Вечером, той же дорогой, Егор отвел Лиду домой. Катя уже пришла из больницы, и поджидала дочку.
— Ну как он там? – спросил Егор.
Она пожала плечами. -Тяжело. – И взглянула на бывшего мужа. – Не понимаю, как это могло произойти, это же не улицы города, там ведь невозможно не увидеть мотоцикл… или это специально?
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Не смотри на меня так, меня выпустили. И провел я там трое суток без всяких на то оснований. – Ему хотелось многое сказать, а точнее высказать, но сама ситуация с Глебом, подавленный вид Кати и присутствие дочери сдерживали его.
— Ладно, пойду я.
— Ты когда домой?
— Завтра. Но я зайду еще с Лидой повидаться. Слушай, сейчас каникулы, почему ей не поехать со мной?
— Ты хочешь отомстить мне? Хочешь настроить дочь против меня? Она и так меня не слушается.
— Она и моя дочь тоже. И ты знаешь, имею право видеть ее.
— Так я не запрещаю, вот она — смотри.
Егор напрягся, и ничего не сказав, попрощался с дочерью и вышел.
Он долго сидел у ворот Таисии Степановны, и сколько она не звала ужинать, отказывался. – Я лучше прогуляюсь, воздухом подышу, у вас тут хороший воздух.
— Так ночь уже, куда ты пойдешь гулять?
— Да просто пройдусь.
У него и в мыслях не было, но он случайно вышел к зданию районной больницы, территория которой хорошо освещалась. Конечно, уже давно никаких посетителей, и двери закрыты.
Он стоял и смотрел на центральный вход, и мысли навязчиво терзали его. Многое передумал, вспомнил армейские будни, взаимопомощь, мечты… и потом свою свадьбу, — ком подкатил к горлу. После развода он сожалел, что пригласил Глеба на свадьбу, сам познакомил их.
Сумасшедшее решение принял в следующую секунду. Увидев, что на крыльцо вышла медсестра, юркнула в отдельное здание на территории, потом вернулась, и дверь осталась слегка приоткрытой. Егор, подняв воротник ветровки, и преодолев забор, прошел к двери. Заглянул – никого в коридоре.
А дальше ему чудом удалось проскользнуть мимо поста, затаиться на несколько минут, потом заглянуть в палату, где уже все должны спать. Ошибся. Пошел дальше. Интуиция подсказала, что Глеб находится именно в этой палате, куда никого не пускали.
Он не думал об опасности, не думал, что застав его здесь, снова окажется под подозрением. Он вообще ни о чем не думал, просто хотел увидеть бывшего друга и спросить, может он сам знает, кто виноват в этой аварии.
Зачем это Егору? Скорей всего, чувство самосохранения, хоть и отпустили его, но, кто знает, могут снова найти причину задержать. Кроме того, Егор переживал за дочку и, как это ни странно, за Катю, — возможно, им тоже угрожает опасность.
Он увидел аппаратуру, к которой был подключен Глеб, увидел его бледное лицо, и сам он, кажется, похудел.
Егор присел на стул напротив кровати и сидел так, глядя на больного. «Зря пришел», — подумал он. – Ты спишь? – спросил на всякий случай Егор, решив, вдруг он слышит его.
Глеб открыл глаза и увидел Егора. Никаких эмоций на лице, он будто знал, что Егор придет. – Вот так выглядит плата за грехи, — с трудом выговаривая слова, произнёс Бахарев. – Вот так попадешь на тот свет, а перед тобой сразу человек, которого больше всех обидел…
— Бредит, — подумал Ерофеев.
— Добить меня пришел? – спросил Глеб. – Было бы справедливо.
Егор потянулся к нему. – Ты узнал меня? Это я, Егор. Думаешь, я это сделал? Нет, не стал бы руки марать, если честно. Дочка у меня. Я вытерплю. Тогда вытерпел и сейчас вытерплю. Я, наоборот, узнать хотел, кто тебя так?
— Не знаю, не помню… нет, помню, ехал… потом удар и всё…
— Слушай, давай попробуем без эмоций, просто вспомни, кому мог перейти дорогу. И что ты в тайге делал?
— Работа у меня я тайге. Метки ставил на деревьях, это которые на древесину.
— А потом?
— Там мужики работали, лесорубы… наткнулся на них. Ну мужики и мужики, обычные. Поздоровался и дальше поехал. – Глеб замолчал. Было заметно, что ему тяжело говорить.
— А что за лесорубы? Знаешь их?
— Да их тут полно, предприниматели разные, у всех свои участки… а вот они не на своем участке… я им так и сказал, думал, ошиблись мужики. Они посмеялись в ответ…
— Ну все, хватит, не надо так много говорить. Завтра, наверное, следователь к тебе придет, ты это все расскажи… про участок, про лесорубов. Да я и сам утром зайду к ним. Ладно, поправляйся, жить будешь.
— Доктор тоже так сказал. Егор, прости меня… прости нас с Катей, не получилось у меня красиво жизнь прожить.
— Проживешь еще.
— Виноват я перед тобой…
— Я тоже виноват. Сам с женой познакомил, сам предложил потанцевать с ней… идиот непуганый… ладно, оставайся, идти мне надо, а то кто-нибудь заглянет и снова меня в камеру.
Но не успел он и с места подняться, как кто-то слегка толкнул дверь, и появилась полоска света из коридора. Егор, испугавшись, отошел к стене. – Не говори, что я здесь, — попросил он Глеба и опустился на пол, за соседней пустующей кроватью.
Девушка в белом халате, тихо вошла и посмотрела на пациента. Он открыл глаза. – Укольчик на ночь. – Она быстро приготовила шприц.
Егору знакомым показался ее голос.
— Так мне уже ставили уколы, — с трудом сказал Глеб.
— Еще один, чтобы спали лучше.
И тогда Егор узнал этот голос. Он приподнялся, и все еще не верил, что это она. Да, это Карина, та самая художница, с которой познакомился сразу, как приехал в Малиногорское.
Заметив еще одного человека, она отдернула руку. Но Егор успел схватить ее и зажать вместе со шприцем.
– Отпустите!
— А ты, оказывается, не только рисовать умеешь, — он нажал на кнопку вызова.
Прибежали медсестра и дежурный врач.
— Я ни причем, он меня заставил это сделать, — сказала Карина, кивнув на Егора.
— Врешь! Я тебя за руку поймал. Что ты хотела вколоть ему? Доктор это надо проверить.
— Проверим, проверим, я вызываю полицию.
— Это не он. Это она, — Глеб указал на Карину, — это она хотела укол поставить, сказала, чтобы спать лучше. А Егор… он мой друг, навестить меня пришел.
— Ночью навестить? – спросил дежурный врач. – Ладно, полиция разберется.
***
На квартиру Егор вернулся поздно ночью. Таисия Степановна, услышав, включила свет в прихожей. – Ну, мил человек, пугаешь ты меня, уж не знаю, что думать…
— Таисия Степановна, простите, что так поздно вернулся. Но у меня есть, что рассказать. Выбирайте: утром рассказываю, или сейчас.
— Ну конечно сейчас, какой сон может быть, если новости есть.
— И вы узнаете их первой. От меня узнаете.
Егор рассказал о своем проникновении в больницу, о разговоре с Глебом, о том, как пришла Карина в медицинском халате и хотела поставить Глебу укол, чтобы избавиться от него.
И как потом он давал показания в полиции, и как Карина созналась, что работает она на одного из заготовителей древесины, и, вероятно, процветает незаконная рубка леса.
— А я подозревала! Не нравилась мне эта художница, днем картины малюет, а вечером со своим хахалем разъезжает… ну а дальше что? – спросила хозяйка.
Больше ничего не знаю. Я про Карину случайно узнал, не могу же я при ее допросе присутствовать. Но, видимо, она все рассказала, потому как за ними уже поехали.
— Это, значит, парень этот, ну мастер леса, наткнулся на черных лесорубов, — предположила Таисия, — а они его как свидетеля убрать хотели… ну и дела…
— Так и есть. Глеб оказался случайным свидетелем. Да еще пообещал уточнить, на свой ли участок они зашли.
— Ну а ты как? Уезжаешь завтра? Может останешься еще на пару дней.
— Останусь, с дочкой еще повидаюсь, да и человеку одному спасибо надо сказать.
— Это кому же?
Егор смутился. – Это пока секрет.
***
Новости в поселке быстро узнают. Связь Карины с предпринимателем Загоскиным была известна всем. Но не все знали, хотя может и подозревали, что Загоскин ведет нечестный бизнес.
Это на его лесорубов наткнулся Глеб, и пообещал, уточнить по поводу участка. Да и сам он, как мастер леса, легко определил, что деревья спиливают все подряд, хотя надо специально помеченные.
Два лесоруба сначала посмеялись, а потом, когда Глеб уехал, решили убрать, как свидетеля. За эту глупость Загоскин костерил их на чем свет, да еще за то, что не убедились, жив или нет Бахарев. А потом отправил их подальше в тайгу, чтобы не мозолили глаза.
Карина, не только его верная подружка, но и помощница, узнала от Егора во время случайной встречи в кафе, что Глеб пришел в сознание и теперь при памяти. Это напугало Загоскина, ведь он думали, дни его сочтены. А теперь, получается, случайный свидетель жив. Поставить «укол» он поручил Карине, и она проникла в больницу и под видом медсестры прошла в палату. Но не случилось. И лишь потому, что в ту ночь Егор был у Глеба в палате.
Руководство больницы получило, конечно, нагоняй за халатность, за то, что устроили «проходной двор».
Вот об этом случае и шли разговоры.
Егор два дня подряд провел с дочкой. Ходили на речку, собирали клубнику, ели мороженое в кафе. Катя отпускала без лишних вопросов, и несколько раз приглашала Егора за стол, но он даже в дом не прошел.
— Ну что там Глеб? – спросил он.
— Лучше. Быстро идет на поправку, правда, говорят, ходить заново придется учиться, но это ничего, мы справимся. В тайге ему тяжело будет работать, так его в контору берут, мне уже в лесхозе сказали, — она посмотрела Егору прямо в глаза. – Прости, если сможешь, прости меня…
— Ладно, что теперь об этом? Пойду. Завтра уезжаю, и так больше недели здесь…
— Папа, ты еще придешь?
— Конечно, доча, завтра перед отъездом зайду.
Егор не пошел на квартиру, а решил заглянуть в администрацию поселка, хотелось ему увидеть одного человека и сказать спасибо. Ему было стыдно за ту встречу, стыдно, что подумал о ней плохо. И тогда, в полиции, эта женщина, не зная его, пыталась заступиться.
Как легко можно ошибаться в людях. Карина ему показалась очень милой, а та женщина, фамилия которой Суворова, какой-то холодной. А потом все поменялось. Карина, на первый взгляд, милая художница, оказалась подельницей преступников.
Он вошел в здание, поздоровался с попавшейся навстречу девушкой, хоть и не знал ее, нашел тот самый кабинет. Но Суворовой на месте не оказалось.
— Так обед уже, уехала она, — сказали ему.
— Егор хотел спросить адрес, но постеснялся, он ведь ничего о ней не знает, вдруг ее семья неправильно поймет его душевной порыв.
Он вернулся на Солнечную, 15 к Таисии Степановне. У ворот стояла знакомая Нива, а на кухне спокойно обедала Суворова.
— О-оо, Егор, проходи, как раз к обеду, — сказала Таисия
— Здравствуйте, фамилию знаю, а имя не знаю, — сказал Егор, все еще не понимая, что она здесь делает.
— Ольга Валерьевна я. Да вы присаживайтесь, вместе пообедаем, я сегодня решила к маме заехать, а то дома не успела ничего приготовить.
Егор еще больше удивился. – Так вы…
— Дочка это моя, — сказала Таисия Степановна, — младшая она, а еще сын старший в городе.
Егор выдохнул. – Поселок сюрпризов… что же вы мне сразу не сказали? – спросил он Ольгу Валерьевну. Это же вы номер дома назвали…
— А что бы изменилось? Вы бы передумали?
— Нет, но как-то неожиданно, — он посмотрел на Таисию, — ну вы и партизанка, поговорить любите, а про дочку ни слова.
Таисия присела рядом с ними. – Егорушка, да я про нее тебе столько хорошего могу рассказать, она у меня…
— Мама, ну зачем это человеку? Лишнее это.
— Ну вот, похвалить не дает. – Таисия Степановна даже расстроилась.
Егор проводил Ольгу Валерьевну до машины. – Спасибо хотел сказать и за адрес, и что в полиции тогда… ни одного слова плохого не сказали…
— Да не за что, просто неловко как-то, приехал человек по личным делам, а тут такие неприятности свалились…
Он слушал ее и смотрел ей в лицо, потом взгляд скользнул по фигуре и сам смутился, это получилось непроизвольно. Она тоже заметила его взгляд и ей стало неловко. Она знала, что юбка на ней сидит мешковато и блузку можно было надеть другую и волосы по-другому уложить, — в ее карих глазах Егор уловил тень смущения. Эта женщина, на первый взгляд, строгая, замкнутая, показалась ему ранимой и даже незащищенной.
— Ну, прощайте, Егор. – Она по-дружески подала руку. Он сжал ее слегка. – Получается, всё это время я жил у вашей мамы.
— Надеюсь, она не утомила вас своими разговорами…
— Наоборот, мне даже понравилось, классная она у вас, да и вы… хороший человек.
— Ну всего доброго, она села в машину, улыбнулась и уехала.
Он смотрел вслед и казалось, что-то упустил, что-то важное упустил сейчас. Конечно, прошёл всего год, как они с Катей развелись, и внутри еще, нет-нет, да и заноет от воспоминаний… да и Ольга, наверное, не одна… может поэтому он не решился спросить номер телефона.
— Хорошая у вас дочь, повезло ее семье.
— Да какая семья? Достался ей один сомневающийся, как поженились, весь год сомневался. Потом уехал аж в командировку, да там и остался, любовь у него, видите ли там, а она и не знала. У него-то теперь семья, дети, а Оля моя одна как перст. Вот так-то.
***
Егор встал рано, потому как автобус довольно рано уходил. Сумка была собрана. Он успел позавтракать и оставил деньги, положив на краешек стола.
— Зачем так много? – вскинув подкрашенные брови, спросила Таисия. – Забери, мне лишнего не надо.
— Возьмите, пусть будет вам на подарок.
— Ну ладно, Егор, приезжай, всегда приму тебя. Может тебе на дорожку чего?
— Нет, обойдусь.
— Ну что же хорошего для тебя сделать, уж больно понравился ты мне.
— Хорошее? Сделайте. Дайте мне номер телефона Ольги Валерьевны…
— Олькин телефон? – Таисия Степановна, моргнув, обдумывала просьбу. – А-ааа, телефон… — она вдруг хитро сощурила глаза и спросила: — Что? Понравилась она тебе?
— Обе понравились. И вы тоже… ну в смысле как…
— Как теща?
Егор рассмеялся. – Может и так.
— Вот, запиши. Но гляди, Олька моя настрадалась со своим баламутом, так что подумай прежде, если тоску по бывшей своей заглушить хочешь, то лучше не надо…
— Подумаю, обязательно подумаю, вы же знаете, у меня также.
***
Он стоял у дома и прощался с Лидой. – Ну не плачь, я еще приеду, обязательно приеду, — Катя смотрела на них, и он заметил ее взгляд.
— Ну все, иди домой.
— Я провожу тебя, — она посмотрела на мать, — мам, я до автостанции с папой…
— Одень ветровку, дождь собирается. Там, дома, в шкафу, пойдем, надо одеться.
— Папа, я счас, — Лида убежала в дом. А Егор спросил: — Сейчас каникулы, может Лида со мной поедет? Пусть поживет, а к школе привезу… не такое уж тут расстояние, не заграницу же ехать.
Катя ничего не сказала и пошла следом за дочерью. – Лида, где твой рюкзак? – спросила она.
— Здесь.
— Бери вещи, я тебе уложу…
Лида не поняла и смотрела на мать с удивлением. – Собирайся. Только быстро, к папе поедешь на все лето…
Девочка подпрыгнула, будто хотела достать до потолка. Сразу полетели из шкафа вещи, а Катя быстро укладывала. Потом она открыла окно и сказала Егору: — Автобус во сколько? Лида с тобой поедет… успеете?
— Конечно успеем!
Катя с Лидой вышли, и девочка подала рюкзак отцу, они пошли, не оглядываясь. А она смотрела им вслед и сердце сжалось, так стало больно, ведь Лида даже не оглянулась.
А потом они оба остановились. – Я привезу Лиду в августе, мы на машине приедем… звони, если что купить надо из вещей, да мы и так сообразим, правда, доча? — И девочка радостно кивнула в ответ.
Потом она посмотрела на мать, одиноко стоявшую у палисадника, и отпустив руку отца, вернулась. Молча обняла Катю. А она, стараясь не плакать, целовала лицо дочери, обнимала и шептала. – Я люблю тебя, очень люблю…
— Мам, я приеду, папа привезет меня…
— Конечно, я знаю, ты слушайся папу, пожалуйста, слушайся.
Прошел год
Глеб, опираясь на трость, открыл дверцу машины и осторожно сел на воительское сиденье.
— Зонтик забыл! – Крикнула Катя.
— А зачем он мне? Я же на машине.
Катя укоризненно посмотрела на мужа: — А на улице? Ты же не все время в машине.
Он снова вышел, обнял ее и поцеловал. – Моя самая заботливая и самая прекрасная женщина… Лиде скажи, отвезу ее на каникулы к Егору.
— Егор звонил, сказал, сам заберет дочку.
Грусть появилась в глазах Глеба, ему самому хотелось сделать что-то доброе, угодить девочке, хотя Лида и так смирилась. Все каникулы она проводила с родным отцом, и Катя всегда отпускала, даже поощряла эти встречи.
— Все-таки злится он на меня, даже не доверяет, чтобы дочку отвез.
— Да нет, что ты, тут дело в другом.
— В чем?
— Ну-уу, я так думаю, это личное у него… у него еще причина есть сюда приехать.
Глеб был в недоумении. – Ну ладно, пусть приезжает, может хоть поздороваемся.
Через неделю Егор, и в самом деле, приехал. Он изменился за этот год. Легче стало на душе после ухода Кати, да и на Глеба злость прошла, нет теперь той ненависти, которая съедала его раньше. Он теперь приезжает за дочкой, спокойно здоровается с Катей и Глебом, также спокойно разговаривает с ними. Но прежней дружбы уже нет. И никогда не будет. Никогда он не сможет обнять Глеба, как тогда, на своей свадьбе – крепко, от души. Просто вылетел один кирпичик из дружбы и покосилось все здание, и как его не выправляй, не выправишь теперь.
Главное, что его связывало с семьей Кати – это их общая дочь. И он в душе был благодарен Кате, что она, пересилив себя, спокойно теперь отпускает дочь и не против, если Лида после школы уедет учиться к отцу.
Конечно, девочка уже большая, и могла бы сама приехать на автобусе, но у Егора есть в Малиногорском еще один человек, которого он хотел бы увидеть. Это Ольга Суворова. Та самая, строгая на вид, но как оказалось, необыкновенно душевный и понимающий человек. Сначала он звонил ей, а потом, зимой, приехал вновь, чтобы повидаться и увезти дочку на каникулы к себе.
А потом они снова встретились. – Оля, ну ты когда ко мне приедешь?
— Работа, Егор, работа.
— Может мне приехать и отпросить тебя у начальства?
— Нет, подожди немного, ну еще недельки две.
— Оля, так и жизнь пройдет. В общем, жду тебя.
Таисия Степановна по-прежнему отгоняла от своего дома бывшего мужа Валерия, а его супруга Мария, к которой он двадцать лет назад ушел, обижалась и говорила, что Таисия сама завлекает Валеру.
— Тьфу на вас! Как вы мне надоели! – Негодовала Таисия. – Зачем он мне сейчас? Портки его стирать? Нет уж, твой он теперь, вот и нянчись с ним. А мне есть, чем заняться, внуки вон у меня, а скоро правнук будет. А еще Олю замуж надо выдать.
Егор всегда останавливался у Таисии, и припоминал ей, как прошлым летом они так много говорили о жизни, а она не сказала, что Оля ее дочь. И лишь потом он узнал.
— Ты уж без обид. Ты мне сразу понравился, но получше надо узнать. Да и как могу дочке навязывать? Хотелось, чтобы сама узнала, какой ты славный… ох и интересный поворот получился. Приехал ты к бывшей с дочкой повидаться, да чуть в тюрьму не угодил. А теперь приезжаешь ко мне, ну как домой. А я и рада.
— Таисия Степановна, спасибо за дочку.
— Ой, ну ладно, это уж ты умасливаешь меня, не люблю я это… Но! Тещей буду хорошей.
Егор снова смеется, и так ему хорошо, так спокойно, словно душу истрепанную вылечил. Нет, рана после развода осталась, вернее, теперь только рубец. Но ведь зажило.
Прошел еще год
Егор держал на руках младенца и слегка покачивал. – Вот ты у нас какой… Алешка… вот значит сын какой у меня. Ну ты расти давай, мы с тобой на рыбалку поедем.
Ольга оторвалась от телефона, как раз Таисии Степановне звонила. – Ну ты скажешь, Егор, — на рыбалку! Рано ему еще.
Егор присаживается рядом, и они вместе смотрят на малыша. Ольга кладет голову Егору на плечо. – Вот, Егорушка, уже и не надеялась, а как получилось-то… в тридцать восемь первого ребёночка родила.
— Нормально все, — отвечает Егор, — мы будем взрослые и опытные родители. Скоро Лида приедет с братом знакомиться.
Оля смеется.
— Ты чего?
— Да вспомнила, как ты два года назад приехал к нам в Малиногорское и адрес спрашивал, а я тебе «допрос с пристрастием» устроила.
— Да-аа, ты мне тогда показалась злющей, а потом…
— А что потом?
— А потом ты мне понравилась. Когда увидел тебя у Таисии Степановны, ты тогда борщ, кажется, ела, вот тогда и влюбился.
— В борщ?
— В тебя влюбился!
— И увез меня из Малиногорского.
— Имей ввиду: навсегда увез.
Плыл за окном теплый июньский вечер, в полях пахло травами и свежестью тянуло от реки. Течет река, и жизнь течет. Егор с Ольгой, счастливые родители, уложили спать сына, склонились над кроваткой и долго так стояли, представляя, как вырастет, как пойдет в школу, а потом получит профессию… и так они размечтались, и столько планов, столько дел… значит и жизнь должна быть длинной, чтобы успеть всё. И ни о чем не сожалеть.
Автор Татьяна Викторова