Доковылял Иван до дома Матрены и тут же сознание потерял. Прямо под окнами. Вышла девушка на крыльцо посмотреть, что там за бродяга осмелился к дому подойти и ахнула. Это же Ванька! Тощий, весь в болячках, с синюшным лицом, и все же это был ее Ванюшка!
Приложила Мотя свою шаль, уже не такую белоснежную, к лицу Ивана. Почувствовал парень запах, память о котором давал ему жизнь все эти годы, и пришел в себя. Настал тот миг, о котором они оба мечтали.\
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Был у Матрены свой огород небольшой, поэтому кое-какая еда имелась. Откармливала она своего Ванюшку похлебками, лаской и любовью своей согревала, вшей ему вывели. Вот так и вернула к жизни любимого.
Поженились молодые, стали хозяйство налаживать, братьев Ивана из интерната к себе домой забрали. Долгие годы заключения мечтал парень о том, что вот вернется он к своей любимой, и тут же все мучения закончатся. Но все тяготы были еще впереди.
Родился их первенец, мальчишка здоровенький, Костиком назвали в честь деда Матрены.
Сколько помнил себя Костя, родители окружали его любовью и теплом. Мальчик взрослел, у него появлялись друзья. Многие из них боялись своих родителей, побаивались брани и тумаков. Костик же за всю свою жизнь не знал ни материнских оплеух, ни даже отцовских грозных окриков.
Самым страшным для него было огорчить родителей. До глубины души пронзала его материнская боль. Невыносимым казалось любое расстройство отца.
Видел Костик, как голодные родители отдают ему последний кусок. Самым желанным лакомством был сахар. Когда отцу доводилось добыть немного сахару, мать нарезала ломти хлеба и посыпала их благословенными крупинками.
— Не люблю сахар, — говорил всегда Иван и делил свой сладкий хлеб между женой и сынишкой. Знал Костик, что отец лжет, но не в силах был отказаться от желанного лакомства.
Матрена пыталась хоть кусочек от своей части запихать в рот мужу, тот отказывался. Каждый из них уверял, что не любит сладкое и пытался накормить супруга. Но однажды Костик увидел, как кусочек сладкого хлеба все-таки попал матери в рот. Как прикрыла она глаза, с каким наслаждением пыталась ощутить вкус каждой крупинки.
С того дня, каждый раз, когда Костик получал сахар, он складывал по несколько сладких частичек в маленькую коробушку, чтобы подарить матери на день рождения.
А потом родилась Верочка. С ее появлением жизнь всей семьи будто окрасилась в яркие цвета. У матери на лбу разгладилась морщинка, которая, казалось, была всегда. Отец стал чаще улыбаться. В доме теперь постоянно звучал смех. Да и с каждым годом развивался колхоз, будто стряхнув с себя бремя прошлых лет, жизнь в селе налаживалась.
А Верочка… До чего прелестной была эта девчушка. Пухленькая, спокойная, улыбчивая. Она рано заговорила, рано пошла, была резвой, шустрой и общительной.
У многих друзей Костика с появлением младших братьев и сестер жизнь менялась в худшую сторону. К обычным делам по дому добавлялась забота о малышах. За их проделки всегда ругали старших. Но в его семье все было иначе. Впервые взяв Верочку на руки, мальчишка ощутил такой прилив нежности, который удивил его самого.
Конечно, иногда он вспоминал, что он “мужик” и пытался демонстрировать равнодушие. Но хватало его ненадолго. Стоило сестре протянуть к нему свои ручонки, как “мужик” таял. Ни разу он не ощутил ревности, ведь родители горячо любили их обоих.
И вот теперь Костик сидел в темном зале, а сердце его разрывалось на части. Что будет с матерью и отцом? Они, наверняка, уже все знают и вне себя от горя. Домой ему точно лучше не показываться.
Когда последний зритель вышел из зала, мальчик тоже покинул клуб. Он бесцельно бродил по улицам и рыдал. “Лучше бы мне там утонуть…» подумал Костик, но принял тяжелое решение. Надо идти домой.
