Лето тысяча восемь сот пятьдесят девятого года выдалось холодным. Хмурое утро моросило мелким дождём. Копыта коней вязли в разбитой колёсами глине. Одежда быстро стала влажной, и озноб пробирался ещё глубже, словно замораживая кости.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
-«Алкогольные бунты» всё нутро вымотали, ещё теперь и это. Что значит вся деревня сгинула? Насколько правду сказал тот отрок? А вдруг там мор какой? А мы приедем, и заразу подхватим…- размышлял Николай Григорьевич, старший в отряде стражи конной полиции.
Он не видел своими глазами, но читал подробный отчёт, как поутру забежал в канцелярию полуживой чумазый отрок, весь окровавленный, в степени крайнего измождения, и начал рассказывать, что некая тварь угробила жителей его деревни, буквально за пару суток. При чём, судя по словам прибывшего, это нечто выбило не только людей, но и скот. В отчёте были процитированы более чем странные высказывания юродивого: «Не верьте ей! Красота дьяволицы- обман. Она ненасытна, она прельщает, морочит мозг, к ней сами идут. А она поглощает и поглощает.»
Отрок тот рассказал, что бабка закляла его от морока, и он успел сбежать, пока магия твари слаба была. А все, кто остались- погибли.
Что же… отрока выслушали, показания записали. И хотя слова его звучали, как полное безумие, было в них нечто, что заставляло волосы на голове шевелиться. Во взгляде его, в том, как тряслись его руки, как дико и обречённо смотрели глаза, была обнажённая и воспалённая правда. Безумные так не говорят.
Городовые обсудили, решили разобраться в этом, и послать в названую деревню стражников- кавалеристов.
***
Чем ближе они подъезжали к деревне, тем более странной казалась обстановка.
Прежде всего, тишина.
Хотя уже виднелись крыши домов, а сквозь облака стали пробиваться лучи солнца, было так тихо, как не бывает даже глубокой ночью! Ни собака не гавкнет, ни звуков скота, ни голосов крестьян…ничего! Даже не было слышно щебета вездесущих птиц, жужжания насекомых.
-Мы словно в могилу едем.- мрачно подметил один из стражников.
Все держались бодро, отгоняя тяжёлые мысли, но при въезде в деревню, последние надежды на то, что отрок просто безумен, рассеялись прахом.
Тpупы коров.
Это первое, что увидели стражники. Более тридцати голов лежали на улице, в неестественных позах, тление уже коснулось их плоти. И сложно сказать, что приключилось с ними. Животы бедных тварин были словно взорваны! Глаза навыкате, шеи свёрнуты, ноги вывернуты, словно у небрежно брошенных в угол кукол- марионеток.
-Видно, что стадо шло. – размышлял в слух Николай Григорьевич.- С поля, судя по направлению голов. И некая сила захватила их всех и сразу.
Краем глаза он видел, что кто-то из кавалеристов крестился, кто-то побелел, как мел. Ему и самому стало настолько плохо от всей обстановки, что появилось почти непреодолимое желание развернуть коня, и помчать домой!
Да и кони… всегда послушные, проверенные в работе животины, вдруг начали выплясывать под седоками, ржать и тревожно водить ушами…
Что-то во всём этом было неправильным, выходящим за грань понимания.
Они объехали коров, и направили упирающихся коней вглубь деревни, к домам. Тщетно высматривали хоть кого-то живого. Лишь неестественная тишина и запах тлена.
Вдруг, кони встали, как один! Некоторые просто упирались, отказываясь идти дальше, а некоторые начали подниматься на дыбы.
-Спешиваемся!- скомандовал Николай. -Дальше идём пеши.
Стражники привязали коней у ближайшего столба, и, подавляя собственный ужас, пошли пешком. Перед очередным поворотом, Николай обернулся на ржущих и хрипящих коней- они рвали поводья, отчаянно пытаясь освободиться.
Полицейские решили разделиться, чтобы заглянуть в дома, в надежде найти хоть кого-то выжившего, но уже со следующей улицы, их ждал ужас ещё больший- останки жителей деревни, в состоянии таком же, как те коровы.
Николай осматривал дом за домом, находя одну и ту же картину- всё, что было живым: люди, скот, собаки, птицы…всё лежало, искорёженное, развороченное, словно прошёл некий жуткий ураган.
В какой-то миг, Николай Григорьевич понял, что опять что-то не так. Он огляделся, прислушался… Мало того, что была абсолютная тишина, но теперь он не слышал даже своих соратников. Странно.
Он продвигался дальше, совершенно не понимая, что давно уже находится под мороком, и не замечая, что за его спиной, чёрный вихрь крушит и ломает его подчинённых, вытягивая до капли их жизненную силу! Он не слышал их криков, не чувствовал опасности.
«Последний дом, и отправляемся в город.»- решил он.
Изба, которой Николай решил завершить свой осмотр, показалась ему особо привлекательной. Она словно была светлее и добротней остальных. Держа наготове ружьё, он осторожно взялся за ручку, и… отпрянул- дверь отворилась сама!
-Кто там? Выходи!- скомандовал он.
И тот, кто был за дверью, вышел.
Вначале Николай не понял, что вообще произошло. Он словно враз оказался в тёплом, искрящемся луче света! Из дома вышла женщина. До того красивая, что у офицера закружилась голова, и земля качнулась под ногами. Белая, словно светящаяся изнутри кожа, вьющиеся огненные волосы, небесного цвета глаза. Светлая прозрачная одежда едва скрывала формы прекрасного тела, вызывая дрожь.
При виде её Николая охватила такая благодать, словно он попал в лучший из раёв, и смотрит на проявление божественности!
-Милый!- позвала незнакомка.- Подойди, не бойся.
Это был самый прекрасный голос, который Николай в жизни своей слышал. Он сделал пару шагов, а… она шагнула ему на встречу, заключая в свои объятия.
И всё. Мир для Николая перестал существовать! Была лишь она!
Он забыл о том, кем является, откуда приехал, и зачем. Забыл о своих товарищах, и о том, что все остальные жители деревни разорваны в клочья.
Для него существовала прекрасная женщина и её объятья. В которых он проводил неведомо сколько времени, отдаваясь страсти полностью. И он не замечал никаких странностей, даже того, что за всё время их единения, женщина использовала лишь однообразный набор фраз, хотя подставляла в ситуации их почти правильно.
Тёплый дом, вкусная еда, прекрасная дева, всегда ласковая. И никаких более мыслей в голове.
Течение времени остановилось. Его просто не стало.
В какой-то миг, Николай забеспокоился. Его возлюбленной давно не было рядом. Он приподнялся на белых простынях, и осмотрелся. Где же она? Он хотел позвать её по имени, но вдруг понял, что не знает…не помнит…
Он не знал её имени!
И тут он услышал что-то странное, выбивающееся из общего фона: плач. Кряхтение и тихий плач, словно проснулся младенец, и привлекает внимание.
Николай встал, осмотрелся, и…увидел девочку, не более месяца отроду на вид! Она лежала без пелёнок, на ложе, и смотрела на него, тихонько хныча. Рыжие кудри ребёнка были неестественно яркими. Единственно яркими в грязной и затхлой избе!
Николай встрепенулся, и начал оглядываться вокруг, погружаясь во всё больший ужас.
Грязь везде, паутина, вонь непомерная, и…младенец…
Он посмотрел на себя, и обмер: одежда его была грязной, мятой и порванной, ногти чёрными и отросшими, борода и волосы слишком длинные и всклокоченные. Изба в невероятном запустении- чёрные стены, ложе, застеленное какими-то тряпками. Сколько он провёл здесь, в плену? Чем питался, и что с ним было на самом деле?
Едва заставляя двигаться задеревеневшее тело, Николай поковылял к выходу. Входная дверь была раскурочена, и ливень заливал сени.
Что за младенец, и почему лежит в этом доме?
Пару минут, офицер пытался вспомнить, события, которые предшествовали его пробуждению. Он помнил, что любил женщину, но… как её звали? И как она выглядела? Он вспомнить не мог.
Ливень стал стихать. Завернув девочку в самые чистые из тряпок, он прижал её к груди, и пошёл. Куда? На выход из деревни. Почему-то он точно знал, где выход.
***
Четвёртые сутки офицеры сидели в засаде, ведя круглосуточное дежурство у въезда в опустошённую деревню. После того как не вернулись стражники конной полиции, решили послать ещё одну команду, и когда те нашли останки предыдущих полицейских, тогда подтянули силы военных.
Однако, столкнулись они с тем, над чем не имели власти. Нет, их никто уже не атаковал, но их умы настолько захватывал непреодолимый морок, что они днями кружили по окраинам деревни, не находя возможности войти. Так продолжалось месяц. Командование требовало результатов, подтягивались всё новые силы, а деревня так и оставалась недосягаемой.
Но всё изменилось в эту ночь. Когда из тумана и мрака к офицерам вышла женщина. Опешили все, никто не мог даже слова молвить. Настолько это было неожиданно, настолько она была прекрасна… в полной темноте кожа её светилась белым мрамором, а волосы просто пылали огнём.
Она окинула взглядом растерявшихся вояк, усмехнулась, и вдруг, превратившись в чёрный вихрь, ушла под землю, оставив за собой чёрную дымящуюся воронку.
Несколько минут офицеры просто оторопело смотрели в сторону воронки, потом начали приходить в себя. Решили сидеть, заняв оборону до утра, и заглянуть туда лишь в свете дня.
Всю ночь лил ливень. А когда потоки воды иссякли, из тумана, из-за опустелых изб, появилась ещё одна фигура. Это был всклокоченный мужик, одетый в лохмотья. Он медленно шёл, едва переставляя ноги, прижимая к груди покряхтывающий свёрток- ребёнка.
Никто в грязном лице бродяги не смог узнать некогда гордого и подтянутого офицера Николая Григорьевича.
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >