качала головой мать. – Страшно мне почему-то, как подумаю, что ты рядом с ним жизнь свою устраивать пойдешь…
— А ты не бойся, мамочка! Все хорошо будет! Он надежный! И любит меня.
— Откуда ты знаешь?
— Так, сам сказал! А разве врут о таком?
— Ох, дочка! И не о таком врут…
Ничего не хотела слушать Танечка. Мечтала лишь о том, какая жизнь у нее будет рядом с любимым.
Да только сердце материнское – вещун. И полугода Татьяна с мужем не прожила спокойно. Сразу после свадьбы его будто подменили. Руку поднимать принялся, не объясняя причин и не желая видеть слез Татьяны, а потом и вовсе смертным боем бить стал ее, когда узнал, что она ребенка носит.
В первый раз Татьяна от него вырвалась, но к матери не пошла. Стыдно было признаться ей, что мама права была, когда с опаской на будущего зятя поглядывала, не понимая и не принимая ни его угрюмости, ни молчаливости, ни желания скрыть правду о себе и своем прошлом.
Помыкалась Таня по подругам с неделю, а потом к мужу вернулась. Тот разыскал ее и пообещал, что пальцем больше не тронет.
Не трогал. Почти неделю. А потом хватил лишку на дне рождения у начальника и домой вернулся ночью совсем страшным. Выволок Татьяну на двор и разорвал на ней тонкую ночную рубашку:
— Расскажи-ка, жена, как мужа позорила!
Это уж после, несколько лет спустя, Татьяна случайно, от почти незнакомых людей узнала, что бил муж вовсе не ее, а первую свою супругу, которая изменила ему и бросила так подло и грубо на глазах у всей родни и соседей, что перенести этого позора он просто не смог. Засела заноза в сердце, не давая жить спокойно. И всякий раз, когда голову Таниного мужа туманила выпивка, видел он не ее, а другую. Мстил, не понимая, что творит, а поутру ничего не помнил.
В ту ночь Татьяну будто ангелы берегли. Это уж потом она поняла, что и не ее вовсе, а жизнь, под сердцем уже бьющуюся тихонько, втайне от матери. На тот момент Таня еще не знала, что ребенка ждет. Муж ее раньше нее самой догадался о том, что Татьяна беременна.
Сосед, припозднившийся из гостей, увидел, как муж Татьяны танцует какой-то странный танец в сумерках посреди двора, и, разобравшись, что за коленца он выкидывает, кинулся на помощь Татьяне.
— Беги, дева! Я его не удержу долго! – крикнул он Тане, которая с трудом поднялась на ноги. – Беги!
Ни о чем не думала в тот момент Таня. Летела по улицам почти телешом, не обращая внимания на косые взгляды и вздохи за спиной. И откуда только силы взялись?! К матери спешила. Знала, ведь, что там ее укроют и не прогонят.
Так и вышло. Мать Татьяну в объятия приняла. А как услышала, что в семье дочери творится, так к мужу ей строго-настрого возвращаться запретила.
— И пусть не появляется у меня на пороге! Не помилую! – тихо процедила сквозь зубы, обмывая в кровь разбитые босые ноги дочери.
Съежилась Татьяна и заплакала от страха, понимая, что мама не шутит. Не за нее боялась. За мужа. Мать Татьяны с малолетства с отцом по лесам ходила. Белку в глаз била без промаха. И в мучителя дочери своей тоже не промахнулась бы.
Да только не пришлось ей с зятем отношения выяснять. Уже на следующий день узнали они с Таней, что уехал он из города, оставив записку жене своей и прося у нее прощения. То ли сосед ума ему дал, то ли в этот раз вспомнил муж Татьяны о том, что натворил ночью, а только больше она его никогда не видела. Подала на развод, а спустя пару месяцев познакомилась с тем человеком, который стал ей вторым мужем со временем. Он и Светлану принял, как дочь, оформив на себя и дав ей свою фамилию. О том, кто был настоящим отцом Светы Татьяна помалкивала, а людям оставалось лишь догадываться, да и то недолго.
Из родного города Таня уехала с дочкой, когда Светлане не исполнилось еще и года. Устроились на новом месте, выписали к себе Светланкину бабушку, и зажили большой дружной семьей, стараясь забыть о прошлом.
Светлана росла, радовала родителей своими успехами, и мечтала о том, что когда-нибудь и у нее будет такая же семья, в которой всем будет тепло и хорошо.
Может быть поэтому мужа Света выбирала долго. Не хотела ошибиться. И лишь когда поняла, что пришла к ней любовь, дала согласие на брак и познакомила своего избранника с родителями.
Сыграли свадьбу. Ждали пополнения.
Но все зря…
Родители, как могли поддерживали Свету, когда раз за разом теряла она едва обретенную надежду. Рядом был муж, родня, друзья, но покоя в душе не было. Раненным зверем металась под небом Светлана, моля его сжалиться над нею и дать то счастье, о котором так просила она.
Но небо молчало.
И тогда Татьяна предложила дочери поехать туда, где на высоком берегу стоял город, в котором выросла она сама.
— Отвлечешься, перекинешь думки, глядишь, и полегчает тебе, доченька.
— Не хочу я никуда ехать, мам…
— Там монастырь женский есть… Люди говорят, что место особое. Посмотришь.
— Думаешь, это как-то поможет?
— Как знать, Светланка. Что мы потеряем, если попытаемся?
— Ничего…
— Вот и я о том. Поедем. Без папы, без мужа твоего. Сами. Ненадолго. А там – видно будет.
— Хорошо…
Согласилась Светлана, скрепя сердце. Видела, как переживает за нее муж, как осунулся и еще больше поседел отец, как украдкой звенит флакончиком с каплями о край стакана по ночам мама…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >