— Уходи, Оля! Ни ты, ни твой ребенок здесь не нужны!
— Это же ваш внук!
— Я в этом не уверена!
— Как вы можете?! Пока он был здоров – вы на каждом углу кричали, какой у вас замечательный мальчик! А теперь? Не нужен стал?
— Оля, не кричи! Соседи…
— Ну и пусть! Пусть слышат! Вам дороже ваша репутация, чем единственный ребенок вашего сына? К чертям собачьим такую щепетильность! Кому она нужна?!
Молодая светловолосая женщина закрыла на мгновение глаза, сделала глубокий вдох-выдох, а потом развернулась и застучала каблучками по асфальту, не оглядываясь на свою, теперь уже точно бывшую, свекровь.
Что ж… Насильно мил не будешь! Если у Галины Ивановны так и не проснулись толком родственные чувства к ее внуку, то что может поделать Ольга? Заставить полюбить Максима? Умолять бабушку прийти и навестить внука в больнице, где он провел уже немало времени, а впереди у него еще столько же, если не больше? Не хочет – не надо! Она и ее любимый сын, муж Ольги, и так уже сделали все, что могли!
Ольга свернула за угол дома и остановилась, тяжело дыша. Здесь можно было сжать кулаки и даже покричать немного, чтобы освободить свою душу от обиды и злости. Нельзя с этим к сыну… Ему и так плохо… Да и какая польза, если Ольга будет винить всех и вся в том, что случилось? Ведь доля ее вины в этом тоже есть… Не отпусти она ребенка на дачу к бабушке, где намечалось празднование ее юбилея и сообрази вовремя, что муж точно не станет разыгрывать из себя трезвенника и ему может прийти в голову безумная затея – отвезти ребенка в город, и Максим не лежал бы сейчас, прикованный к кровати! Она виновата не меньше, чем бабушка и отец мальчика. Один решил сесть за руль, усадив в машину сонного сына, а другая не остановила, решив, что ребенку не место в пьяной компании, хотя до юбилея очень настаивала, что Максим присутствовал на празднике.
Ольга достала из сумки платок и вытерла слезы.
Все! Хватит! Побуянила, и будет! Нужно взять себя в руки. Мама говорила, что от сожалений да обид ничего хорошего не бывает. Только тьма в душе. А Ольге это совершенно не нужно. Бывшего мужа больше нет… И винить его, конечно, смысла нет никакого. Он заплатил самую дорогую цену за свою глупость. Это просто чудо, что в той груде металлолома, в которую превратилась его машина, нашлось крошечное место, оставшееся неповрежденным, и ее сын жив, благодаря этому. Да, пострадал позвоночник и ноги, но голова осталась целой. И это чудо, учитывая то, что она увидела, когда примчалась на место аварии.
— За все благодари, Олюшка! За каждую мелочь в этой жизни! Живы-здоровы? И слава Богу! Многие и того не имеют!
Мама Ольги, которая пережила столько, что хватило бы на десятерых, знала, о чем говорит. Когда-то ее, совсем крошечной, достали из-под завалов дома в Спитаке. А через несколько часов достали живой и почти невредимой ее маму. Сломанная рука не в счет. Глава семьи, который был в командировке в это время, чуть с ума не сошел от радости, когда узнал, что его жена и дочь живы. Забрав их, он уехал из родного города, от которого остались лишь руины, но никогда даже словом не обмолвился о том, что ему пришлось пережить, пока он разбирал завалы и искал хоть какую-то информацию о своих.
А потом было страшное время, когда человеческая жизнь не стоила почти ничего. И Олин дед, у которого был свой бизнес, падал и вставал неоднократно, иногда даже не зная, проснется ли утром. Он, как мог, старался обезопасить свою семью, но даже самым сильным и богатым в то время иногда это было не под силу.
И маму Оли похитили, чтобы надавить на ее отца и заставить его отдать все, что он имел…
Спасло ее только то, что даже среди людей, которые иногда теряют всякий человеческий облик, всегда найдется кто-то, для кого жизнь – это ценность и у кого есть понимание, что отнимать ее просто так – это грех. Один из охранников черноглазой смешной девчушки не побоялся рискнуть всем и сделал так, чтобы она вернулась к отцу целой и невредимой.
Спустя годы этот человек позаботился и об Ольге, когда она осталась совсем одна, потеряв родителей. Дядя Слава… Так она его называла. И пока он был рядом – бояться Оле было нечего. Вячеслав Егорович был ближайшим другом и партнером ее отца. И, хотя бизнес отцовский особого дохода не приносил, и Ольга его со временем и вовсе продала, по совету все того же дяди Славы, это никак не сказалось на их отношениях.
— Ты, Олька, теперь обеспеченная невеста. Может, и не велико богатство, но кое-что все-таки есть. А потому, когда будешь жениха выбирать, имей в виду, я проверю, что за тип! Я твоему отцу и маме слово дал, что присмотрю за тобой, если что.
— Знаю.
— Есть кто на примете?
— Пока нет. Но надеюсь, появится.
Дядя Слава не успел дать свой совет Оле. Его не стало за год до ее знакомства с отцом Максима. Но она накрепко запомнила наказ своего крестного, который твердил, что все ее должно остаться при ней. А потому, когда встал вопрос о расширении жилплощади, родительскую квартиру Ольга продавать отказалась наотрез.
— Но почему, Оленька? У вас же семья! – недоумевала свекровь.
— Да, разумеется. У нас семья. Но я обещала. А слово свое я привыкла держать. К тому же, мы можем сдавать эту квартиру и взять кредит на покупку новой. Так будет лучше, на мой взгляд.
— Не понимаю! Зачем влезать в долги, если есть прекрасное жилье, которое можно продать и приобрести что-то другое? Получше.
Ольга была безмерно рада сейчас, что не послушала тогда никого, кроме себя. Теперь ей есть, куда идти с ребенком. Ведь из квартиры, купленной в браке, ей теперь придется уйти.
— Оль, мы оформим квартиру на мою маму. Она дает часть денег на ее покупку. И так будет выгоднее для нас с тобой.
— Интересно, чем это выгоднее? – Ольга не понимала, чего хочет от нее муж.
— Ты же не собираешься спорить по этому поводу? Мы – семья! И нужно доверять друг другу! Ты в декрете и кредит сейчас ляжет полностью на мои плечи, а мама готова нам помочь! Разве это плохо?
— Ну почему же? Хорошо, конечно. Если ты считаешь, что так будет лучше…
— Да, считаю!
Ольге не хотела ссориться с мужем, а потому приняла эти условия.
Откуда ей было знать, что всего через полтора года после этого разговора, она застанет супруга дома с любовницей? И придется сильно постараться, чтобы не скатиться в истерику и, хотя бы попытаться выстроить отношения так, чтобы Максим общался с отцом и бабушкой. На это ушло немало времени, но результат был. Максим проводил время с отцом, который не раз предлагал Ольге сойтись снова и сделать вид, что ничего не было. Все его аргументы сводились к тому, что грех разрушать семью на пустом месте, а мужчины все полигамны. Но Ольга не готова была снова доверить свою жизнь этому человеку.
— Если бы я еще и Максима ему не доверяла… — Ольга не сразу поняла, что произнесла эти слова вслух.
Какая-то женщина, проходящая мимо, удивленно посмотрела на нее, покачала головой и пошла дальше, а Ольга все-таки выдохнула.
Нельзя скатываться в злобу и ненависть! Нельзя! У нее никогда не было особого взаимопонимания со свекровью, но с Максимом та всегда помогала, если Ольга просила об этом, да и вообще любила мальчика. Такое не спрячешь. А если так, значит сейчас в ней говорит боль и вина за все, что случилось. Ведь Ольга точно знала, что свекровь приходила в больницу к Максиму и не раз. Но в палату, почему-то не заходила, ограничиваясь беседой с врачами. И возможно, теперь тоже нужно будет время, чтобы все наладилось? Как тогда… После развода…
Отец, да и дядя Слава, всегда учили Ольгу, что ломать – не строить. И далеко не все люди эту истину познают в нужное время.
— Нужное время… — пробормотала Ольга, спеша к остановке. – Когда оно наступит? Помощь-то нам с Максимом нужна уже сейчас!
Но ныть она не привыкла. Не в ее характере было долго страдать по поводу или без оного.
Упала – вставай! Иди дальше! Не останавливайся! Никто и никогда за тебя не сделает того, что можешь только ты!
У нее есть сын… А у Галины Ивановны его больше нет…
— Злость – плохой советчик! – словно услышала за спиной слова дяди Славы Ольга и даже обернулась, чтобы посмотреть, не идет ли он за ней, незримый и тихий, каким был всегда, охраняя ее не хуже ангела-хранителя…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >