История основана на реальных событиях. Продолжение рассказа «За порогом крестьянского дома».
Здесь главный герой — Леонид, сын Анны и Тимофея.
1945 год. Пошехонье
Леонид задумчиво проводил рукой по старой отцовской гармони. Он вспоминал, как будучи ребенком хотел научиться играть и отец вроде бы взялся за обучение, но вскоре уже сердился.
— Ты не научишься никогда! Нет у тебя способностей, — злился Тимофей.
Отец у него был хороший, работящий, все его уважали. Но вот не хватало у него терпения учить сына играть на инструменте.
Тогда Лёнька, таская из дома батькину брагу или немного муки, пшена и соли, бегал к одному старику на соседней улице и тот учил его играть на гармони. Лёнька хотел доказать своему отцу, что он у него есть способности, что он такой же, как папа… И он научился! И так хорошо играл, что когда в парке перед девчатами выступал, его увидел директор местного театра и пригласил Леонида сыграть на сцене для женщин, ожидающих своих мужей, сыновей и братьев с фронта.
Он попросил тогда отца и мать прийти на концерт.
— Какой концерт? — удивился Тимофей.
— Я играть научился. Меня Борисыч учил и гармонь свою дал, — гордо ответил пятнадцатилетний мальчишка. — Мама, папа, приходите в субботу к семнадцати часам.
А в субботний вечер Тимофей, глядя на сцену, плакал. Леонид играл то задорные мелодии, то грустные, прошибающие на слёзы.
Подойдя после концерта, Тимофей попросил у сына прощения:
— Прости, сынок. Ошибался я. Не прав был. Ты еще лучше меня владеешь этим инструментом.
— Ведь я твой сын, папа, — подмигнул ему Лёня. — А меня позвали в театр работать. Буду выступать вместе с эвакуированными артистами из Ленинграда.
С тех пор Леонид стал выступать в театре, получая приличные деньги за это. Порой заработок превышал доход отца, хоть это и было во время Великой Отечественной.
От девчонок отбоя не было и в семнадцать лет молодой парнишка сам влюбился. В ту, которая была старше его на восемь лет. Ему казалось, что это была настоящая обоюдная любовь. А Анна, её звали так же, как и мать Леонида, просто искала своё женское счастье. Да, у них была большая разница в возрасте, но в 1945 году не многие мужчины вернулись домой и на всех одиноких женщин их не хватало…
Когда в конце 1945 года из-за несчастного случая ушел из жизни Тимофей, в тот день Лёня должен был выступать.
Со слезами на глазах он смотрел на отцовскую старую гармонь, вспоминая, как тот играл для матери.
— Сынок, — Анна вошла в комнату и посмотрел на него печальным взглядом. На голове у неё был повязан черный платок, уголки губ были опущены, и из прекрасных голубых глаз будто бы жизнь ушла. — Ты должен это сделать, как бы не было больно и грустно. Оставь свою печаль здесь, не выноси её за порог дома. Сыграй сегодня в память об отце, посвяти ему это выступление.
И он играл. Так играл, что ему все аплодировали, но мало кто заметил жгучие слезы на глазах молодого парнишки, который думал в тот момент об отце…А в конце он сыграл старую любимую песню Тимофея.
****
1946 год.
— Мама, помнишь я отсылал свои рисунки в художественное училище? — Леонид радостно потирал руки. — Меня приняли!
— И что же теперь? Ты уедешь? — его мать Анна расстроилась. Страшно ей было отпускать сына. Один он у нее остался — о старшем Анатолии, без вести пропавшем в 1942 году, ведь так и не было вестей, и надежды никакой уже не оставалось.
— Мама, ну конечно, я уеду учиться, но не брошу тебя, ты не думай. При любой возможности приезжать буду. На каникулы уж точно!
Анна вздохнула. Может быть это и к лучшему? Подальше от своей зазнобы уедет и девчонку по возрасту приглядит. Не нравилась ей её тезка Анна, которую многие Нюрой называли, и Лёня в том числе. Взрослая ведь уже, двадцать шестой год пошёл, чего к парню прицепилась? А он будто разум потерял.
— Только вот как же с Нюрой быть? — он вдруг огорчился.
— Ничего, подождет тебя. Если умная женщина, то поймет, что тебе учиться надо.
Нюра, конечно, в восторге не была, но видя глаза своего возлюбленного, смирилась. И вскоре Леонид отбыл на учёбу в село Красное на Волге на пароходе.
***
Только не попал парнишка по месту назначения. Судно к пристани не подошло, потому что на ней завязалась драка, несмотря на промозглый проливной дождь. Было много шума, милиция набежала. Пароход пошел дальше и Лёня, вышедший на пристани в другом населенном пункте, побрел на станцию. От скуки начал там играть на гармони, как вдруг к нему подошел мужчина с разговором:
— Эх, как играешь, аж душа поёт. Откуда же ты будешь такой, парень? Местный?
— Нет, — покачал головой Леонид и улыбнулся. — Из Пошехонье. В Красное на Волге плыл, да к пристани встань не могли, пришлось вот здесь выйти.
— И чего же там, в Красном?
— Учиться буду в художественном училище.
— Значит, ты еще и художник? — мужчина присел рядом. — Талантливый человек талантлив во всём, так?
— Пока не знаю, — пожал плечами Лёня. — Может и не такой талантливый. Батька мой покойный на гармони славно играл, вот и я научился, чтобы быть ему под стать. В театре местном играл с эвакуированными артистами.
— Здорово! Послушай, неизвестно еще, поступишь ты или нет, а я вот тебе что предлагаю… Иди ко мне на фабрику работать в цех, а по праздникам будешь в актовом зале концерты для рабочих и их семей давать. Будешь нашим фабричным артистом. Комнату тебе отдельную выделим, с мебелью. Питаться будешь в столовой, ну и оклад, само собой, хороший будет. Позволь представиться — Михаил Семенович, директор. — Он протянул руку.
Леонид задумался. Предложение было заманчивым. Неизвестно еще будет ли общежитие в художественном училище и какие там условия, а здесь прям отдельную комнату предлагают, на питание тратится не нужно будет. К тому же на фабрике можно денег заработать и с Нюркой свадьбу сыграть. В училище он всегда успеет поступить, да и сомневаться он вдруг начал: может неспроста не смогли к пристани подойти? Может не случайным была та драка на ней и промозглый проливной дождь?
— А по рукам! — он протянул свою руку Михаилу Семеновичу.
***
Два месяца он работал на фабрике, играл в актовом зале по выходным и по праздникам. Комнату ему и правда выделили, с мебелью, как и обещали. Только не один он там жил, а вместе поваром Василием. Так что слукавил немного директор, когда говорил про отдельную комнату.
Домой он первым делом написал, сообщил, что планы изменились. И Нюре не забыл весточку послать. А через два месяца она и сама приехала..
— Зачем ты здесь? — удивился Леонид. — Почему не предупредила.
— Я за тобой приехала, — Нюра смотрела ему в глаза, не отводя взгляд. Тихо и настойчиво она произнесла: — Ты не можешь больше здесь оставаться. Ты должен вернуться домой и жениться на мне.
— Подожди, мы же договаривались, — запротестовал паренек. — Я накоплю денег на свадьбу, возьму отпуск, приеду и поженимся, а там комнату попросим отдельную или сами снимем.
— Нельзя больше ждать. Ребенок у нас будет. И жить я здесь не намерена — у меня в Пошехонье родня, да и у тебя там мама и бабушка. Они помогут с дитём. Это лучше, чем по комнатам съемным скитаться. Да и что я здесь буду делать? В четырех стенах сидеть с ребенком и ждать тебя? Нет, Лёнечка, ты должен выбрать — или едешь со мной в Пошехонье, или оставайся здесь и забудь меня… Нас, — поправила она сама себя, положив руку на живот.
****
Через две недели Лёня, получив расчет, покидал фабричную территорию навсегда. Он уезжал домой к матери, и туда, где его ждала Нюра и их будущий ребенок.
В положенный срок у Леонида родился сын. Он дал ему имя в честь своего старшего брата, пропавшего без вести в 1942 году, назвав его Анатолием.
И вроде бы всё у них с Нюрой хорошо было, мать смирилась с тем, что невестка, которая была ей не по вкусу, в дом пришла. Уж вышло так, ничего не изменить. Видела Анна, что у молодых всё ладится, вот и решила — пусть живут. а она лезть не будет. Главное, что любовь меж ними есть, а возраст… Это ведь не самое главное.
Но недолго Леонид наслаждался отцовством и семейной жизнью — вскоре пришла ему повестка в армию. Это было очень некстати, потому что на душе было беспокойно. С недавних пор заметил он, как его жене оказывает знаки внимания некий Виктор, служивый в органах.
— Что ему надо от тебя? Почему он тебя до дома довёл? — сердился Лёня, когда Виктор в очередной раз проводил его жену до дома с работы. Он увидел их в окно. — Зачем ты даёшь людям повод для сплетен?
— Повод для сплетен всегда найдется, — ответила Нюра, принимая из рук Леонида ребенка. — А Витя — мой одноклассник, нам было просто по пути, он живет на соседней улице. Или ты меня ревнуешь?
— Просто не хочу, чтобы люди языком чесали и обсуждали — кто же тебя до дома провожает? Да и вообще, держалась бы ты от него подальше. Он из органов, а это не лучшая компания.
— Знаешь что! Я же не ревную тебя к твоим коллегам в ансамбле. Разве у тебя в театре мало девчат? — рассердилась Нюра.
Маленький Толик расплакался и Анна вышла из своей комнаты, сердито глядя на молодых.
— Чего расшумелись? Ребёнка напугали. А дети ведь всё чувствуют. Хватит ссориться, садитесь оба за стол. Мы с бабушкой сегодня вареников настряпали.
Они притихли, так как не решались спорить с Анной. С тех пор, как умер отец Леонида, она стала главой семьи. Высокая, стройная и красивая женщина умела всё взять в свои руки. Даже её свекровь Пелагея никогда с ней не спорила.
***
И вот теперь, когда вокруг Нюрки ужом вьётся этот Виктор, Лёню призвали на службу.
Ему обещали, что отправят служить в Московскую область, но закинули аж на Дальний Восток. Как он чуть позже узнал — стараниями Виктора. Именно во время службы ему пришло письмо от матери, в котором она сообщала, что через два месяца после его отъезда Нюра забрала сына и ушла. Говорят, она с Виктором теперь живет. И не просто так на Дальнем Востоке служит Леонид — Виктор похлопотал.
Он не хотел этому верить, но мать разве будет его обманывать?
Вскоре и от самой Нюры письмо пришло. Оно было каким-то неоднозначным. Было много нежности в том письме, сожаления, но в то же время в строках были болезненные для него слова. Нюра писала, что теперь она живёт с Виктором, что так нужно. Так правильнее будет. А он еще молодой и найдет свою судьбу и свою любовь.
— Она не могла так сама поступить! — плакал взрослый парень, сидя в казарме рядом с сослуживцем. — Это он! Он её как-то заставил уйти от меня. Знаю я таких людей, как Виктор. Они будто клещами в человека вцепляются и подчиняют его волю.
— Что делать теперь будешь? — спросил его сослуживец.
— Ничего. Служить…
****
И он с тех пор решил посвятить свою жизнь службе в армии. Домой он не спешил возвращаться, слишком болезненными были воспоминания. Писал матери длинные письма, но в Пошехонье его не тянуло. Душа ныла, когда он думал о своей жене и о своем сыне. Бороться было бесполезно в то время. Кто он, а кто Виктор… Этот же сразу его в лагеря под каким-нибудь предлогом упечет. Да вдруг и правда Нюра его любит и брак с Леонидом был ошибкой?
После службы он поступил в Омское танко-техническое училище, а после во время корейской войны ремонтировал танки и был механиком-водителем. Затем Леонида перевели в Калининград, дав месяц отпуска. Вот по дороге на новое место службы Леонид и решил заехать в Пошехонье к матери и наконец разрешить вопрос с женой.
В первый вечер своего приезда домой он взял отцовскую гармонь и сел во дворе, наигрывая старую мелодию. Вдруг он услышал скрип калитки. Подняв голову, Леонид замер — стояла его жена и семилетний мальчишка рядом с ней с интересом на него смотрел. Несколько лет он не видел своего сына, только на фотографиях, которые ему иногда присылала Нюра. Как он подозревал — втайне от Виктора.
— Вот, Толик, это твой отец, — она подтолкнула мальчика вперед, а тот неуверенно подошел к Леониду.
— Ну здравствуй, сынок. Давай знакомиться…
Они просидели во дворе пару часов. Леонид настоял на том, чтобы Толик остался ночевать в его доме. Он знал, что время от времени Нюра приводит мальчишку к его матери и бабушке, и те охотно оставляют его у себя на ночь или на выходные. Он был благодарен Нюре, что она не лишила Толика общению с родными по линии родного отца.
Они избегали главного разговора, но рано или поздно он должен был состоятся.
— Нам надо развестись, — наконец произнесла Нюра.
Леонид кивнул. Да, надо. Несколько лет разлуки, у неё другой мужчина, другой дом, да и он уже утратил все чувства к ней. Осталась только жалость, потому что глаза его жены были печальными. Лёня подумал, что она возможно несчастна с Виктором.
— Он не обижает Толика?
— Нет, — покачала головой Нюра. — Как к родному сыну относится. Правда, ты не думай. Не плохой он человек, и меня любит.
— Как и раньше, я буду продолжать платить алименты, деньги будешь по-прежнему получать переводом.
— Почему переводом? Ты разве не насовсем приехал?
— Нет, через месяц я уезжаю в Калининград. Нюра, скажи, а почему у вас с Витей нет больше детей?
— Не знаю. Не получается у нас…
Нюра встала и подошла к калитке, затем, обернувшись, тихо произнесла:
— Виктор поможет нам с разводом. Я сообщу, когда надо будет подписать документы.
****
Через три недели их развели, как раз оставалось два дня до его отъезда. Леониду не очень хотелось уезжать. По вечерам он садился и играл на гармони, а рядом сидел и слушал, затаив дыхание, его сын. Он будет скучать по Толику, по маме и бабушке, но служба не ждет.
Последние двое суток его пребывания в Пошехонье Толик провёл с отцом. А потом пришла пора прощаться.
— Я не пойду провожать тебя на вокзал, — сказала мать. — Здесь попрощаемся. Боюсь, сердце моё не выдержит, когда поезд будет увозить тебя.
— Мама, я приеду скоро. Будет следующий отпуск и я приеду, — обещал он.
— Как будто не было этого месяца, пролетели дни будто минуты. — махнула рукой в досаде Анна.
— В следующем году постараюсь взять два месяца отпуска, — он поцеловал мать и бабушку Пелагею, которая перекрестила его на дорожку.
С Толиком он простился утром, когда тот убегал в школу.
Немноголюдный перрон, поезд вот-вот отправится, издав прощальный гудок. Как вдруг он услышал своё имя: по перрону бежала Нюра. Она звала его и голос был плачущим.
Стоя на площадке в тамбуре, Леонид почувствовал, как тронулся состав и стал набирать скорость. А Нюра всё бежала и бежала, спотыкаясь, чуть не падая, отчаянно крича его имя. Лёня перевёл взгляд на здание вокзала и увидел, как на углу стоит Виктор и со злостью смотрит на них.
Леонид прошел в вагон, услышав лязг закрывающейся двери. Это был звук закрытой страницы его жизни. Слеза заструилась по его щеке. Было жаль Нюру. Чем же взял её Виктор? Как же заставил жить с ним? Что будет с ней, когда поезд скроется за горизонтом и она увидит того, с кем живёт?
Но и выйти к ней он не мог. Во-первых, он понял, что не любит её больше, а на жалости далеко не уйдешь. Во-вторых он служивый человек и ему надо вовремя явиться в часть. Ну а в-третьих, он не имел право обрекать Нюру и сына на неприятности. А они бы непременно были бы… А ведь он предупреждал жену, чтобы она не общалась с Виктором, держалась от него в сторонке. Он знал, он чувствовал, что будут от него неприятности.
Леонид решил, что пусть лучше мать с сыном будут к нему приезжать, но сюда он не вернется. Не хочет больше видеть Нюру и бередить старые раны.
Знал бы он, что увидит её еще раз, но при таких обстоятельствах, которые ему бы и в страшном сне не приснились.
Леонид не приезжал больше в Пошехонье. К нему ездила Анна сама, беря с собой внука Толика.
Служил он недолго в Калининграде. В 1960 году при Хрущевском сокращении армии его отправили в запас в звании старшего лейтенанта.
Ему и другим служивым предложили выбирать любой город для дальнейшего проживания, кроме Москвы, Ленинграда и Киева. Он с друзьями выбрал Кишинёв.
Леониду дали двухкомнатную квартиру, хоть еще и не женат он был и жил один. Своего рода компенсация.
В Кишинёве он поступил в училище виноделия. Его, как сокращенного из армии, приняли без всяких конкурсов и экзаменов.
И вот первый учебный день. Лёня сел за парту и усмехнулся, оглянувшись — вокруг были совсем молоденькие ребята, юнцы. А ему уже тридцать два года и жизненный опыт он успел приобрести.
— А вы кто? — хорошенькая светловолосая девушка с зеленоватыми глазами тихонько спросила у него.
— Как кто? Студент, — улыбнулся он.
— Я думала, что преподаватель. Хотя… Для преподавателя вы молоды, а для студента вроде уже взрослый.
— А я посередине, — рассмеялся Лёня. — Возрастной студент. Меня Леонидом зовут.
— А я Тоня.
— Очень приятно, Тоня. Будем с вами соседями по парте, а там глядишь, я на вас женюсь.
— А вы нахал, — нахмурилась она. Но глядя на его задорную и озорную улыбку, прыснула от смеха.
А к концу дня они перешли на «ты» и он понял, что его будто магнитом притягивает к этой девушке. Такая молодая, легкая, тоненькая, будто тростиночка. Светлые русые волосы аккуратно заплетены, красивые зеленые глаза смотрели на этот мир наивно, будто в ожидании какого-то чуда.
— Сколько лет тебе, Тоня? — спросил он, когда занятия закончились и они стали собирать тетради.
— Двадцать. А тебе?
— А мне тридцать два.
— Не верю! — засомневалась она. — Мне кажется, ты обманываешь и тебе лет двадцать пять.
— Хотелось бы, но нет. Тоня, а давай я тебя провожу до дома. Ты ведь хотела в библиотеку зайти, так я помогу книги донести. Где ты живешь?
— В общежитии…
****
Шли они долго, неспеша. Тоня рассказывала, что отец её погиб в Великую Отечественную, что жила она с матерью и теткой с её тремя детьми в селе Маресьево. Жили очень тяжело, голодали, ели лебеду и другие съедобные травы. После школы она уехала из деревни к старшей двоюродной сестре, которая жила в Измаиле. Сестра замуж вышла, детей двух родила. Вот Тоня и нянчилась с ними. А этим летом увидела она объявление в газете, что в училище города Кишинёв объявляется набор учащихся. Дают общежитие, есть возможность и подрабатывать.
Вот собралась Тоня, приехала и поступила. Место в общежитии дали, работу на заводе, правда, разнорабочей, пока специальность не освоила.
Леонид тоже о себе рассказал. Такие глаза печальные у Тони были, когда она его слушала… Но вот эти разговоры привели к тому, что двое сблизились и теперь не просто сидели за одной партой в училище, но и ходили гулять вместе по вечерам, по выходным. А еще Лёня играл на гармони те мелодии и песни, с которыми выступал в Пошехонье. Под звуки играющей гармони он видел и улыбку Тони, и её слезы, и печаль, и радость.
Долго они за ручку не ходили, закрутилось всё очень быстро. И Тоня и Леонид понимали — они влюбились. К концу осени сыграли скромную свадьбу.
А чуть позже пришло печальное известие — умерла Пелагея. Ей было 105 лет.
Анна переехала к сыну и невестке в Кишинёв и помогала молодым.
В 1962 году у Лёни и Тони родилась девочка Наташа, а спустя два года в 1964 и сын Александр. Про первого сына он тоже не забывал, исправно присылал деньги на его содержание.
Дети росли под присмотром Анны, пока их родители учились и работали. После окончания училища они поступили в Кишинёвский государственный университет, продолжая повышать свой уровень знаний. Работали на коньячном заводе и не всё Леониду там нравилось…
***
Беда пришла, откуда они не ждали. Звонок в квартире раздался глубокой ночью. Подойдя к телефону, Леонид застыл с трубкой в руках, услышав голос бывшей жены Нюры.
— Лёня, Лёня, беда!
— Что случилось, Нюра? Что-то с Толиком? — он почувствовал ком в горле, задерживающий дыхание.
— Я… — она всхлипывала в трубку и завывала. — Мы.. Мы с Витей ему мотоцикл подарили на день рождения неделю назад. Он катался на нем, радовался, как мальчишка. А сегодня мне сообщили, что он рассекал на нём за городом и разбился. Нет больше нашего Толика!
Трубка выпала из рук Леонида, он сполз по стене на пол и, сжав руками голову, стал раскачиваться из стороны в сторону. Закапризничал проснувшийся двухлетний Сашенька, в коридор вышла заспанные мать и жена. Увидев сына, сидевшим на полу, она поняла, что стряслось несчастье. Взяв трубку, Анна поднесла к уху её и услышала рыдания бывшей невестки…
В 1966 году Леонид потерял своего первенца. Он летал на похороны, виделся с Нюрой, на которую страшно было смотреть. Толик — её единственный ребенок. Нюре было сорок пять лет, она некогда была очень красивой женщиной, но от горя будто лет на десять постарела… Виктор стоял рядом и поддерживал жену, но она смотрела на него безразлично, пустым взглядом. И с сожалением, будто извиняясь, глядела на Леонида и Анну, стоявших рядом на погосте.
А спустя полгода она узнал от знакомого из Пошехонья, что его бывшая жена умерла. Не выдержала потери сына…
****
1968 год.
— Лёня, тут люди пришли, сказали, что за тобой, — Тоня со страхом смотрела на своего мужа, боясь оглянуться за спину, где маячили двое военных.
Анна обеспокоенно подскочила и встала возле сына, но один из прибывших приставил руку к козырьку и произнес:
— Товарищ старший лейтенант, вас вызывает к себе товарищ полковник.
— Ребята, вы что-то перепутали. Я уже восемь лет как не имею отношения к службе. — недоуменно посмотрел на них Леонид.
— Дело особой важности. Я бы еще попросил, чтобы ваши домашние никому не говорили о нашем приходе.
Леонид понимал, что дело и правда важное. Благо детей не было дома, они в садике находились. А мать и жена молчать умеют.
— Пять минут и я готов, — ответил он и прошел в комнату, чтобы переодеться.
Интуитивно он чувствовал, что это связано с Чехословакией. Других значимых и громких событий не было.
Он оказался прав. Товарищ полковник решил призвать старшего лейтенанта, находящегося в запасе, вновь на службу. Туда его не отправили, но он участвовал в расконсервации танков, которые даже считались неисправными. Проявив свои знания, он смог восстановить целую дивизию, наладив их работоспособность, устранив проблему в генераторах.
— С присвоением нового звания, товарищ капитан, — жал ему руку полковник. — Ну что, продолжишь службу в армии?
— Вынужден отказаться, — покачал головой Леонид. — За звание, конечно, спасибо, но мне это теперь не нужно. У меня семья, дети, мать пожилая на руках.
Как бы не уговаривали его, но Леонид не соглашался. На службу он пошел, чтобы пережить несчастный брак, а теперь, когда он счастлив и рядом любимая жена, растут детишки, не нужно ему это всё. Своё дело он сделал, долг перед страной выполнил, который от него требовали, а больше он никому ничем не обязан.
***
1970 год.
Леонид по прежнему работал на заводе, но видел, какие дела там творятся. Ему давно не нравилось, что продукцию тащили с завода, но когда стали её воровать цистернами, молчать не мог. Стал возмущаться. Не мог Леонид забыть и тот день, когда перед проверкой коньяк сливали в канализационные трубы, а рабочие плакали, глядя на то, как уничтожается продукт их трудов. Но это были специально изготовленные излишки, которые вороватые начальники собирались вывезти с завода, да не успевали.
Когда приехала комиссия, Леонид порывался всё рассказать. Его слушали, но не очень внимательно. А на следующий день к нему пожаловал человек в строгом костюме.
— Леонид Тимофеевич, благодарен вам за бдительность, мы примем меры. И у меня к вам предложение.
— Какое же? — усмехнулся Леонид.
Он уже понимал, кто к нему пожаловал. Человек из власти.
— Такое, от которого вы не можете отказаться. В Ивановской области, в Кинешме, строится такой же завод. Мы предлагаем вам участвовать в его строительстве, точнее, возглавить процесс работы. Вы, как человек с высшим образованием, деятельный и трудолюбивый, как никто другой подходите на эту должность.
— Что так, мешаю вам? — Леонид вновь усмехнулся и посмотрел на своего собеседника.
А тот смекнул что к чему. Глаза его сперва забегали, но потом мужчина взял себя в руки.
— Вам дадут там квартиру.
— Мне и здесь неплохо, к тому же мама пожилая, не хочу её перевозить в другой город.
— Мама пусть остается, зачем тревожить пожилого человека? Мы поспособствуем, чтобы эту квартиру обменять на большую в Кинешме. А вы поезжайте. Документы мы подготовим. Не стоит противиться, подумайте о жене и своих детях. У вас ведь дочка в первый класс пошла и сынок в садик ходит, так? А детишки нынче часто болеют…
Это был намек и Леонид был умным человеком, чтобы не понять…
С Тоней и Наташей они уехали в Кинешму, где им и правда предоставили жилье, а Анна и Саша остались в Кишинёве на время. Нужно было подготовится, попробовать обменять квартиру. Это, кстати, обещал взять на себя человек из райкома.
Через год Анна с Сашей переехали в Кинешму, заполучив хорошую квартиру путем обмена, в чем помогли те, кто сослал в Ивановскую область Леонида. Подальше от их делишек.
С одной стороны Леонид был доволен — он и его дети обеспечены жильём. Но больше чувствовал досаду от того, что был вынужден переехать из солнечного Кишенёва в Ивановскую область. К тому же он понимал, что этот завод никогда не достроится. Откуда здесь виноградники? Он не смог победить коньячную мафию, и от него просто избавились, заставив его замолчать угрозами, правда компенсировав все неудобства жильем.
Конечно, потом он не раз подумает о том, что всё к лучшему. Особенно после развала Советского Союза.
Но нет-нет, он вспоминал солнечную Молдавию, молодые годы, когда он познакомился со своей женой, доставал гармонь и играл давно вызубренные на зубок песни.
ЭПИЛОГ
Анна ушла из жизни в 1989 году в окружении близких и родных. Тоня и Леонид прожили счастливую жизнь, их брак продлился 57 лет.
Несмотря на то, что Антонина была младше мужа на двенадцать лет, она ушла из жизни в 2017 году. В Рождество…
Леонид ушел из жизни в середине августа 2023 года. Он мечтал дожить до ста лет, но не смог, не хватило пяти лет. Но его жизнь была яркой, насыщенной, он оставил о себе только светлые воспоминания.
А его дети Наталья и Александр и поведали нам его историю…
Благодарю за прочтение.
Автор Хельга