В день приезда Егор так и не пошел к дочери, решил, что появится у них позже. Весь вечер разговаривал с Таисией Степановной, вкратце рассказал, что в разводе и что приехал навестить дочку.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Озлобился поди? – спросила хозяйка, сочувствуя Егору.
— Было, злой ходил, всех ненавидел, думал, запью, но спасибо, друзья, родственники поддержали, да еще Вера Соболева…
— А это кто?
— Это старшая сестра бывшей жены.
— Во как, на твоей, значит, стороне, — хозяйка была удивлена и не скрывала эмоций, — справедливая женщина, поняла, за кого заступаться надо, обиду твою поняла, да и сам ты, видно, человек неплохой, только потерянный немного.
— Это как?
— Ну, не знаешь ты, как дальше быть, потерял прежнюю жизнь…
— Это правда, раздавила она меня своим… решением, как последнюю букашку…
— Не-ее, ты не букашка, ты мужчина, — Таисия окинула его взглядом, — при всех достоинствах причем, точно не пропадешь… надо только избавиться от тяжелых мыслей, сразу легче станет.
Послышался лай собаки. – Чего там Шарик буянит? – хозяйка встала, опираясь рукой на стол, вышла, посмотреть.
В открытое окно Егор услышал, как она кого-то отчитывала. – Слушай, Николаич, ты сюда ходишь, будто у меня склад. Уж обзаведись тележкой, раз мусор в мешке вынести не можешь… ишь, тележка ему понадобилась… ладно уж, бери.
— Я верну, Тася, верну, обещаю…
— Вот и верни. Вот сюда под навес поставишь и можешь мне не докладывать.
— Ой чего-то в горле пересохло, дай глотнуть.
— Вон колодец, иди, глотни, а мне некогда…
— А чего у тебя?
— Гость у меня.
— А-ааа.
— Б-эээ, передразнила Таисия и ушла в дом.
— Ну вот, Егор, как тебя по отчеству…
— Александрович. Да уж лучше просто Егор.
— Ну так вот, Егор, в жизни всякое бывает, мы с тобой, можно сказать, друзья по несчастью, только у меня всё в прошлом, а у тебя еще болит.
— Это как?
— Так от меня тоже муж ушел, двадцать лет уж прошло. Загулял, собака, а я скандал учинила, а он обиделся, вещички собрал, дескать, там его ждут. Ну ладно, иди, говорю, и больше не приходи. Развелись мы с ним. Думала, одна останусь. А тут через год человек хороший ко мне посватался, и у меня как второе дыхание открылось, жизнь продолжается, значит. А этот человек, Павел Иванович, заболел и сказал мне, что не хочет обременять, что ему года три осталось. А я ему сказала: сколько проживем, наперед ничего неизвестно.
И что ты думаешь? Вышла я за него, и прожили мы душа в душу пятнадцать лет. Болел он, конечно, поддерживала, как могла, а он и сам руки не опускал. Да такой он хозяйственный… но не это главное… как же он меня любил! Голубушкой называл, помогал во всем… вон тот гараж его рук дело, а та сарайка – тоже он сделал, Павел Иванович мой, — Таисия тяжело вздохнула. – Не хватает мне его, три года как нет Паши. Вот так, с первым мужиком мучилась, караулила его, тряслась, чтобы не изменял, а как за Пашу вышла, так, можно сказать, барыней прожила.
Егора даже в пот бросило, так он проникся рассказом. – Жаль, что нет его, видно, хороший человек был…
— Ой, еще как жаль, память хорошую оставил.
— А первый муж как? Жив?
— Жив, чего ему сделается…
— У вас общие дети… общается с ними?
— С кем? С детьми? Да на кой он им нужен? Ну внукам еще там подарки, это ладно, а дети не сильно-то его празднуют.
— Ну понятно, значит не общаетесь…
— С кем? С Валеркой что ли? Да вон… только что приходил, вечно ему чего-нибудь надо.
Егор был в недоумении. – Кто приходил? Муж бывший?
— Ну да. Снова причину нашел, чтобы ко мне припереться, я уж сколь раз говорила: живешь со своей Машкой, ну так и живи, а ко мне нечего ходить. А ведь он все равно прется, собака такая.
— Это вот который тележку просил?
— Да он, конечно, лысый такой, растерял все перья к старости, а раньше-то грудь колесом, ну первый парень… был.
Егор рассмеялся, громко и от души рассмеялся. Впервые за этот год он хохотал над чужой ситуацией. – Таисия Степановна, так он, получается, до сих пор сохнет, может и любит вас.
— Чур меня, не надо мне его любовь, все в прошлом. У меня только Паша мой перед глазами, вот человек был. А Валерка пусть с Машкой живет, хоть и цапаются они меж собой.
Вдоволь наговорившись и насмеявшись, Егор пошел спать. Вспомнил прошедший день, встречу с художницей Кариной – улыбнулся. «Приятная девушка», — подумал он. Вспомнил женщину из администрации – нет приятных воспоминаний. Ну что же, люди разные встречаются, видимо, слишком она подозрительная эта дама из администрации.
Он уже мысленно представлял следующий день, как принесет Лиде подарок, как обнимет дочку, а потом они уйдут… должно же здесь быть какое-то кафе, пусть даже самое маленькое, главное, увидеть ее.
С этими мыслями и уснул.
Проснулся рано. Непривычно, не дома ведь, хоть и хозяйка хорошая. Таисия уже крутилась у плиты, готовила завтрак. Егор, умывшись, с удовольствием сел за стол и охотно поел.
Он уже собрался идти, когда подъехала полицейская машина.
— Ерофеев Егор Александрович?
— Да. – Он удивился, что здесь, в незнакомом поселке, его уже знают и им интересуется полиция. – А что такое?
— Проедем с нами.
— А что случилось-то?
— Вы человек приезжий, по повестке вызывать нет резона, а побеседовать надо.
— А причину можете сказать? Мне к дочери надо, у нее день рождения сегодня.
— Успеете, день большой.
Таисия Степановна обескураженно смотрела вслед машине. – Это чего было? Это за что? Кого у себя принимала? Он что, аферист какой?
— Тася, это я, тележку тебе прикатил, — у ворот появился Валерий, бывший муж Таисии.
— Ой тебя только не хватало, ну чего таскаешься сюда? Заросла твоя тропинка давно, иди вон к Машке, заждалась поди.
— Ну чё ты сразу? Я может со всей душой…
— Мне твоя душа двадцать лет назад нужна была, а теперь не надо мне ни души твоей, ни твоего тела… ступай домой.
— Тася, да погоди, я чего сказать хотел, этого, как его, мастера леса, ну молодой такой… Глеб вроде, сбили его…
— Как это?
— На машине. Прямо в тайге.
— А у нас чё, в тайге прямо такая трасса, машины так и носятся, так и бегают…
— Да правду говорю, в больнице он, может и того уже… потому как лежит и никаких движений.
— Погоди, так это же тот самый, про которого Егор говорил… неужели его специально кто сбил? А Егора за что забрали? Неужто причастен? Ну нет, не может он, такой мужчина…
— Ты про кого, Тася?
— Не про тебя я, иди уж домой, не крутись тут, а то Машка приревнует.
***
— С какое целью приехали в Малиногорское? – спросили Егора в отделении.
— Дочка здесь живет… с бывшей женой, с днем рождения хотел поздравить.
— Жену?
— Нет, дочку.
— 17-го числа где находились?
— Дома. У себя дома. Я приехал сюда вчера утром, водитель автобуса может подтвердить. – Чувствуя, что его в чем-то подозревают, Егор начал нервничать.
— А почему на автобусе?
— Машина сломана.
— Сломана или повреждена при столкновении?
— Какое столкновение? Что вообще происходит? Мне с дочкой надо повидаться, а вы меня тут держите.
— Гражданин Бахарев вам знаком?
— Ну да, он здесь и живет, это… моя бывшая вышла за него замуж.
— И вам это не понравилось, насколько я знаю.
— А кому понравиться, когда жена к другому уходит…
— Ну а в администрации поселка что вы делали?
— Да просто зашел адрес спросить…
Следователь поднял свою грузную фигуру, открыл дверь. — Суворова, войдите.
Егор увидел женщину из администрации. Также как и вчера – строгий, оценивающий взгляд.
— Знаком этот гражданин?
— Да, видела вчера, интересовался, где тут квартиру можно снять.
— Кого он еще спрашивал?
— Да никого в общем-то, конкретно никого не спрашивал, ну дала ему адрес, да он и сам знал, кто-то сказал ему…
— Слушайте, это допрос? – не выдержал Егор. Вы это зачем? Хоть бы объяснили…
— А вы не знаете? Интересное совпадение получается, — сказал следователь, — как только вы приехали, с гражданином Бахаревым дорожно-транспортное произошло. И где? Почти в тайге, там, где за полдня редкую машину увидишь.
