— Ленка, это никуда не годится! Ты на себя в зеркало давно смотрела?
— А что не так? – Лена перемешала жарившуюся на новой сковороде, подаренной золовкой, картошку с грибами, и обернулась.
— Ты же на колобка похожа стала! Шарик на ножках! Талии нет и не предвидится! Как тебя Сашка терпит?!
— Почему терпит? – Лена удивленно посмотрела на Лиду. – Он меня вообще-то любит…
— Любит-не любит! Кроме Сашки еще ты сама любить себя должна! А это что?! – Лида приобняла Лену и легонько ущипнула за бок. – Я все понимаю! Живешь на два дома и собой заняться некогда, но так же нельзя! Скоро отражение в зеркале не поместиться!
— Лид, не преувеличивай! – Лена достала тарелки и оглядела кухню. – В столовой сядем. Тут места мало. Дети не поместятся.
— А зачем их с нами за стол сажать? Пусть за отдельным поедят. Или давай их сначала покормим, а потом сами?
— Лидочка, у нас в доме все едят за одним столом. Да что я тебе рассказываю? Это же у вас в семье всегда так было. Сейчас папа придет и будем ужинать.
— А мама?
— А маму я уже покормила, пока вы в бане были. Она рано засыпает.
— Зато потом всю ночь спать никому не дает! Вчера так стонала… Маришка проснулась и давай голосить вслед за бабушкой! Представляешь, какой концерт был?!
Лена расставила на столе тарелки с горячим и подхватила с пола ползающую под ногами племянницу.
— Моя ж ты красота!
Она расцеловала чумазые щечки и малышка прижалась к тетке, пряча личико на большой пышной Лениной груди.
— Такая капризная стала – ужас! – Лида встала, чтобы забрать дочь и умыть ее перед ужином. – Чуть что – сразу глотку драть! Вся в деда!
— Ну что ты, Лида! Папа давно уже не кричит. Как мама слегла, так и притих. Знаешь, мне кажется, надо что-то делать! Он сдает не по дням, а по часам…
— Не выдумывай! Отец еще всех нас переживет! Мотивации ему добавить надо и все! – отмахнулась Лидия, перехватывая поудобнее вырывающуюся дочку. Маришке водные процедуры пришлись совсем не по душе и она, заревела басовито и громко, давая понять, что ее обидели.
— Лида, давай, я? А ты мужчин позови пока. Шашлык, наверное, готов уже. Пусть Саша отца еще разок покличет, а то он совсем плохо есть стал. Я уж и так, и этак, а он все одно: «Не хочется, Леночка…».
Лидия отдала ребенка Елене и вышла из кухни. Маришка тут же притихла, почувствовав теплые мягкие руки тетки и радостно загулила, когда Лена, осторожно отмыла грязные ладошки и сунула девочке ее любимое печенье.
— Поточи пока зубки! А потом мама тебя покормит.
Лида, вернувшись, застала идиллическую картинку. Лена сидела у стола, широко расставив ноги и посадив на колени Маришку и своего младшего сына, Ванечку. Дети, как галчата разевали рты и тянулись за ложкой, ловя ее под веселую скороговорку Лены:
— Сорока-белобока, кашку варила, деток кормила…
Лида покачала головой, глядя на свою дочку, которая сжимала в одной руке печенье, а в другой кусок хлеба, и проворчала:
— Вот так и становятся колобками, Лен! Куда столько печенья и хлеба? Диету нужно соблюдать!
— Нужно, Лидочка! – охотно согласилась Лена и ловко засунула еще одну ложку каши в рот Маришке. – Только, не всегда получается.
— Да было бы желание!
Лида и сама не понимала, чего прицепилась к невестке и теперь сердится. Лену она любила, несмотря на все сказки о том, что ей полагалось бы быть «змеиной головкой» по отношению к невестке. Лидия никогда не понимала этой «народной мудрости». И, когда брат привез в дом родителей свою невесту, первой одобрила кандидатуру Елены, шепнув Александру:
— Хорошая…
С первого дня их отношения складывались спокойно и ровно. Да и как иначе?! С Леной ругаться было совершенно невозможно. Она была настолько доброй, что напоминала Лиде русскую печку из старой детской сказки. Накормит, спрячет, никому в обиду не даст. Лиде пришлось проверить все эти качества Лены на себе.
Первый брак Лидии оказался очень неудачным. Впрочем, удивляться тут было нечему. За что боролась, как говорится…
С первым мужем своим, Аликом, Лида училась в одном классе. Сохла по нему с самого первого класса, охаживая сумкой со сменкой соперниц, посмевших посягнуть на ее любимого.
Алик же на нее внимания совершенно не обращал, а спал и видел, как бы избавиться от приставучей девчонки. Усилия его, впрочем, были совершенно тщетны. Ни обидные слова, ни требование матери Алика к классному руководителю рассадить его с неугомонной поклонницей, никакого действия не возымели. Лида точно знала, чего она хочет. А хотела она Алика. И это был не каприз, и не блажь. Она на самом деле влюбилась. Конечно, не в начальной школе, а намного позже, когда детская привязанность уступила-таки место серьезному чувству.
Вот только объект ее вожделений это не оценил.
Алик мечтал совсем о другой девочке. Она снилась ему по ночам. Ей он посвящал свои первые несмелые стихи. И это была совсем не Лидочка.
Лида о его увлечении, конечно, знала. Ведь Олька, вредина и задавака, долгое время набивалась к ней в подруги, а, когда это не удалось, открыла настоящую охоту на Лиду, которая посмела мечтать о самом красивом мальчике в классе.
Противостояние их длилось до самого выпускного. И только тогда наступила развязка, которая удивила всех в поселке. Оля, сразу по окончании школы, выскочила замуж за приезжего студента, родители которого проводили отпуск «на природе и при народе», а потом укатила в Москву, строить свою очень непростую семейную жизнь. На Алика она даже не оглянулась.
Он же, потеряв ту, которую уже успел полюбить, сорвался и начал пить, не обращая внимания на слезы матери и увещевания отца.
Мать Алика, Регина, женщиной была умной. Не зря муж доверял ей управление немаленькой фермой и очень гордился тем, как жена ведет дела. И, когда дело коснулось ее единственного сына, Регина показала, что все ничто по сравнению с его счастьем.
— Лидочка, я все знаю! Знаю, как ты любишь Алика! Как хочешь стать его женой! Все будет! Ты только сделай так, чтобы я была спокойна! Чтобы понимала, что у сына моего все хорошо! Дом, семья, дети… Ни о чем волноваться не будешь! Озолочу! Только помоги мне сейчас! Видеть не могу, как он уходит из этого мира…
Лиде все, что сулила Регина, было вовсе ни к чему. Ей нужен был только Алик. И она его получила.
Свадьбу играли пышную, богатую, и… очень грустную… Гости шумели, поздравляя молодых. Лида плыла в белом наряде, словно лебедь, благодаря свекровь. А Алик смотрел в одну точку, нехотя касаясь холодными губами губ своей непрошенной невесты, и слабо улыбаясь в ответ на встревоженный взгляд матери.
Слово свое Регина сдержала. Лида и правда ни в чем не нуждалась. Большой просторный дом, который Алику отстроили родители рядом со своим. Любые капризы «на красоту» или «тряпочки». Регина сама возила невестку по магазинам, требуя, чтобы та выглядела «достойно» для мужа. И Лида с радостью принимала ее помощь и прислушивалась к советам. Все-таки, кто лучше может знать мужчину, чем его мать?
Вот только Алику все это было не нужно. Прошло всего пару месяцев после свадьбы, и он уже даже видеть не хотел свою новоиспеченную супругу.
— Уйди, пожалуйста…
Эту фразу Лидия слышала чаще, чем собственное имя. Алик не грубил, не хамил, не поднимал на нее руку. Он просто не смотрел в ее сторону и это было хуже любой пытки. Лида крепилась, уговаривая себя, что нужно слушать свекровь, которая все твердила о том, что время лечит и все наладится.
Только ничего не налаживалось, а становилось только хуже.
Когда Лида узнала, что ждет ребенка и поделилась своей радостью с мужем, Алика словно подменили. От апатичного, ушедшего с головой в свои переживания, мужчины, ничего не осталось. Теперь рядом с Лидой был настоящий зверь. Вся та печаль и недовольство, которые копились у него на душе, словно вышли наружу, раскланялись с хищной усмешечкой на тонких, злых губах, и заявили о себе так, что Лида впервые увидела в Алике не объект своих девичьих грез, а живого человека со своими эмоциями и желаниями, растоптанными безжалостной судьбой.
То, что творилось за закрытыми дверями красивого ухоженного дома Лиды, так и осталось тайной для многих. Не знали родители Лиды о том, что происходит с дочерью. Не знал Саша, который едва женился и теперь, окрыленный, ждал появления на свет своего первенца. Не знали немногочисленные подруги Лиды. Никто… Кроме Регины, которая однажды стала невольной свидетельницей того, как сын доносит до жены свою точку зрения, но промолчала, а потом попросила невестку быть снисходительнее к своей «половинке», и Лены.
Именно Лена положила конец тому, что происходило с Лидой.
В тот день Елена возвращалась из города, где была на приеме у врача, совершенно счастливой.
Врач, размазывая датчиком по животу Лены прохладный, немного противный, гель, улыбался:
— Ну что, мамочка? Сказать вам, кого ждем? Или сюрприз будет?
— Ой, скажите! Я ж не дотерплю!
— Мальчишка! Хороший такой парень получается! Порадуете мужа?
— Конечно! Он так о сыне мечтает! Хотя, говорил, что и девочку тоже хочет…
— Тогда жду вас еще раз! А может, и не раз! Через мой кабинет много женщин проходит, но честно скажу, такой истинно русской красоты я не видел уже давно. Не тяжело? – протягивая пачку салфеток Лене, поинтересовался врач, глядя, как она привычным движением свернула толстую тугую косу, споро загоняя в пучок шпильки.
— Да нет! Я привыкла. Бабушка говорила, что коса – жены краса. И муж мой тоже так считает. В бане расплетет мне ее сам, лицом зароется в волосы и млеет…
Лена, поняв, что сболтнула лишнего, густо покраснела, и отвернулась, приводя себя в порядок. Ей, неискушенной в беседах с «умными» людьми, было стыдно.
Разболталась! Да кому какое дело, что у тебя дома, а уж тем более, в бане, творится! Глупая…
Сердясь на себя, она не увидела, как улыбнулся врач, думая о чем-то своем и не поняла, за что он поблагодарил ее.
Она бранила себя всю дорогу до дома, но подъезжая к поселку, спохватилась. Нельзя же! Радоваться надо, ведь счастье скоро!
Предвкушая, как обрадует мужа, Лена торопилась домой, но природа сыграла с ней злую шутку, и она решила, что забежит к Лиде, что жила куда ближе к остановке автобуса, на минутку и, заодно, сообщит ей, что та станет тетушкой для мальчишки, а, значит, нет необходимости скупать пачками бантики и платьица, как грозилась золовка.
Калитка Лиды почему-то была не заперта и Лена, не успев толком удивиться, пролетела по дорожке, толкнула дверь в дом и ухватилась за ручку гостевого туалета на первом этаже. Она готова была уже войти туда, отложив объяснения с Лидой, но замерла, прислушиваясь, а потом кинулась в просторную гостиную, откуда донесся стон.
Алик стоял над лежащей на полу Лидой, занеся над головой массивную вазу, подаренную на их свадьбу родителями Регины. Пятна на светлом ковре и свободных домашних брюках Лиды сказали Лене если не обо всем, что произошло между супругами, то о многом.
Она не думала даже мгновения. Кинулась к Алику, схватила его за руки, не давая свершиться непоправимому, и закричала:
— Не смей! Там же ребенок!
Легкое, почти незаметное движение, и Лена полетела на пол рядом с Лидой. Острая боль резанула, разрывая реальность пополам, и тут же притихла, затаившись до времени, но подняться Лена уже не смогла. Подползла к Лиде, закрыла ее собой, и заревела, захлебываясь от обиды и страха:
— Уйди! Уйди…
Знакомое слово зазвучало снова в стенах дома, который должен был стать счастливым, сложись все иначе, и Алик опомнился. Отшвырнув в сторону вазу, он схватился за голову и кинулся вон из дома, еще не понимая, что только что натворил.
Ребенка Лена потеряла…
Лида билась в истерике, оплакивая свой неудавшийся брак и несостоявшееся материнство, а Лена, словно растеряв последние слезы в той комнате, что стала ее кошмаром, виновато отворачивалась от мужа.
— Прости…
Саша, решив проблему с родителями Алика, которые собрались было срочно отправить сына к каким-то дальним родственникам, заставил сестру написать заявление.
— Не прощу, если решишь, что ему это должно с рук сойти. Он ответит!
— Саша! Я все сделаю… Только попроси Лену, чтобы простила меня! Господи, почему…
Лена, как только врачи разрешили ей вставать, сама пришла в палату Лиды и молча обняла ее.
— Леночка…
— Молчи! Все у нас еще будет, поняла? И дети, и радость. Не сейчас, но будет…
Лида заходилась в слезах, а Лена только крепче прижимала ее к себе, глядя на Сашу, который стоял в дверях палаты, совершенно сухими глазами. Отревет и отпричитает она все дома, прижавшись к мужу и тая даже от него ту боль, которая раздирала душу.
Не сразу, далеко не сразу, но все наладилось.
Лида уехала в город, чтобы хоть немного отвлечься и забыть о том, что произошло. Регина, не смея просить встречи с бывшей невесткой, прислала своего юриста с документами на квартиру и счет в банке, открытый на имя Лиды. Поразмыслив, Лида «отступные» приняла, но деньги трогать не стала до поры до времени.
Пригодились они позже, когда Лена, пройдя обследование, узнала, что у нее серьезные проблемы и ребенка она выносить не сможет.
Именно тогда Лида приехала и настояла, чтобы брат отвез жену в Москву.
— Поезжайте, Саша! Нужно сделать все, чтобы Лена смогла стать матерью! Это я во всем виновата! Мне и исправлять!
— Ты-то в чем виновата? Ты, то ли, все это сотворила? – Александр обнял сестру, благодаря.
Но Лида отстранила брата, посмотрела ему в глаза, и покачала головой:
— И я тоже… Может быть даже больше, чем Алик…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >