— Ты к Кривой Варваре один не ходи. И если позовёт — в дом не заходи.
Мишка перестал грызть яблоко.
— Почему?
Баба Тоня оглянулась на соседние дворы и понизила голос:
— Потому что во время войны она детей уводила.
— Куда?
— А кто его знает… Ночью приходила, стучала в окно: «Одевай малого». Брала ребёнка за руку — и уводила.
Баба Тоня помолчала.
— Некоторые потом вернулись. А некоторые нет.
— Совсем?
— Совсем.
В этот момент калитка напротив скрипнула. На дорогу вышла Варвара Матвеевна.
Маленькая, сухая, в тёмном платке. Левую ногу волочила за собой, оставляя в пыли неровную борозду.
Она остановилась возле лавки.
— Чего языками мелете?
Баба Тоня сразу принялась перебирать горох.
— Больно надо про тебя говорить.
Варвара посмотрела на Мишку.
— Михайла, матери скажи: малины завтра принесу.
И пошла дальше. Только когда её калитка хлопнула, баба Тоня перекрестилась.
— Вот видал? Чует.
Мишка тогда посмеялся. А через неделю Варвара сама позвала его.
— Михайла! Подсоби.
У магазина стоял мешок муки. Мишка вспомнил бабу Тоню: «В дом не заходи».
— Мне домой надо.
— Так иди.
Варвара подхватила мешок сама, сделала два шага и поморщилась. Мишке стало совестно.
— Давайте уж.
Он донёс муку до её дома. Дом оказался совсем не ведьминским: чистые занавески, календула под окнами, банки сохнут на заборе.
Мишка поставил мешок на крыльцо. И вдруг из дома донёсся детский плач.
Он застыл.
Снова.
Тоненькое:
— Уа-а…
Варвара быстро открыла дверь.
— Чего стоишь?
— Там… ребёнок?
Лицо её вдруг стало жёстким.
— Домой иди.
Мишка бежал до самой своей калитки. А ночью почти не спал.
«Некоторые не вернулись» — крутилось в голове.
На следующий день любопытство победило. Он прокрался к Варвариному окну и услышал:
— Ну всё, маленький… Сейчас накормлю.
Мишка привстал на цыпочки. На столе стояла коробка, а Варвара склонилась над ней.
Он отшатнулся и зацепил ведро. Дверь тут же распахнулась.
— Ах ты шпион!
Мишка приготовился бежать. А Варвара вышла на крыльцо с серым котёнком.
— Вот твой ребёнок. Кошка бросила. Третий день из пипетки кормлю.
У Мишки запылали уши.
Варвара прищурилась:
— Ведьмы детей по пятницам едят. Сегодня вторник.
Мишка прыснул. Так они и подружились.
Он стал заходить к ней после школы. Колол щепки, таскал воду, зимой чистил дорожку до калитки.
Варвара кормила его блинами, картошкой со шкварками и ругала за двойки. Но про войну не рассказывала.
Однажды Мишка всё-таки спросил:
— Матвеевна, а правда вы детей уводили?
Ложка в её руке замерла.
— Правда.
— Куда?
— Куда надо.
— А почему некоторые не вернулись?
Она поставила перед ним тарелку.
— Ешь.
— Но…
— Мишка.
Так она произнесла его имя, что он больше не спросил.
Весной Варвара заболела. Её увезли в районную больницу, а ключ от дома оставили Мишкиной матери — кормить кота.
На третий день Мишка полез на чердак. Там он и нашёл жестяную коробку.
Фотографии. Письма.
И один маленький детский ботинок.
На первой фотографии стояла молоденькая девушка. Худая, с длинной косой.
Варвара.
А вокруг неё — дети. Четырнадцать человек.
На обороте было написано:
«Наши. Ноябрь 1942 года».
Мишка раскрыл первое письмо.
«Дорогая Варя. Не знаю, помните ли Вы меня. Я тот мальчик, которого Вы несли через болото…»
Второе:
«Тётя Варя, маму я больше не нашла. Но я выжила…»
Третье:
«У меня теперь двое сыновей. Если бы не Вы, их бы тоже не было…»
Мишка сидел прямо на пыльном полу. Потом взял маленький ботинок.
— Положи.
Он вздрогнул. Внизу стояла Варвара.
Вернулась из больницы раньше.
— Я матери твоей что сказала?
— Она меня не пускала.
— А ты?
— Сам полез.
— Паразит.
Мишка спустился. Несколько секунд стоял перед ней, не зная, с чего начать.
Потом посмотрел на старую фотографию у себя в руках.
— Матвеевна… Расскажите.
Часть 2
Варвара долго молчала. А потом села у окна.
В сорок втором ей было семнадцать. В соседнем селе немцы собирали людей перед отправкой.
Там были дети — сироты, потерявшиеся, те, у кого родителей уже не осталось. Первую девочку Варвара вывезла под грязным бельём.
Потом ещё двоих. Потом пятерых.
Ночами детей уводили через лес и болото к своим.
— Поэтому вы хромаете?
Варвара кивнула.
Во время последнего перехода их заметили. Стреляли вслед.
Варвару ранили в бедро. Её брат Степан остался прикрывать детей.
— А сам?
— Не вернулся.
Мишка посмотрел на маленький ботинок.
— А это чей?
Варвара отвернулась.
— Ванечки.
Три года. Всю дорогу просился на руки.
Он заболел ещё до перехода. И умер у Варвары на руках, когда до своих оставалось меньше километра.
Мишка молчал. Теперь он понял, откуда пошли слова: «Некоторые дети не вернулись».
— А сколько вы спасли?
— Не считала.
Мишка посчитал за неё. С учительницей истории они подняли районный архив.
Нашли документы подпольной группы. Нашли фамилию Степана.
Нашли несколько спасённых детей. И одну строчку:
«Через лесной маршрут переправлено не менее 37 несовершеннолетних».
— Тридцать семь! — Мишка ворвался к Варваре прямо в грязных ботинках. — Матвеевна, тридцать семь!
Она даже головы не подняла.
— Пол вытри сначала.
— Вы слышите?!
— Слышу.
— Тридцать семь детей!
Варвара продолжала чистить картошку.
— Значит, тридцать семь.
Мишка уставился на неё.
— Почему вы никому не рассказывали?
Она пожала плечами.
— А чего рассказывать? Война была. Каждый делал, что мог.
— Вас ведьмой называют!
— И что?
— Вам не обидно?
Варвара усмехнулась.
— Мишка, если каждому дураку объяснять, что ты не верблюд, когда жить?
К девятому мая Мишка подготовил школьный доклад. Варвара идти отказалась.
Тогда Мишкина мать просто сказала:
— Варвара Матвеевна, мне одной неудобно. Составьте компанию.
— Врёшь ведь.
— Вру.
Варвара вздохнула.
— Ладно. Пальто подай.
Когда Мишка вышел на сцену, Варвара сидела в последнем ряду. А в первом — баба Тоня.
Мишка начал без вступления:
— В нашей деревне много лет рассказывают, что одна женщина во время войны уводила по ночам детей.
В зале стало тихо.
— Это правда.
Баба Тоня подняла голову.
— Говорят ещё, что некоторые дети после этого не вернулись. И это тоже правда.
На экране появилась старая фотография. Семнадцатилетняя Варвара и дети вокруг неё.
Мишка посмотрел в зал.
— Только забыли рассказать, куда она их уводила.
И рассказал всё. Про лес, про болото, про брата Степана.
Про пулю. Про тридцать семь детей.
И про Ванечку, которого Варвара не смогла донести живым.
Потом Мишка прочитал несколько писем. Последним было письмо от дочери одного из спасённых:
«У моего отца было трое детей, семеро внуков и пятеро правнуков. Он всю жизнь помнил девушку Варю, которая вывела его из войны».
В зале кто-то заплакал. Мишка посмотрел туда, где сидела Варвара.
Она сердито вытирала глаза платком.
А потом произошло самое тяжёлое. Люди начали опускать головы.
Те самые, что годами говорили:
Кривая. Ведьма. Детей уводила.
Баба Тоня сидела совершенно белая.
После выступления она подошла к Варваре.
— Варь…
— Чего?
Тоня открыла рот. И не смогла ничего сказать.
Варвара ждала.
— Прости меня.
— За что?
— За язык мой поганый. Я ведь другим рассказывала.
Тоня опустила глаза.
— И детям рассказывала…
Варвара долго смотрела на неё.
— Ну и дура.
Баба Тоня заплакала.
— Дура.
— Чего ревёшь тогда?
— Стыдно.
Варвара вздохнула. Подвинулась на лавке.
— Садись.
И больше ничего не сказала.
После того вечера деревня будто притихла. Люди здоровались с Варварой иначе.
Мужики стали без просьбы поправлять ей забор. Соседские женщины приносили молоко, пироги, рассаду.
Она сердилась:
— Я что, помираю?
Но однажды Мишка заметил на её столе сразу четыре пирога.
— Опять принесли?
— Тащат и тащат.
— А вы выбрасывайте.
Варвара посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Еду?!
Осенью к её дому подъехала машина. Из неё вышла женщина лет шестидесяти и девочка-подросток.
— Варвара Матвеевна?
— Я.
Женщина заплакала.
— Мой отец был одним из тех детей.
Варвара замерла.
— Кто?
Женщина назвала фамилию. Варвара сразу вспомнила.
— Пашка… Рыжий такой?
— Рыжий.
— Жив?
Женщина покачала головой.
— Три года назад умер. Но прожил хорошую жизнь.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Стал инженером. Вырастил троих детей.
И подвела к Варваре девочку.
— А это его правнучка.
Варвара долго смотрела на неё.
— Как зовут?
— Варя.
Старуха вдруг отвернулась.
— Чего Варя-то?
Женщина улыбнулась сквозь слёзы.
— Прадед так хотел.
В тот вечер у Варвары в доме не хватило стульев. Соседи принесли табуретки.
Кто-то поставил самовар. Баба Тоня принесла пирог с капустой.
— Опять? — проворчала Варвара.
— Ешь.
— Тесто тяжёлое.
— Всю жизнь такое ела.
Варвара покосилась на неё.
— Всю жизнь и молчала.
Все засмеялись.
Мишка сидел возле печки и смотрел на людей. На тех самых людей, которые ещё недавно переходили на другую сторону улицы, увидев Варвару.
Теперь им было стыдно. И хорошо, что Варвара была жива.
Потому что иногда человеку нужно успеть сказать «прости» не фотографии на стене и не холодному памятнику.
А живому.
Пока он сидит напротив тебя.
Читайте ещё: Он плакал так тихо... История на реальных событиях.
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…