Было уже далеко за полночь. Подходя к своей калитке, он увидел, как с противоположной стороны к дому направляется знакомая фигура. Отец…
Глубокое горе читалось даже по его темному силуэту. Иван стал будто меньше ростом, худее. В каждом его шаге ощущалась боль.
— Папа, — тихонько прошептал Костик, успев пожалеть о своем решении вернуться домой.
На мгновение фигура остановилась. Отец будто не понимал, кто стоит перед ним. И в ту же секунду он быстрыми шагами направился к Костику.
— Сынок, сынок, ну, слава Богу, жив…, — говорил Иван, обнимая мальчишку. Он не выпускал сына из рук, будто боялся, что он исчезнет.
— Папа, Верочка… — начал было Костик, захлебываясь слезами, но отец не дал ему договорить. Он еще крепче обнял мальчика и повел домой.
Конечно, Иван уже знал, что случилось с дочерью. Но в тот миг, несмотря на горе, он испытывал невероятное облегчение от того, что сын остался жив. Матрена, увидев мальчика, протянула к нему руки, и Костик кинулся в материнские объятия.
Никто его не винил, ни слова упрека, и оттого ему было еще тяжелее. Не будет Костику ни заслуженной, как ему казалось, кары, ни искупления.
С уходом Верочки дом покинули радость и счастье. Здесь больше никто не улыбался и не смеялся.
Всеми силами поддерживали Матрену сын и муж, но, казалось, солнце навеки зашло для нее.
Шли годы, жизнь не была уже настолько тяжелой. Голод и лишения остались в прошлом, но ничто не могло вернуть матери улыбку. А потом у Моти и Ивана родилась Надежда. С ее появлением дышать стало легче.
Наденька была совсем другой. Они ничем не напоминала шкодную, озорную Верочку, но ее рождение вернуло в дом счастье.
Но даже повзрослевший Костя не мог простить себе гибели сестры. Он женился, завел семью. Свою первую дочь он назвал Верочкой. С малых лет девочка знала, что носит имя той, кого ее отец любил всем сердцем. Дочка Вера стала его любимицей, несмотря на то, что в семье были еще дети.
И все-таки вину и боль Константин пронес через всю свою жизнь. Ничто не могло восполнить в его сердце ту пустоту, что появилась в день гибели малышки. Воспоминания терзали его каждый день, и однажды он самовольно ушел из жизни.
Смерть Кости стала страшным ударом для матери. Она ушла за сыном через несколько недель. На последнем вздохе она шептала имя “Вера, Верочка”. Возможно, звала она внучку, а, может быть, вспоминала любимую дочку.
Всего на год пережил супругу Иван. Он не представлял своей жизни без Моти. В последние минуты он держал в руках семейную реликвию — ту самую белую пушистую шаль. Как и прежде, он укрывал ею лицо, вдыхал тот самый запах.
ЭПИЛОГ
Несмотря на потери, у Ивана и Матрены осталось немало внуков и правнуков. Но мало кто из молодых впечатлялся историей бабушки и дедушки. Ведь колесо современной жизни крутит так, что порой нет и минуты, чтобы остановиться и вспомнить о предках.
Вот только повзрослевшая Верочка любила рассматривать старые фотографии и читать пожелтевшие письма на тонкой бумаге. Историю Ивана и Матрены она знала наизусть, хотя и терялась в датах, годах, очередности событий.
Этот интерес поддерживала и ее тетя Надя. Большая часть семейного архива хранилась именно у нее. Однажды, рассматривая старый альбом, Вера наткнулась на фотографию, где ее отец в возрасте десяти лет держал на руках сестренку.
— Он до последнего дня винил себя в ее гибели, — прошептала Надежда, проведя пальцем по снимку — это его и сгубило.
– И это чувство вины было самым страшным его наказанием… — согласилась дочь Константина.
Рассказ основан на реальных событиях, спасибо моей подписчице за историю.