«А ВЫ НАС СПРОСИЛИ?»
Январь 1998 года
— Я хочу, чтобы Снежный закрыли!
Туйаара произнесла это так громко, что в клубе сразу стало тихо.
Сардаана стояла возле стола с папкой в руках.
— Ты что говоришь?!
— Правду!
>> ВСЕ СЕРИИ
Повариха вышла в проход.
— У меня дочь. Мне её кормить надо! Я полгода зарплаты не видела! Ты предлагаешь мне ещё десять лет ждать, пока здесь новый прииск откроют?!
Сардаана побледнела.
— Я предлагаю сохранить посёлок!
— А я предлагаю сначала дать людям возможность нормально жить!
Из заднего ряда крикнули:
— Правильно!
Кто-то возмутился:
— А дома куда девать?!
Начался шум.
На собрании обсуждали предложение инициативной группы добиваться приостановки ликвидации.
Сардаана подготовила обращение, собрала сведения о ремонтной мастерской, возможных заказах, затратах на котельную.
Она ожидала споров с чиновниками.
Но никак не ожидала, что против неё выступят собственные соседи.
Эрэл поднялся со стула.
— Сардаана, я за первое письмо подписывался. А сейчас у меня другая ситуация. Мне работу в Магадане предлагают. Если я из-за этой борьбы пособие или компенсацию потеряю, мне кто поможет?
— Никто вам ничего не запрещает!
— Тогда зачем требовать остановить переселение?!
Она растерялась.
Нина Николаевна осторожно вмешалась:
— Давайте разделим два вопроса. Кто хочет добиваться сохранения посёлка? И кто хочет получить возможность уехать сейчас?
Но люди уже спорили.
Күннэй сидела у окна и молчала.
Когда попросили высказаться её, она поднялась.
— Я здесь двадцать семь лет торгую. Не хочу уезжать. Но если завтра перестанут привозить хлеб, мне что делать? Людей голодом морить?
Сардаана смотрела на неё.
— Вы тоже против меня?
Күннэй устало вздохнула.
— Я не против тебя, девочка. Я за то, чтобы люди живыми отсюда выбрались, если оставаться уже нельзя.
Когда дошло до голосования, большинство присутствующих высказалось за немедленное решение вопросов переселения, а не за отсрочку закрытия ради поисков нового финансирования.
Сардаана стояла возле сцены.
Листы с расчётами вдруг показались ужасно тяжёлыми.
Нина Николаевна подошла.
— Сардаана…
— Не надо.
Она быстро собрала бумаги.
Вышла из клуба.
На крыльце её догнала Туйаара.
— Послушай…
— Что?!
— Я не хотела тебя обидеть.
Сардаана резко повернулась.
— Зато получилось!
Туйаара сжала губы.
— А ты думаешь, мне легко? Я здесь родилась. В этой школе училась. Здесь дочь родила. Но я больше не могу жить на обещаниях!
— Значит, уезжай!
Повариха отступила.
На мгновение лицо её исказилось.
Потом она тихо сказала:
— Я бы и уехала. Если бы было куда.
И пошла прочь.
Сардаана долго бродила по посёлку.
Возле старой столовой встретила Айсена.
Он ремонтировал наружный светильник.
— Собрание закончилось?
— Закончилось.
— Как прошло?
Она горько рассмеялась.
— Замечательно. Меня почти выгнали.
Айсен слез со стремянки.
— Кто?
— Все! Они хотят уехать! Представляешь?!
Он снял рукавицы.
— Представляю.
Сардаана резко подняла голову.
— Ты тоже?!
— Я хочу, чтобы мать получила нормальное жильё. А младший брат смог учиться. Здесь для него скоро школы не будет.
— Но ты говорил, что любишь Снежный!
— Люблю.
— Тогда как можно хотеть уехать?!
Айсен посмотрел на неё устало.
— Сардаана, можно любить место и понимать, что жить там больше не на что.
Она замолчала.
Он осторожно добавил:
— Ты борешься за Снежный. А люди иногда просто борются за завтрашний день.
Сардаана отвернулась.
— Ты всегда на стороне других.
— Нет. Просто не хочу тебе врать.
Вечером она пришла к Туйааре.
Повариха сидела на кухне и чистила картошку.
Увидев девушку, нахмурилась.
— Опять ругаться пришла?
— Нет.
Сардаана присела напротив.
Долго молчала.
Потом тихо спросила:
— Ты правда больше не можешь здесь жить?
Туйаара отложила нож.
— Я вчера Сайаане сказала, что на Новый год куплю ей новые сапоги. Помнишь, она всё зиму в старых ходит? А потом посчитала деньги и поняла, что даже до получки не дотянем.
Она отвернулась к окну.
— Я здесь всё люблю, Сардаана. Даже эту чёртову кухню. Но дочь люблю больше.
Сардаана опустила глаза.
Потом протянула руку и взяла нож.
— Давай картошку дочищу.
Туйаара удивилась.
— Ты же чистить не умеешь. Половину выбросишь.
— Научишь.
Повариха неожиданно улыбнулась.
И они долго сидели на кухне, чистя картошку и молча слушая, как в соседней комнате Сайаана напевает песню из старой кассеты.
Впервые Сардаана не знала, за что должна бороться дальше.
За посёлок, который любила.
Или за право людей уйти из него без унижения. И самое трудное было в том, что оба желания казались ей правильными.