— Глеб? А что с ним?
— В больнице Бахарев, и неизвестно, выживет ли…
— Извините, Виктор Васильевич, — проговорила женщина из администрации, — уж не думаете ли вы, что этот… приезжий успел аварию сделать?
— Мы разбираемся.
— Но послушайте, он правда, вчера был у нас в администрации, только с дороги, у него и сумка дорожная была…
— Сумка – не алиби. И вообще, вы не стройте своих догадок, подтвердили, что видели его вчера, и можете идти.
— Спасибо, конечно, но как-то некрасиво получается, человек только что приехал, а его под белы рученьки и в полицию…
— Вы свободны, — повторил следователь.
Женщина вышла.
— Погодите, это же можно подтвердить… я тут ни причем, я вообще не знал.
— У вас был конфликт с Бахаревым?
— Мы сначала друзьями были, а потом… ну ушла к нему жена… да, неприязнь была, но не до такой степени, чтобы покушаться на него…
Следователь вздохнул. – Водителя автобуса мы, конечно, найдем, опросим. Но пока вынуждены вас задержать до выяснения обстоятельств случившегося.
— Почему? Я к дочери приехал.
— Понимаю, но, может быть, это даже в ваших интересах.
— Раз-два-три, — Егор Ерофеев мерил шагами камеру.
— Да сядь ты, не мельтеши, — раздраженно сказал сокамерник, — чего нервы мне делаешь, и так кошки на душе скребут.
— А уж у меня как скребут, — ответил Егор, пытаясь понять, что же случилось на самом деле. Но как разобраться, когда сидишь взаперти. Единственное, что он понял – это то, что Глеба сбили и он сейчас в тяжелом состоянии. Егор присел и, покачиваясь, как маятник, продолжал размышлять. Как же быстро накинули на него ярлыки, возможно уже разговаривали с Катей, наверняка, она сказала, что расстались они тяжело. Да еще эта женщина из администрации, возможно, она сразу заявила, что видела постороннего в поселке, вызвавшего подозрение. Хотя, надо отдать ей должное, даже пыталась заступиться за него. Егор вспомнил автобус, на котором приехал, но почти не помнил водителя, просто не обратил внимания. Водитель тоже, вряд ли, запомнил. Но ведь есть билет, можно проверить.
И тут Егор понял, что автобус, водитель, билет – все это следователь может принять за отвлекающий маневр. А скорей всего, уже принял. И Егору стало не по себе от этих мыслей. Обидно было, что даже не может увидеться с дочкой.
Он постучал. – Дайте позвонить, мне дочку надо с днем рождения поздравить.
— Телефон изъят, его изучают, позже дадут, — сказали ему.
Трое суток провел Егор в камере, мучаясь в догадках, что же случилось на самом деле. А в это время в кабинете следователя развернулись нешуточные баталии.
— И что дал осмотр места происшествия? – спросил Виктор Васильевич.
Молодые ребята докладывали по очереди. – Следов никаких, дождь все смыл… да и самого Бахарева нашли, когда уже дождь прошел.
— А что машина Ерофеева?
— Мы связались с коллегами, они проверили, его машина, действительно, на СТО. Водителя автобуса тоже нашли, он помнит, что выходил пассажир, хотя лицо не запомнил.
— Но ведь Ерофеев мог приехать раньше, на другой машине, ночью приехать, дождаться Бахарева и совершить наезд намеренно. Потом вернуться и уже приехать на автобусе.
— А зачем? Какой смысл в этих хитросплетениях? Да и где взять еще машину? Других транспортных средств за ним не числится. Да и судя по заключению, там большой автомобиль был. Не сходится. Выпускать надо Ерофеева.
— Но мотив-то у него есть. Бывшая жена нервничает, явно у них натянутые отношения, да и сама ситуация: Бахарев, получается, увел из семьи жену Ерофеева, с которой он прожил пятнадцать лет. Мог Ерофеев поддаться эмоциям и отомстить Бахареву?
— Мог, но доказательств нет. Чист Ерофеев, отпускать надо.
— Да, надо отпускать. И извиниться. Тогда какие еще версии?
— Может все-таки случайно совершили наезд? – спросил самый молодой из оперативников.
— Судя по тому, сколько метров пролетел пострадавший, удар был неслучайным. Тем более по такой дороге машины обычно едут на малой скорости, осторожно пробираются. А здесь, будто разогнавшись специально, совершают наезд.
— Значит, надо искать другие зацепки. Кто там на его участке еще работает?
— Ну там много есть, там у предпринимателей делянки, правда подальше от участка Бахарева.
— В общем так, берем всех, кто там рядом лесом занимается, и опрашиваем. Может хотя бы видели кого-то подозрительного.
— Да кого они там могут видеть, медведя если только…
Егора выпустили на третьи сутки. В тот день, когда его задержали, успел позвонить дочери и поздравить. Ему показалось, что Лида плакала, и он успокоил ее, пообещав, что обязательно увидятся. Она спрашивала, где он сейчас, и Егору пришлось сказать, что еще дома, но хочет приехать. Не мог он ей сказать, что в тюрьме.
Он вышел на улицу, обрадовавшись утреннему солнцу, даже сощурился – такое яркое оно в это утро.
— Егор Александрович, — окликнули его, — садитесь, подвезу. – Та женщина из администрации подъехала на Ниве и, видимо, ждала его. – Ну садитесь же.
— Спасибо, я пешком пройдусь, проветриться хочу.
— Ну вот, обиделся значит, а я подвезти хотела.
— В другой раз. – Он подошел к ней. – Неужели меня ждали?
— Нет, конечно, мимо проезжала. Правда, по пути было. Нехорошо получилось. Сначала я к вам с подозрением, потом в полицию загремели, и снова на вас подозрение… а вы ведь по делам приехали.
— Да, приехал. С дочерью хочу повидаться. – И он пошел на улицу Солнечная, где были его вещи.
— Отпустили? – спросила Таисия Степановна.
— Отпустили. Вы не думайте, я не виноват, не видел я его.
— Да я сразу не поверила, — она с сочувствием посмотрела на него, — ну иди в огород, там у меня душ самодельный, ополоснись.
Ближе к обеду Егор, наконец, отправился домой к Глебу. Идти туда ему, конечно, не хотелось, но ради дочки он готов хоть до Москвы пешком.
Лида была одна дома. Увидев отца, застыла на несколько секунд, а потом сорвалась с места и бросилась на шею Егору. – Папочка! Ты приехал! А я ждала, я ждала тебя…
— Прости, доча, не смог в день рождения к тебе прийти… ну держи подарок. – Он целовал ее в макушку, гладил по голове, удивляясь, как выросла.
— Ну ты подтянулась… молодец… как школа?
— Да я тебе все рассказывала по телефону, оценки хорошие, — она опустила голову, — но тройки есть… а вообще я хорошо год закончила.
— Ну и ладно. А тройки мы изведем, избавимся от них в следующем учебном году.
Лида тянула отца за руку, хотела провести в дом, но он отказался.
— А мамы нет, она в больнице у дяди Глеба.
— Все равно, давай лучше тут посидим на скамейке.
Дождавшись Катю, он кивнул ей: — Привет.
Она ответила на приветствие, взгляд ее был печальным, а сама выглядела уставшей.
— Мы с Лидой в кафе сходим, — сказал он.
— Сходите, но недолго, я вечером снова в больницу пойду, Глеб в себя пришел, но очень плохо разговаривает.
Они ушли с Лидой, и добравшись до центра поселка, нашли маленькое кафе, недалеко от автостанции. Девочка по пути держалась за его руку, как маленькая, видно было, что она соскучилась.
За соседним столиком он увидел Карину, ту самую художницу, которую встретил на въезде в поселок. Ее широкополая шляпа лежала рядом, а сама она пила коктейль, потягивая из трубочки и смешно вытянув губы. Он был рад ее встретить. Там, в полиции, хотел сказать, что она тоже видела его в тот день, но посчитал это лишним. К тому же не хотелось впутывать девчонку, которая ничего плохого ему не сделала и была довольно симпатичной.
— Привет! – Она помахала ему рукой.
— Привет! Вот с дочкой пришел, день рождения будем отмечать.
— Что-то тебя не видать было, я приходила вчера сюда…
— Да как-то не договаривались конкретно, вот и не пришел.
— А у нас тут, знаешь, мастер леса в больницу загремел, говорят в коме он…
— В себя пришел, — ответил Егор, когда рассчитывался за мороженое.
— Да что ты? Вот это новость.
— Да, он даже говорить может, правда, плохо пока. – Пояснил Егор. Он не хотел показывать милой девушке свою неприязнь к Глебу, зачем ей знать об их отношениях с бывшим другом, поэтому ограничился информацией, которую передала Катя.
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