Михаил ожидал чего угодно: скандала, даже развода, а вот к молчанию супруги готов не был.
Она закрылась в спальне, не вышла к ужину, не поинтересовалась, как долго планирует девочка гостить в их семье.
Михаилу было… непросто. Нужно было как-то объясниться с младшим сыном. Старший учился в другом городе, ему только предстояло узнать о сестрёнке.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Девочка достаточно быстро освоилась в новой для себя обстановке. Артём же отнёсся к появлению Сонечки (так звали девочку) как-то… неожиданно просто. Он показал ей квартиру, и вскоре дети болтали в комнате мальчиков, словно были давно знакомы.
А Михаил, собравшись с духом, открыл дверь спальни…
— Вика, — произнёс он, — выслушай меня, пожалуйста…
Жена, которая лежала на их кровати, свернувшись клубочком и укрывшись пледом, глухо ответила, не поворачивая головы:
— Зачем? И так всё понятно. У тебя есть ребёнок на стороне. Дочь. А я об этом узнаю последней…
— Я… Я хотел… Я давно хотел тебе сказать… Но боялся. Да и не думал, что придётся… Придётся Соню забрать…
— Соню, значит, — усмехнулась жена. — Твою дочь зовут Соней? Хорошее имя. Ну и где её мать? Надеюсь, она не появится завтра на пороге нашей квартиры?
— Её мать погибла, — голос мужчины обретал уверенность. — Я расскажу тебе всё. А там уж решай сама, как нам быть дальше…
Вика ничего не ответила, и Михаил воспринял это как знак: можно говорить…
— Помнишь, шесть лет назад заболела мама? Я тогда брал две недели за свой счёт, чтобы помочь отцу по хозяйству, пока мама была в больнице. Морозы стояли… А Галя… Это соседки покойной внучка. Она одна живёт… жила. С мужем разошлась, детей не было. Ну вот. Водопровод у неё замёрз. Отец попросил меня посмотреть. Там и работы-то на полчаса было… И как-то… Не знаю сам, как получилось… А потом мама позвонила: Галя ребёнка ждёт. Отец, мол, ругается, что это я виноват…
Михаил вздохнул, потом продолжил:
— Она ничего не требовала. Но я сам настоял, чтобы меня отцом записали, как положено. И хорошо, что Галя согласилась. А то сейчас бы Соня в детский дом попала — других-то родственников у неё нет, кроме меня да моих родителей. А они уже не в том возрасте, чтобы опеку на ребёнка разрешили оформить… Ну вот… А две недели назад… Галя из города возвращалась с попутной машиной. Водитель не справился с управлением. Оба погибли на месте… Что мне было делать? Дочь Соня мне как-никак.
— Что было делать? — со злостью переспросила Вика. — Меня, например, в известность поставить. Чтобы не так вот — словно обухом по голове — я бы узнала о твоих похождениях.
— Вика, — перебил её Михаил. — Можешь не верить, но не было у нас ничего больше. Я сам себя казнил за тот раз… Но ребёнок есть. И я не могу её бросить. И так матери девочка лишилась…
Вика снова усмехнулась:
— Ну да, ты всегда ответственным был…
В спальне повисло молчание… Его нарушил Михаил:
— Как ты решишь, так и будет. Скажешь, мы уйдём. Я всё понимаю, Вик. Тяжело принять чужого ребёнка. Но вдруг… вдруг ты… разрешишь Соне остаться?.. Я… сам о ней позабочусь, Вик. Просто здесь лучше для девочки, чем в деревне. Там и школу-то с садиком давно закрыли, да и детей нет, одни старики остались. Соне пенсия положена по потере кормильца, я узнавал…
Теперь Вика прервала Михаила, она даже села, повернулась к мужу и с возмущением произнесла:
— Ты серьёзно считаешь, что меня волнует только пенсия ребёнка?.. Ты меня поставил перед фактом, ты мне врал, ты меня унизил, в конце концов! И заявляешь, что у девочки будет пенсия?! Да не нужна мне никакая пенсия! Я тебя считала надёжным, верила тебе. А теперь — что? Миш, как ты этого не понимаешь?!.
Дверь спальни скрипнула, приоткрылась, в комнату заглянул Тёмка:
— Мам, пап, там… это… Соня спать хочет. Я её на Макса кровать положу, ладно?
Вика махнула рукой:
— Да делайте что хотите…
Так Соня осталась в доме Кривцовых…
Утром Вика на цыпочках вошла в комнату, где спали Артём и девочка. Женщина всматривалась в лицо этой малышки, что перевернула всю её жизнь, и чувствовала… жалость?..
Луч сонца, скользнув по подушке, запутался в пушистых волосах ребёнка, отчего они вспыхнули тёплым светом.
«Надо же, — подумала Вика, — златовласка какая»…
В первые дни вынужденного сожительства с дочерью мужа Вика держалась отстранённо, с Михаилом почти не разговаривала, Соню словно не замечала…
Примерно через неделю, возвращаясь с работы, женщина услышала отчаянный детский плач. За гаражами явно случились какие-то разборки. Заглянув за угол, Вика опешила: три соседских пацана таскали Соню за волосы, пинали, та пыталась вырваться из их цепких рук, но мальчишки держали крепко, поддавая девочке новых и новых тумаков, выкрикивая при этом:
— Подкидыш! Тебя подкинули! Рыжая д.у.р.а!
Вихрем налетела женщина на обидчиков Сони, раскидала мальчишек, те опешили и поспешили ретироваться.
— Только посмейте ещё её тронуть! — успела крикнуть вслед им Виктория Константиновна; потом присела перед плачущей девочкой, обняла её, прижала к себе…
Ребёнок вздрагивал, глотая слёзы… Вместе с ней заплакала и Вика…
— Не бойся, Сонечка, — сказала она, гладя малышку по спутавшимся волосам, — тебя больше никто не обидит…
Девочка доверчиво прижалась к Вике…
В этот момент во дворе послышался голос Тёмы:
— Соня! Ты где?! Сооо-няаа!
Вика улыбнулась:
— Вон, брат тебя зовёт. Потерял, наверное. Пойдём?
Соня кивнула. Женщина взяла её за руку, и они вместе пошли к своему подъезду…
— Тём, — позже журила Вика сына, — ну как ты мог отпустить ребёнка одного во двор? Она же здесь никого ещё не знает!
— Мам, — оправдывался Тёмка, — да я на пять минут только домой заскочил — у меня телефон на зарядке стоял. А Соне погулять захотелось… А папку на работу вызвали, у них там снова кто-то запил…
Вика вздохнула: надо что-то решать с детским садом, а то у мужа отпуск не резиновый…
После этого случая женщина словно оттаяла, а девочка, чувствуя это, стала тянуться к ней. Михаил радовался, видя, как по-матерински опекает Соню жена.
На выходные приехал старший сын, который уже был в курсе перемен в семье. Коротко хохотнув, он хлопнул отца по плечу:
— Ну, ты даёшь, батя. Что, бес в ребро?.. Да ладно, главное, мать нормально отнеслась. А я лично не против сестры. Тем более, такой рыжей…
Михаил смущённо улыбался…
Этот разговор слышала из кухни Вика. Она подошла к мужу и сыну, обняла обоих:
— Рыжие вы рыжие… Наказание моё… Идите уже за стол…
…Прошёл год. Сидя на утреннике в детском саду, Вика с гордостью смотрела на дочку, которая читала стихи:
— Я мамочку поздравлю,
И в щёчку поцелую!
И крепко-крепко обниму.
Как сильно я её люблю,
Красивую такую!
В нежно-розовом платье принцессы, которое Вика любовно выбирала для Сонечки, с кудряшками, старательно уложенными в причёску, девочка была так трогательно-прекрасна, что сердце замирало. И когда все дети понесли мамам сделанные своими руками подарки, Соня тоже подбежала к Вике, прижалась к ней, вручив открытку, на которой неровными буквами было написано:
«Милую маму с 8 Марта!»
— Доченька моя, — прошептала Вика, — как же хорошо, что ты у меня есть!
Конец.