Они, как обычно это происходило уже много лет подряд, встретились у метро. С неба сыпал противный, мокрый, с примесями льдинок, снег. Тротуары, крыши домов, припаркованные машины — всё покрылось корочкой, скользкой, с острыми уголками. Крошки снега падали на воротник, забивались в глаза, обволакивали тщательно подкрашенные ресницы. Сапожки, аккуратные, стильные, с невысоким каблучком, то и дело уходили куда-то в сторону, заставляя их владелицу ойкать и хватать подружек за локти.

— Янка, ну ты совсем на ногах не стоишь! Надо ж было так отпраздновать!

— Извините, девочки, – с трудом выговаривая слова, прошептала Яна, давно уже не девочка, солидная дама сорока семи лет, с модным колером на волосах, в длинном пальто и высовывающимся из-под него платьем в мелкий горошек. — Ой! Икаю что-то… Вспоминает меня роднулечка наш. Ой! Опять вспомнил… Как приятно… Да что вы так на меня смотрите! Я не виновата, что День рождения моего босса совпадает с нашей, — тут женщина многозначительно приподняла брови, — с нашей очень важной датой. Я держалась, ик, а этот молоденький секретарь, Мишенька, всё подносил и подносил мне бокалы. Я улыбалась… Ну, вот, ик, теперь как-то так…

Яна Андреевна развела руками и скорчила скептическую рожицу. Мол, такова жизнь.

— Ладно, с Яной все ясно, а ты, Даша, что такая кислая? Конечно, ты у нас всегда не в восторге от жизни, но уж сегодня… — Полина, чиркнув молнией, застегнула повыше ворот дубленки, отряхнула плечи от навалившего на них снега и выжидательно замолчала.

Даша, шмыгнув носом, полезла в сумочку за платочком.

— Девочки, зря мы всё это… Ну, не молодухи же уже, надо понимать! Просто же можно собраться в кафе, посидеть, поговорить. Вот мне много чего есть вам рассказать. Я, уж вы меня извините, за тепло, уют и комфорт. Пока не поздно, может вернемся? Я знаю тут одно хорошенькое местечко, я угощаю!

— Брось, Дашка! Ты просто боишься. Ик…Простите!.. Да что ж он всё меня вспоминает-то!

Полина погладила Яну по плечу. Та благодарно кивнула.

— Я? Я боюсь? — притворно удивилась Дарья, а у самой глазки-то забегали! — Я давно выросла, Яночка, уже ничего не боюсь. Я видела всё, многое пережила сама. Чего ещё я могу бояться?

Полина закатила глаза, покачала головой, и зашагала вперед. Того и гляди, весна начнется, а они чуть не пропустили, забегались, закрутились в заботах. Когда Полинка посмотрела на календарь два дня назад, то почти свалилась со стула. Пора! Пора! А девочки все разбежались куда-то!.. Пока всем дозвонилась, пока договорились, учитывая графики и проблемы каждой…

… — Еще так много времени! — подала голос укутанная в меха Настя. — Я околею тут. И правда, пойдем в кафе!

— Нет! – буркнула Полина, Даша устало и безнадежно вздохнула, Яна пожала плечами, пшикнув губами. Уж она-то теперь могла болтаться по городу хоть сутки напролет, потому как в её теле такая потрясающая гибкость образовалась…

Компания шла вдоль пленительно уютных окошек ресторанов. Оттуда доносились острые, манящие ароматы кухни, люди за стеклом улыбались друг другу, накалывая вилочками очередной кусок нежнейшего блюда…

— Я голодная, – промямлила Яна. — Всё же, думаю, надо зайти.

После долгих препирательств, женщины ввалились в первое попавшееся кафе, тающими снеговиками прошли к свободному столику и уселись, растирая замерзшие пальцы с длинными, разноцветными ноготками.

— Что вы будете заказывать? – торопливо подскочил к ним официант. Его улыбающиеся зубы были белее Полькиной ванной, которую она с остервенением терла каждую субботу, а молодая, упругая кожа на лице работника общепита рождала зависть у тех, кому за сорок…

— Мы пока, ик, подумаем! Вы попозже зайдите! – бросила заученную на работе фразу Яна. — В смысле подойдите… Пожалуйста!..

— Молодой человек! А вот что бы вы нам посоветовали? – Настя чарующе улыбнулась пареньку. — Из некалорийных и вкусных блюд, конечно же… Вы знаете, мы же на диете, бережем фигуру… К лету нужно выглядеть достойно!

Анастасия провела ладонями по своей осиной талии, поправила прическу и кокетливо улыбнулась.

Официант смутился, стал быстро листать меню.

Янка прыснула пьяным смехом.

— Настя! Какие калории! Мы в мясном ресторане. Говяяяяяядина! – втянула женщина носом воздух. — Сытно, жирно, добротно!

Настя выхватила меню из рук мальчика, просмотрела его сама, закрыла глаза и застонала.

Она, пожалуй, была самой «сохранившейся» из этой компании полуграций. А все благодаря тому, что когда-то не пожадничала и купила себе тренажер. Теперь она в свободное от жизни время остервенело крутила педали, пыхтя и сглатывая. А потом радостно записывала в блокнотик число потерянных калорий. Таких блокнотиков у нее было много, на каждый год свой. О них она забывала только, когда вот так встречалась с подружками для «важного дела». В этот день всё как–то отходило на второй план, отпускало…

— Так, не будем спорить! — взяла Полина дело в свои руки. — Нам по бургеру, мне двойной, им, – она ткнула пальцем в своих подруг, — стандартный. Чайник чая, салатик, ну, и десерт бы… А с ними у вас туго…

— Ну что вы! Пахлава, Медовик, эклеры с разными начинками, блинчики… — перебил ее официант.

— Вот я и говорю, туговато… Может, вы, Артем, – Полина прочитала имя паренька на карточке, приколотой к его рубашке, — удивите нас? Ну, блюдо от шефа, эксклюзивный десерт… Сделаешь? – она обезоруживающе улыбнулась, мол, давай, ты в нашей команде, постарайся!..

Артем растерялся, краска детского смущения залила его чисто выбритое лицо.

— Я постараюсь! – ответил он и быстро зашагал прочь от четырех взбалмошных теток.

— Ну вот, Мухтар постарается! Полина! Годы тебя не меняют! Как крутила раньше ихним братом, так и сейчас!.. – восхищенно прошептала Яна. — А нельзя как-нибудь так сделать, чтобы он нам всё бесплатно принес?

— А ты, Яна, как была скупердяйкой, так ею и осталась! Ну надо же, вроде на хорошей работе, при хорошем окладе, а все скряжничаешь! — покачала головой Поля, расправляя на коленях красивую, нежного, кремового цвета салфетку.

Яна вжала голову в плечи, съежилась вся.

— А меня, девочки, сократили. Да… Вот такие пироги… Нет, конечно, выплатят там всё, что положено, но я, ик, кредит тут взяла. Не говорила я вам? Нет? А, главное, глупо так получилось, смешно даже… Сижу я в субботу, пью чай. Вдруг телефон звонит. Поднимаю трубку, а там… Девочки, там сертификат на всё, чтобы стать красивой… Всё–всё! И бесплатно! Я думала, это вы мне подарили… А потом поняла, что нет, не вы… Они просили сказать «да», если я согласна воспользоваться услугой. И я сказала… Тут как в ЗАГСе получилось, один раз «да» сказал, а потом всю жизнь расхлёбываешь…

Яна всхлипнула, Даша сочувственно посмотрела на нее, Полина вздохнула и сокрушенно покачала головой, Настя фыркнула.

— Сколько? – спросила Поля тихо.

Яна склонилась над столом и так же тихо назвала цифру.

Лица Даши и Полиночки вытянулись.

— Даже я в себя столько не вкладываю! – округлила глаза Дарья.

— Ничего! Я кое-что уже продала, по мелочи, первый взнос заплатила. А там посмотрим. Вот отгуляли юбилей начальника моего бывшего, теперь можно попросить его заплатить премиальные мне, суточные, декретные… Какие там выплаты еще бывают? Что-то в голове кавардак… Нет, декретные – это ни ко мне…

— Бесплатный сыр, девочки, только в мышеловке! – авторитетно сказала Настя и поджала губы.

Когда-то она сама угодила в такую мышеловку, выйдя замуж за богатого, но очень ревнивого мужчину. С тех пор Настенька коротала время дома, лишь изредка выходя прогуляться или, вот как сегодня, совершить раз в год самый глупый поступок в своей пустенькой, скучной жизни…

— Ладно, не будем хандрить! — Даша разлила по бокалам морс и провозгласила тост «За молодость!».

— Будем, девоньки! — поддакнули ей остальные. Морс был кисловатым, погода на улице мерзковатая, зато в сумке у Яны, как и договорились, лежали воздушные шарики, по одному на человека…

Поели, что Бог послал, вернее, что принес запыхавшийся Артемушка. Настя стрельнула в его сторону глазами и улыбнулась.

— Ну, что за мужчина! Мне салатик, видит, что я стройняшечка. Вам по бургеру – все равно уже нечего терять… — вслух рассуждала она. — Хороший мальчик. Даш, у дочери жених-то есть? Вот Артем подошел бы!

— Моя дочка ищет себе мужчин сама, Настя. Так, а между тем время, девочки! Время!

— Время – вода! Песок время! Что оно… – разомлев от тепла и сытного ужина, Яна совсем «поплыла». — Между пальцами… Не удержать… Хватишься, а уж поздно!

И хватила кулаком по столу. Стаканы зазвенели, вилки подскочили, посетители обернулись, презрительно рассматривая женщин.

— Ууууу! — покачала головой Даша. — Может, не будем ее с собой брать? Она на ногах уж не стоит, куда ей…

— Нет, Дашуль. Если она не придет, то он не будет разбираться, почему. Проигрыш нам гарантирован. Дотащим, посадим, если нужно, привяжем!

Женщины в складчину заплатили за еду и выкатились из ресторана.

— Поспешим, девочки. Надо еще шарики надуть!..

… Старый двор, засаженный когда-то тополями, которые теперь обкорнали по самый ствол, оставив торчащие вверх обрубки; парковка, забитая машинами, загородки вдоль дороги, мусорные баки, шлагбаум…

— Изменилось-то как всё! Только в прошлом году были, а как будто в прошлом веке! — всплеснула руками Даша.

Настя брезгливо отшатнулась от мусорок, выкаченных на дорогу, и зашагала вперед.

— Поля, Даша, Анастасия! – Яна деловито раздала подружкам тряпочки–шарики и велела надуть. Женщины, раскрасневшись и раздувая щеки, постепенно скрывались за полупрозрачными, в форме огромной капли, шариками. — Отлично! Теперь замерли. Я фотографирую!

Она вынула из кармана телефон, прицелилась камерой. Было сложновато, потому что перед глазами все немного двоилось, например Настин подбородок. Хотя, может, он и правда чуток обвис…

— Фиксирую! Раз, два, три! — фотография трех улыбающихся теток с шариками в руках, была тут же отправлена по нужному адресу…

… Мужчина, чуть отогнув шторку, смотрел на странную компанию внизу.

— Сиди, Женечка! Сиди и не обращай внимания! – повелительно твердила женщина, режущая картошку на пластмассовой, в чирках от ножа, доске. — Ты взрослый, уважаемый человек, ты профессор, у тебя завтра защищаются твои ученики, ты член Союза ученых. Сиди!

— Но, Катенька! – протянул сокрушенно Евгений. — Ну, я уж пойду всё же! Это же дело чести!..

— Если пойдешь, то это будет уже твое личное дело! – вспылила Катька. — Ты понимаешь, что мне стыдно за тебя, Жека! Тебе не пять лет, и даже не тридцать пять! Ты умный, начитанный, современный человек. Одумайся!

Это она уже кричала вслед бросившемуся в прихожую мужу. Тот схватил с вешалки куртку, замер, задумавшись, потом помотал головой, пожал плечами и снова подошел к окну.

— Стоят! Вот приставучие… Куда только мужья их смотрят!..

…Время словно откатилось на десятилетия назад. Четыре девчонки, хохоча и взвизгивая, валяют в снегу паренька. Тот отбивается, но вяло, видимо, отец научил не бить девочек… Все его пальтишко в снегу, шапка съехала набекрень. Как, впрочем, и у девочек.

— Полинка! Заходи с фланга! Яна, лепи, лепи ты снежки, ну, ты как муха сонная! — командует стройняшка Анастасия.

Даша помогает, как может, но у нее в гипсе левая рука – неудачный прыжок с гаража…

— Ну всё, Самсонов, ты попал! — хихикает Полина. — Будешь еще говорить, что женщины трусихи? Будешь?

— Буду! Буду! Буду! – твердит паренек, откатывается в сторону и, вскочив на ноги, вдруг поднимает вверх руку. — А давайте спорить!

— Про что? – отряхиваясь, бормочут девчонки.

— А про то, что когда вы станете взрослыми дамочками, то ни в жизни не решитесь сесть на качели с воздушными шариками и качаться так на глазах у всех. Струсите! Вы всегда боитесь, что о вас скажут, а тут точно все подумают, что вы сумасшедшие. Ну? Спорим?

— Спорим! — подмигнув подругам, кричит Яна. — Встречаемся здесь каждый год, в этот день. Кто не придет, ну, без уважительной причины, конечно, считаем трусом. Кем бы мы ни стали, где бы не работали, в этот день шарики, качели и детские забавы.

Евгений усмехнулся, пожал руки всем четверым. На том и разошлись…

О споре помнили, встречались… Пока учились в школе, это было легко, потом, как поступили в институты, стало сложнее выбраться, но всех выдергивала Яна. Она собирала свою компанию и тащила девочек в Женькин двор, где висели самые хорошие качели во всем районе.

— Женя! Выходи! – кричали звонкие голоса, улыбаясь высовывающимся в окошки соседям. — Женя струсил!

— Да бросьте! Он уж переехал, верно… — сомневалась Полина. Но открывалась дверь подъезда, выходил оттуда Женя, неся свой ярко — голубой, огромный воздушный шар. Тогда Женечка был уже аспирантом… Потом дорос до профессора. А всё равно выходил…

— Что скажут люди, дорогой! – вразумляла жена, но Евгений только пожимал плечами. Как ни крути, девчонки были для него почти родные, вместе с детского сада, многое пережили, значит, люди поймут!

Женя хорошо помнил, как Янкина мать достала где-то три банки консервированной рыбы. Ничего не было в магазине, завезли только эти консервы. Банки стояли в шкафу, за шторкой.

Яна, Даша и Женя делали уроки. Физика не давалась им всем, так что это были не уроки, а каторга… Вдруг в животе у мальчишки громко заурчало. Все сделали вид, что не заметили. Потом второй раз…

Янина мама, тетя Зина, молча встала и, вынув все три банки, поставила перед ребятами, отрезав по куску хлеба и открыв банку с солеными огурцами, подарок бабушки…

Ох, как тогда было вкусно… Рыбка была с душком, но лучше нее Женя, кажется, и не ел…

Своим на ужин Зина потом сварила манку…

Через неделю Женин отец получил продукты по спецзаказу. Мальчишка забежал к Яне после уроков, вывалил на стол угощения и юркнул обратно за дверь…

Полина… Первая любовь… О таких только мечтают, вздыхают и томятся, ожидая выпускного, когда, наконец, можно признаться, обнять, закружить в танце…

Было, что говорить!.. Катя, нынешняя жена, про Полину не знает, а то бы ревновала. Хотя сейчас и Полька, и Женя совсем другие, ни искры чувств нет…

Даша и Настя — подруги навек, шушукалки и сплетницы, вспороли Женино существование своим неуемным темпераментом, решив, что он будет их рыцарем. Так и тянулось с детского сада – чуть кто их обидит, идут к Евгению. А он, весь такой статный, интересный, поигрывает мышцами и ухмыляется, вот, мол, я, глядите!..

И защищал! А как же, ведь свои, банда…

Вместе лазили по крышам, раскрывая старые дверцы чердаков, вместе ездили в горы. Яна тогда здорово упала, Женя нес ее на руках долго–долго, а она только пищала, что очень извиняется.

Вместе сдавали выпускные и провожали в последний путь Жениных родителей. Вместе ездили выбирать дачу для Даши, машину для Полины… Глупо!.. Детсадовская дружба, взрослые люди, другое время, а все равно рядом, даже если далеко…

…— Женя! Жееееняяяя! – Яна, раскинув руки и закинув голову, выкрикивала приятеля, глядя на его окна. — Мы ждем, Женя!

И помахала воздушным шариком, ярко–желтым, большим и блестящим, завидев в окошке Катерину.

— Катя, выходи тоже!

Та только покачала головой, покрутила пальцем у виска и задернула шторы.

— Полицию вызвать, что ли? — ворчала она, шурша фантиком от шоколадки.

А Евгений уже натягивал ботинки, повязывал вокруг своей толстой шеи клетчатый, кусачий шарф, застегивал пуховик и рыскал по полке, ища шапку.

— Аййй! Да где ж она? – с досадой проворчал он и встал на табуретку.

— В стирке! – злорадно сообщила Катя. — Сиди дома, малыш, головку застудишь!

— Я так пойду! Всё, жди к ужину! – крикнул Евгеша и захлопнул дверь. Потом вернулся и забрал свой воздушный шарик, гонимый сквозняком прямо к двери…

… Екатерина наблюдала в окошко, как четыре взрослые, солидные тетеньки – хозяйка салона красоты, директор транспортной фирмы, недавно уволенная главный бухгалтер нефтяной компании и жена олигарха — взлетают по очереди вверх, держа за веревочки разноцветные шарики.

Детвора на площадке, улыбаясь, смотрела на них, побросав лопаты и ведерки.

Яна, повизгивая, болтала в воздухе ногами, Настя качалась сначала статно, торжественно, а потом плюнула на всё и запела детскую песенку. Полина топталась рядом, ожидая своей очереди, а Даша фотографировала. У них был целый альбом таких фотографий. Ребята назвали его «Альбомом молодости».

Когда наступила очередь Евгения, он решил качаться стоя, расставил ноги на сидении, схватился руками за веревки и взлетел высоко-высоко вверх, туда, где небо свисало к земле дряблыми лохмами облаков. Взлетала вверх молодость, рассыпалась по двору звонким хохотом, отражалась от бетонных стен и заглядывала в форточки, вызывая улыбки на губах жильцов.

Полина, повернувшись, увидела в окошке первого этажа лицо старика, учителя физкультуры, Петра Семеновича. Тот помахал женщине, та кивнула в ответ. Именно он когда–то увидел в простой девчонке задатки волейболистки, протолкнул вперед, уговорил родителей записать девочку в секцию… Полина не стала спортсменкой, но, когда многие из ее одноклассников слонялись по улицам и от нечего делать пробовали всякую гадость, Поля кидала мяч за мячом через сетку, упрямо, упорно, успешно. Так, как будет потом работать всю жизнь…

… И вот все уж старые, но такие молодые! Приковыляли, сели на скамеечку рядом с качелями, пошептались, шамкая беззубыми ртами.

— Ой, боязно, девочки! Я, пожалуй, не пойду! — отнекивалась Даша. — Упаду, костей не соберете!

— Да мы потихонечку! Аккуратненько!

Хихикают старушки, поддакивает седенький профессор на пенсии, Евгений, летят облака по небу, ссыпая вниз конфетти из снежных хлопьев. У бабы Полины улетел шарик и маячит теперь высоко–высоко, желтый как солнышко. Малышня смотрит на него, задрав головы… Катя, тоже седенькая, сморщенная, стоит рядышком, держа Женины рукавицы. И она хочет хоть на минутку стать молодой…

Кто из них не придет в следующий раз? Яна, Полина, Даша или красавица Настя? А, может быть, Евгений?..

Кого не унесут качели ввысь, как в детстве?

Друзья не думают об этом, в этот день они молоды, счастливы и наивны, они забыли о печалях и снова как будто стали детьми… Аминь.

Благодарю Вас за внимание, Дорогой Читатель!

Автор Зюзинские истории