Выбрасывая пиццу в мусорку, Галя поймала голодный взгляд мальчика, который сидел за угловым столом. Народу сейчас не было, поэтому она его не прогоняла – знала, что мальчик караулит оставленную посетителями картошку фри или недоеденную пиццу. Сама Галя представить не могла, чтобы доедать за кем-то обкусанную пиццу: бывали годы, когда с деньгами было совсем худо, особенно пока она в декрете сидела, но всегда как-то получалось выкручиваться, благо мама научила готовить простые блюда – супы, драники, оладушки, которые даже без варенья были достаточно вкусными.
– Снова этот оборванец пришёл, – проворчала стоявшая рядом Леночка, которая работала на кассе. – Всех посетителей сейчас распугает! Сейчас я его турну!
– Погоди, – остановила её Галя.
По правилам всё, что списывалось, должно было выбрасываться, так бы Галя лучше отдала эту пиццу бедному мальчишке. Но дирекция выписывала за это штрафы, а терять деньги Гале сейчас было нельзя: муж недавно потерял работу и был вынужден таксовать, хотя машина требовала срочного ремонта. Правда, не только на штрафы, но и на внеплановые траты денег не было, но Галя сказала Леночке:
– Пробей мне кусочек «пеперони» и картошку.
Достала свои деньги и заплатила. Потом вынесла в зал и поставила перед мальчиком. Тот посмотрел на Галю затравленным взглядом, остановился на ее бейджике.
– Ешь, – сказала она и отошла.
– Спасибо, Галина… – мальчик запнулся.
– Можешь звать меня тётя Галя, – улыбнулась она.
А Леночка скривилась.
– Добренькую из себя строишь. Ну-ну. А потом такой же поймает тебя в тёмном переулке и сумку отберёт. У моей сестры вот такой же беспризорник сумку с зарплатой украл.
Галя ничего не сказала. Жалко ей было мальчонку, что поделать. Он приходил каждый день – ни денег, ни еды у посетителей не клянчил, просто ждал, что кто-то не доест и оставит на столике что-нибудь. Мальчишка был тощий, с бледным лицом и въевшейся грязью на шее. Одет он был в старую, не по размеру большую вязаную кофту, какие носили в конце девяностых, и короткие брюки. Галя про себя звала его «воробушком».
На следующий день парнишка не пришёл, и Галя уже начала волноваться, когда на пороге появился незнакомый мужик в потёртой кожаной куртке и резиновых сапогах, хотя на улице была сухая осень. В руках он мял видавшую виды кепку. Мужик замялся, оглядывая зал, встретился с ней взглядом, подошёл и спросил:
– Мне бы Галину…
Галя вышла из-за стойки.
– Это я. А в чём дело?
– Мне внучок сказал, что вы вчера ему пиццу с картошкой купили. Спасибо вам, женщина, за доброту. Дочка моя, значит, Санькина мать, запила совсем. Уехала год назад искать счастья, а парня мне подкинула. А у меня пенсия – сами понимаете… С голоду не пухнем, но на пиццы такие, конечно, не хватает. Я ему и картошки наварю, и суп есть, а он… Дети же… Хочется ему «чупа-чупс» или вот это вот всё.
Галя вздохнула.
– Пусть приходит. Я буду ему что-нибудь оставлять.
– Да как же оставлять-то? У вас же работа, – дед смущённо теребил кепку. – Я занесу деньги. Вы не думайте, я не халявщик какой. Дам, сколько скажете.
– Не надо денег, – отрезала Галя.
И тут вмешалась Леночка, которая всё это время делала вид, что протирает столик, но на самом деле внимательно слушала.
– Смотри, поймают тебя – уволят, – лениво произнесла она. – Списанную еду нельзя нищим раздавать. Директора потом оштрафуют.
– Не беспокойся, – парировала Галя. – Я свои деньги буду тратить, не директорские.
– Ну и дура, – фыркнула Леночка, поправляя белую кепку. – Чтобы они свои деньги пропивали, а столовались за твой счёт.
Галя ничего не ответила. Она отвела деда к выходу, пообещав, что Саньку не прогонит. Дед пытался впихнуть ей деньги, но Галя отказалась. И когда Санька снова пришёл, купила ему пиццу, а ту, что пришлось списать, тихонько переложила в пакет и отдала ему с собой.
– Деда угостишь, – сказала она.
Они стали перебрасываться парой фраз, иногда Галя даже могла остановиться рядом и поговорить немного. Мальчишка постепенно оттаял и принялся рассказывать Гале свои незамысловатые радости и горести, делиться тем, что его особенно интересовало. А интересовал его футбол.
– Абрамович «Челси» купил, слыхала?
– Ага.
– А я за «Ливерпуль» болею. Там Майкл Оуэн играет, слыхала о таком?
– Не-а…
Галя футболом совсем не интересовалась, но понимала, что мальчику нужно, чтобы хоть кто-то его выслушал.
Через месяц Леночка всё же наябедничала, что Галя списанную пиццу мальчишке отдает. Галину вызвали к управляющей рестораном. Пришлось идти, готовясь к выговору и штрафу, а то и увольнению. Когда Галя вошла в кабинет, управляющая сидела за столом, попивая кофе «три в одном» из щербатой кружки и листала новый каталог «Орифлейм».
– Галя, ты чего творишь? – лениво спросила она. – Ленка говорит, ты этого бомжонка подкармливаешь. Знаешь же, что нельзя.
– Евгения Михайловна, ну жалко же пацана, – тихо сказала Галя.
– А мне не жалко? – Евгения Михайловна отпила кофе. – Жалко. Но порядок есть порядок.
– Я на свои буду покупать, обещаю, – вздохнула Галя. – Не нравится мне просто еду выбрасывать. А они голодают с дедом: мать мальчишку бросила, отца и вовсе нет, дед его на пенсию свои пытается кормить, но какая там пенсия…
– Ладно, – неожиданно смягчилась Евгения Михайловна. – Делай, но тихо. Чтобы я не видела, и Ленка твоя чтобы не видела. Поняла?
– Поняла…
Однажды Санька пропал. Он и раньше пропускал пару дней, но тут прошла неделя, потом вторая. Галя места себе уже не находила.
– Да ладно тебе, – протянула Леночка, до блеска натирая стеклянную витрину с тортами. – Мало ли что. Может, дед его в деревню к родственникам отправил. Или мать забрала, одумалась. Или в интернат определили. Чего ты переживаешь?
Галя ничего не ответила. А после смены купила целый круг пиццы и сказала, что поедет искать мальчика. Леночка только головой покачала.
– Чокнулась совсем.
Галя пошла в сторону остановки, туда, где однажды видела, как Санька садился в старый дребезжащий автобус. Она села на тот же маршрут и поехала на окраину – Санька говорил ей, что живёт на конечной. Но как его искать там, Галя не представляла. Добравшись до спального района, она бродила между серыми пятиэтажками, спрашивала у бабушек, не знают ли они деда с внуком. Бабушки подозрительно оглядывали её, качали головами. Кто-то сказал, что, кажется, вон в том доме жил какой-то старик, да только его «скорая» неделю назад забрала. А мальчика потом видели с участковым.
Галя обошла четыре дома, промочила ноги в лужах, но так ничего и не узнала. Вернулась домой поздно, уставшая и продрогшая. Муж уже был дома – сидел на кухне, чинил старый телевизор, который постоянно рябил и ловил только три канала.
– Ты где была? – удивился он. – Я переживать начал.
– Да так, – отмахнулась Галя. – По делам ездила. Вот, пиццу тебе вместо ужина купила.
– Шикуем! – обрадовался он.
Галя не стала рассказывать про Саньку. Муж и так места себе не находил из-за работы. Каждый день возвращался злой: то бензин подорожал, то гаишники остановили и вымогали деньги за липовое нарушение, то пассажиры попались пьяные и не заплатили.
Прошёл месяц, два, а там и год. Жизнь шла своим чередом, Саньку Галя больше не видела. Муж так и работал в такси, она менеджером смены – всё пыталась в управляющие перейти, но хитрая Леночка её обошла, подставила Галю в очередной раз перед начальством и заняла место управляющей, когда предыдущая на повышение пошла.
Однажды в декабре муж пришёл домой не злой, а какой-то растерянно-счастливый…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >