Непросто бывает не только обездоленным людям, но и тем, кто оказывается рядом с ними. Что это так, Вера Чумакова давно поняла: восьмой год работает в социальной службе. За это время она избегалась, исхудала, стала резкой, научилась ехидничать, особенно когда кто-то нелестно отзывался о её работе. «Кто ты есть, чтобы обсуждать мои дела?!» – спрашивала она у любопытствующего и так прожигала из-под рыжей чёлки раскосыми зелёными глазами, что у любого человека сразу пропадала охота к новым вопросам. Или припустится бежать, а куда, зачем – неизвестно. Идёт-идёт и вдруг, как сгальная, – помчалась. За это её и звали Вера Чума.
Все эти годы Вера закупала продукты для подопечных, если надо, убиралась у них, и со всеми находила общий язык. Лишь однажды получился конфликт, когда одинокий старичок подарил шоколадку. Подношения запрещено принимать, она никогда и не брала ни у кого подарков, а в тот раз слабину дала, да и как отказать ради Христа. Принесла Вера шоколадку домой, а отломить и дольки не смогла – стала бы поперёк горла. Отдала шоколадку соседскому мальчишке, а в следующий раз отказалась от нового подношения. Дедуля же нажаловался в управление соцзащиты, мол: «Шоколадок нынешним хожалкам мало, они ждут конвертик с деньгами…» Веру хотели уволить, а она и не сопротивлялась: «Увольняйте, тужить не буду. Я тоже человек, а не тряпка тёрханая, чтобы об меня ноги вытирали!» Но её не уволили – заступились другие подопечные. В их числе оказалась Аня Федоткина. Вера и ранее к ней испытывала симпатию, но после того случая она стала ей, как родная сестра, которой у Веры не было.
У них и судьбы схожие, построены на несчастье, потому что обе рано остались без родителей. И если Аня – инвалид с детства, то Вера внешне вполне здорова, но в душу лучше не заглядывать. Изранена она у неё, пугливая, постоянно плачущая – даже Ане не понять. Только общая заноза – отсутствие детей – уравнивает их. И если Вера давно смирилась со своей долей, то Аня пока в боевом настроении. Она даже журит хожалку, когда та совсем раскисает. Особенно осмелела, побывав на нескольких репетициях в студии реабилитационного центра, готовясь к концерту. Сперва-то Аня и слышать не хотела о выступлении. Тем более что и священник Лука отговаривал; он частенько приходил к Ане в праздники с молитвой и подарками и весьма одобрительно отзывался о её увлечении вышиванием, считая, что это самое подходящее занятие. Хотя пальцы у Ани не особенно ловкие, зато хватает упорства. Сперва она вышивала салфетки, платки, а потом льняное платье украсила цветными узорами с использованием полутонов, расписала платье красными вензелями и диковинными изумрудными птицами. Да так выразительно получилось, что платье возили на областную выставку народного творчества, где её работа заняла первое место. А в последний день выставки платье даже продали. С Аниного согласия, конечно. Когда привезли кругленькую сумму, Аня позвонила Вере и расплакалась, потому что это был её первый в жизни заработок, и она не знала, что с ним делать.
– Не тужи – мы найдём деньгам применение! – рассмеялась Вера и посерьёзнела: – Купим несколько таких же платьев, на год-два работы хватит. А то в последнее время тебе неизвестно что на ум приходит, думаешь о том, о чём нельзя.
Аня тогда никак не отреагировала на последние слова, хотя обида осталась. Да и как не остаться, если в последнее время она всё серьёзнее мечтала о муже. Ведь это так прекрасно – быть замужем. По фильмам Аня подробно знала, что происходит между влюблёнными, о чём они говорят, но в её положении оставалось лишь завидовать.
После успеха на выставке, ей позвонили из реабилитационного центра и предложили заниматься в танцевальной студии, чтобы со временем подготовить парный танцевальный номер.
– А разве такое возможно? Это совершенно нереально! – изумилась Аня и бросила трубку, решив, что над ней кто-то зло пошутил.
Ей перезвонили и убедили-таки попробовать, а если действительно не получится, тогда и настаивать не будут.
– А вдруг удача придёт! – убеждал грубый женский голос. – Вы теперь лауреат, и самое время увеличить диапазон своего таланта! Звезду из вас сделаем! С соцзащитой мы договорились, и работница будет сопровождать на репетиции.
– Кто тот человек, с которым мне предстоит репетировать?
– Такой же, как вы… У нас несколько подобных пар. В нашей стране нет обездоленных людей! Каждый может найти занятие или увлечение по своим возможностям! – сердитая женщина говорила так напористо, что трудно было вставить слово, чтобы возразить или спросить о чём-то.
– Можно попробовать… – только и вздохнула Аня.
– Вот и хорошо! Завтра позвоню, зовут меня Маргарита Иосифовна, я руководитель студии. Пожалуйста, будьте готовы после обеда отправиться на первую репетицию. За вами придёт специальный автобус.
И действительно, на следующий день в назначенный час появился хмурый седоусый водитель, подстриженный пугающе коротко, и забрал Аню, поехавшую без головного убора, – боялась помять шапочкой белокурую причёску, освобождённую перед самой поездкой Верой от бигуди. В автобусе уже находился человек на коляске. Как выяснилось, тот самый, с кем Ане и предстояло репетировать. Её познакомили с ним, звали его Алексеем. Необычайно смущаясь, она коснулась его руки; какое же это, оказывается, чудо – чувствовать сильную мужскую руку.
У реабилитационного центра водитель и Вера помогли Ане выбраться из автобуса, подняться по пандусу на входе в центр и далее – доехать до репетиционного зала; Алексей же сам ловко управлял своей коляской.
На репетиции у них сперва ничего не клеилось. Они потели, краснели, слушая подсказки, и старались кружиться в такт музыке. Как же это тяжело, хотя начали с самых простых движений, и даже стыдно быть такой неуклюжей и перед высокой стройной девушкой-хореографом, гибкой и подвижной, как стрекоза, и перед Алексеем, и перед стремительно мелькавшей миниатюрной Маргаритой Иосифовной. И это было только началом. А потом месяц за месяцем, дважды в неделю Аню бывала на репетициях, и Вера, конечно, от неё ни на шаг.
Почти всю осень и зиму Федоткина занималась в танцевальной студии, даже вышивку забросила, и теперь без репетиций не могла жить. Ездила на них, как на любимую работу.
Вот и сегодня вновь собралась, и ждала Веру. А та пришла хмурая и молчаливая, словно таскаться на репетиции ей стало тяжелей тяжкого. И Аня не удержалась, упрекнула:
– Ну и чего губы развесила?!
– Ничего и не развесила! – Вера в этот момент постаралась не хмуриться.
Аня же, заметив настроение хожалки, сменила разговор:
– Вот то-то же! Нам всего-то по сорок! Вполне можем семьи создать!
– Ты всё о том же… Я уж была там… Семь лет муж помучился и бросил. И правильно сделал, не осуждаю. Это мне наказание за то, что в девках за парнями собачонкой носилась. Жалко только, что родители внуков не дождались.
– Что было, то прошло. Я бы на твоём месте ещё сто раз замуж вышла!
– Опять упрёки слушать?!
– Если не хочешь замуж, то в наше время ребёнка можно искусственно сотворить.
– Деньги большие нужны! Думаешь, много я зарабатываю?
– Но я слышала по телевизору, что теперь такие операции будут делать бесплатно.
– Ладно, потом поговорим… В чём поедешь-то?
– Даже до конца не выслушаешь… В розовой кофте и серой юбке!
– Хотя бы раз концертное платье надела, для чего тебе его сшили? Оно ведь длинное – надо привыкнуть.
– Привыкну на генеральной репетиции, а то в автобусе могу испачкать!
Накануне генеральной они репетировали дольше обычного. Когда же приехали домой, Вера закатила Аню в квартиру, помогла раздеться, усадила в ванной на табуретке и начала купать – уставшую, но не умолкавшую ни на минутку; со стороны посмотреть – непонятно, чему она так радуется.
После закутала Аню в халат, помогла перебраться в кухню, усадила за стол. Заварив чай, разлила по чашкам и подвинула к Ане вазу с конфетами и печеньем. Но та и не посмотрела на сладости, неожиданно спросила:
– А как у тебя было первый раз?
– Что «первый раз»?!
– Ну, с мужчиной… – уточнила Аня и покраснела.
– Не помню…
– Не обманывай. Замужем долго была, а теперь Николай похаживает.
– Похаживал. Два месяца потаскался после развода, а потом моложе нашёл. Так что завидовать нечему! – грубовато фыркнула Вера.
– А я Алексею нравлюсь, – неожиданно похвасталась Аня. – Он так смотрит на меня!
– Брюнетам всегда блондинки нравятся. Зря о нём думаешь! Душу с места стронешь, потом и сама не рада будешь.
– Ну, как всё-таки?!
– Никак. Не хочу об этом говорить. Пей чай и перебирайся на кровать – отдохни, бледная вся!
Аня промолчала, и Вера поняла, что она заразилась тем самым состоянием, от которого отговаривала её в последнее время. Теперь так и будет цепляться. Поэтому, быстренько перемыв чашки, Вера собралась домой и от порога напомнила:
– Дверь запру, а завтра в обед жди. Чего из продуктов-то принести?
– Сама знаешь… – сердито ответила Аня и закрыла глаза.
– А ты поспи хорошенько, а то завтра генеральная репетиция!
Аня даже не отозвалась.
– Вот до чего танцы доводят! – ляпнула Вера вслух и хотела добавить: «Так ведь можно и свихнуться!» – но вовремя промолчала.
На улице же подумала по-иному: «Всё-таки надо ей кого-нибудь найти. Это только кажется, что они беспомощные и ничего не умеют! Ведь как завистливо упрекнула Николаем! Не надо было ничего ей рассказывать!»…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >