Маша стояла за прилавком, раздумывая о встрече с Анной. Неплохо было бы, если бы именно она согласилась работать с ней в паре. Интеллигентная, спокойная, сразу видно, что честная. Только сможет ли? Сама она уже знала: в торговле остаются не все. Приходят многие, а вот задерживаются… И дело даже не в том, что надо обладать определённым складом характера, а в том, что надо его иметь.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Маша и сама встречала тех, кого с досадой называют «торгашами». Грубоватых, скандальных, считающих, что лучшая защита от любых претензий — нападение. Она не хотела так. В торговлю попала от безысходности.
Пока в школе училась, никак определиться не могла. Мечтала и актрисой стать, и дизайнером, и туристическим агентом. Мать останавливала, опускала на землю. Говорила, что не потянет она, что надо силы свои рассчитывать, профессию получить. А в выпускном классе Маша влюбилась. В курсанта военного училища. Выскочила замуж и отбыла с мужем к месту службы.
Только жизнь не заладилась. Оказался молодой муж ревнивым и скупым в придачу. В гарнизоне и без того никуда не пойдешь, а он так вообще Машу дома закрыл. Денег не давал, продукты покупал сам, те, что считал нужными. А она в то время уже ребёнка ждала. Иногда до слёз простых яблок хотелось, да какой там. В тех краях они дорого стоили. Заикнулась было.
— Обойдёшься. — Буркнул. — Беременность — не болезнь.
Он на работу уходил, а она ревела. Так хотелось назад, домой. Но стыдно было. Потому что мать отговаривала её, убеждала, что рано замуж. А Маша скандалила, кричала, что мать сама всю жизнь одна, потому и Маше счастья не хочет. Стыдно…
Костик родился, лучше не стало. Может быть, потому что родился копией Машиной, и муж тут же заподозрил измену, а может быть, и просто, кто разберёт. Скандалы в молодой семье участились. Костика муж вообще не замечал, о помощи ни о какой и речи не шло. С трудом протянула два года и уехала однажды, взяв денег в долг у сердобольной соседки, слышавшей все мужние крики. Куда? К матери, куда ж ещё было податься.
Та, вопреки Машиным ожиданиям, упрекать не стала. Вздохнула только:
— Говорила же… Ничего, поживём.
А потом развод. Пока Маша оформляла документы, мать с Костиком сидела. Алименты муж начал платить. Только всё равно не хватало. С трудом устроила сына в садик, надо на работу выходить. Так и попала в ближайший к дому магазин. Приработалась, понравилось даже.
Всякое было за годы работы. И недостачи, потому что воровали не только покупатели, но и некоторые из Машиных коллег не гнушались, а разбрасывали долг на всех. И покупатели грубые попадались, а как же, и витрины били, случалось. Только Маша всё равно к людям с добром старалась. Так и со вторым мужем познакомилась. Он-то Костика и вырастил. Своих детей иметь не мог, а к её сыну по-отечески относился. Сейчас Костя — студент уже.
А потом словно что-то перегорело между ними. Стала Маша замечать, что муж задерживается всё чаще, избегает её, словно стесняется. Потом признался: так и так, встретил другую. Маша не злилась на него. И так бывает. Поговорила с Костей, и переехали они опять в старую квартиру.
— Поживём с бабушкой пока. — Успокоил сын. — А я скоро работать пойду, постараюсь ипотеку взять.
Но Маша с матерью так решили: пусть доучится спокойно, а квартиру уже себе покупает, когда возможность такая появится…
Свет вдруг замигал и погас. Она, задумавшись, даже вздрогнула. Хорошо, что покупателей в этот момент в магазине не было.
— Пал Иваныч, двери закрой! — Крикнула она охраннику. — Сейчас в аварийку позвоню.
И позвонила. Сначала в аварийку, где сказали, что устранят неполадки не раньше чем часа через три, потом хозяину магазина. Тот, подумав, велел Маше магазин закрыть и идти домой, только потом, как дадут свет, холодильники проверить, не погорели ли.
Они с Пал Иванычем магазин закрыли. По ступенькам спустились. Ох и надрала б она тому Надиру кое-что!
— Маша, осторожней иди. — Напутствовал охранник. — Я гололёда такого давно не видел.
Домой дошла благополучно.
— Свет отключили, Маша. — Заторопилась навстречу мать. — Не у нас одних.
— Знаю. — Успокоила дочь. — Мам, а Костик не приходил?
— Не приходил.
Она набрала номер сына. Телефон не отвечал. Сердце забилось тревожно, как всегда бывает у матери, когда она не знает, что с её ребёнком. Ну так что, если взрослый? За них не меньше душа болит. Маша успокоила себя тем, что телефон, наверное, разрядился, а Костя вот-вот появится, и пошла разогревать ужин, благо в их доме плиты газовые. Хоть здесь повезло.
Звонок раздался, когда она уже ставила тарелки на стол. Номер незнакомый. Может быть, Аня решила перезвонить?
— Мама, мамочка. — Раздался дрожащий голос. — Это я, Костя!
Сердце в первую минуту оборвалось, но Маша попыталась сосредоточиться. Голос сына. Кажется… Стоп. По телевизору и в интернете так много говорят о мошенниках, как раз о таких случаях.
— Костя? А почему с чужого номера?
— Мама, я свой телефон разбил. Мам, ты не веришь? — Костя мальчик умный у неё, догадливый. — Это правда я. Помнишь, какого цвета я кота в первом классе нарисовал? Синего, потому что он замёрз.
— Костик! Что случилось, родной?
— Мама, я дорогу переходил… Не там, где надо, короче. Поскользнулся, упал, а тут машина. Водитель затормозил…
— Ты цел?
— Цел. Только телефон разбился в кармане. А машину в столб впечатало. Мам, я не смог уйти. Это водителя телефон. Он здесь, в машине, у него кровь…
— Костя, звони в скорую! Звони, слышишь?!
— Я уже… Мама, если меня арестуют… Это же из-за меня всё.
— Костя, ты где? Я приеду сейчас.
— Здесь, недалеко…
Пока он говорил, Маша торопливо одевалась.
— Я поняла. Сейчас буду.
Костя, Костя. Сколько раз говорила она об этом. С детства учила, но, видно, бывает всё. Было бы не так скользко, не упал бы, перешёл. Гололёд не оправдывает его, понятно. Но сделанного не исправишь. Только бы тот мужчина остался жив!
* * * * *
Алексей собирался домой. Он уже надел пальто, когда завибрировал его телефон. Звонили из приёмного покоя.
— Алексей Дмитриевич, вы ушли уже? Сейчас из скорой звонили. К нам пострадавшего в ДТП везут.
— А почему к нам?
— Ближе всего, сказали. И оборудование…
— Я понял. Пусть готовят операционную.
Он мог отказаться и передать этого человека другому врачу. Его смена закончилась. Но… Если везут, куда ближе, значит, дело серьёзное, а сегодня заступает совсем молодой хирург, вчерашний мальчишка. Пальто перекочевало обратно на вешалку, Алексей вздохнул и вышел из кабинета…
Аня уже волновалась. Что-то папа засиделся в гостях. Это хорошо, что он отвлёкся, но на сердце было неспокойно.
— Папа! Ну я же волнуюсь… — Начала она.
— Виктор Сергеевич Жданов ваш отец?
— А… — Аня растерялась, предчувствуя беду. — Вы кто? Почему у вас папин телефон?
— Ваш папа попал в ДТП. — Ответили уже мягче. — Он находится в седьмой городской больнице, хирургическое отделение. Сейчас идёт операция. Вы можете приехать?
— Да! Я приеду!
Руки дрожали, пока она застёгивала пальто, вызывала такси. В машине пыталась бороться с подступающими слезами. «Папа, папочка, ты только держись!» — умоляла мысленно. Она не может потерять ещё и его.
Длинный больничный коридор, тусклый свет. Удивительно пусто в этом крыле, хотя откуда-то доносятся голоса. Аня сидела и молилась единственной молитвой, которую знала, повторяя её внутри себя несчётное количество раз. Всё казалось настолько нереальным, что она уже засомневалась, не сон ли это.
Фигура врача, показавшаяся в конце коридора, заставила Аню встать с жёсткой больничной кушетки.
— Доктор?
— Всё хорошо. — Он внимательно посмотрел на неё. — Вы?
— И вы? — Аня почувствовала, как слёзы покатились по щекам. — Так не бывает.
— Ну-ну. — Алексей дотронулся до её плеча. — Всё позади. Это, наверное, папа ваш, угадал?
— Да. Как он?
— Операция прошла успешно. Прогнозы хорошие. Пока, конечно, побудет в реанимации, но пусть вас это не пугает. Обычный протокол.
— Спасибо вам, доктор. Спасибо, что спасли папу.
— А вы спасли мой телефон утром. — Улыбнулся Алексей. — И, кстати, если бы я лишился его, то мог бы пропустить важный звонок. Не волнуйтесь. Поезжайте домой. Мы ещё увидимся с вами.
Проходя мимо магазина, Аня с удивлением поняла, что он всё ещё открыт. Посмотрела на часы. Странно. Если рабочий день здесь такой, то, пожалуй, стоит рассмотреть другие варианты.
— Маша! — окликнула она появившуюся на пороге женщину. — А вы почему здесь? Что-то случилось?
— Аня? — Маша заперла дверь магазина. — Так свет отключали в районе. Я холодильники проверить пришла.
Голос её сорвался, и Аня вдруг увидела, что лицо новой знакомой ещё хранит следы недавних слёз. Она и сама только что плакала, поэтому почувствовала, что у Маши не всё ладно.
— Странно, а у нас не отключали. — Она кивнула на свой дом. — Маша, вы что?
— Плохо всё, Аня. Я, если честно, не знаю, что и делать.
— А пойдём ко мне. — Вырвалось у Ани. — Чаю попьём, расскажете, что случилось. Мне сейчас всё равно не уснуть. Папа в больницу попал.
В квартире Маша огляделась.
— Уютно. А мы у мамы моей живём. Тесно, конечно. Думала, сын закончит институт, работать начнёт, изменится что-то. А теперь… — Она тяжело вздохнула. — Костя в беду попал.
По мере того как она рассказывала, лицо у Ани вытягивалось от удивления всё сильнее.
— Я не оправдываю его, Аня. — Сокрушённо говорила Маша. — До перехода там далеко, а сейчас скользко так, что он решил поближе перейти. Говорит, машин не было. Кто же знал, что он упадёт. Господи, как мне жаль водителя этого. Он же старался на Костика не наехать. И Костя, когда всё случилось, он не ушёл, он и в скорую позвонил, и полиции рассказал всё. Он хороший, добрый мальчик, Аня.
— И что будет теперь?
— Я не знаю. — Маша вздохнула. — Они всё записали. Сказали, вызовут. А если этот человек умрёт? Получается, Костя виноват. И что? Институт не закончит, жизнь насмарку. И этот мужчина… Как он? Жив ли?
— Жив. — Тихо произнесла Аня. — Ему сделали операцию. Очень хороший врач сделал. Мне так сказали в больнице. Этот человек, водитель, — мой отец.
Маша несколько минут не могла вымолвить ни слова. Потом почти выдохнула:
— Аня, как же это? Как могло получиться такое?
— Гололёд. — Машинально ответила Аня, понимая, что её неожиданная знакомая говорит совсем о другом.
Маша встала и пошла к двери.
— Ты, наверное, видеть меня теперь не захочешь. — Сказала устало и безнадёжно. — Это же из-за моего Кости всё произошло. Аня, я готова тысячу раз просить у тебя прощения, но ничего не смогу изменить. Прошу только об одном: если от тебя будет зависеть что-то, пожалей моего мальчика.
— Маша… Я… Я пока не могу ничего сказать. Для меня всё это тоже огромная неожиданность… И беда.
— Я понимаю. — Женщина уже открывала дверь. — Аня, прости. Прости, пожалуйста.
Она не знала, что сказать. Маша с таким участием отнеслась к ней сегодня, но папа…
* * * * *
— Папочка, ну ты как?
— Дочь. — Виктор Сергеевич улыбнулся. — Жив, как видишь. Спасибо нашему доктору. Мне медсестрички все уши прожужжали, какой он кудесник. С того света, говорят, достал. Теперь два века жить буду.
— Папа, а ты почему не спрашиваешь про того человека?
— Какого, Анют?
— Которого старался не сбить. Парнишка там дорогу переходил.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— Парнишка? Анют, ты путаешь что-то. Сердце прихватило, когда я от Лёни ехал. Я припарковаться хотел, тормозить начал. И всё, темнота. Очнулся здесь, в больнице. Права ты была, когда заставляла к врачам идти. Я уже и доктору говорил, он обещал кардиологам меня передать.
Он вдруг встревожился, осознав то, что говорила ему дочь.
— Аня, а что, пострадал кто-то? Мне ничего не говорили.
— Нет, папочка. Когда тебя на обочину вынесло, следом не ехал никто. А парень… Да неважно. Он жив-здоров.
— Ну и хорошо. Анютка, ты не переживай так. Я вот он, машина застрахована.
— Да бог с ней, с машиной, папа. Я так рада, что ты жив!
— Будет тебе, поживём ещё. Но за руль, пока не вылечусь, не сяду теперь. Я лишь сейчас понял, что это не только мои проблемы. Вдруг правда ещё кто-нибудь пострадал бы.
Когда Аня подошла к прилавку, Маша подняла на неё глаза. Смотрела тревожно и выжидающе.
— Папа пострадал не из-за Кости. — Аня сказала это тихо и чётко. — У него случился сердечный приступ. Счастье, что для них обоих всё закончилось относительно благополучно.
Такого облегчения Маша не испытывала ещё никогда в жизни.
— Слава богу. — Прошептала она. — Аня, спасибо.
— Мне-то за что? Вот кому точно стоит сказать, так это Алексею Дмитриевичу, папиному хирургу. Если бы он не спас отца, мы бы все чувствовали себя виноватыми. И кто знает, как могло повернуться всё.
— Это так. Я рада, что всё разрешилось. Очень рада. И не только за Костика. Такая тяжесть с души упала. Аня, а насчёт работы ты решила что-нибудь?
— Пока думаю.
Несколько лет спустя…
— Деда! Деда, а мороженое купим? — Четырёхлетний Алёшка обхватил ручонками шею Виктора Сергеевича.
— А мама разрешает?
— Разрешает, разрешает. — Откликнулась от порога Аня. — Сейчас за папой в больницу поедем и купим. Ну как вы здесь?
— Замечательно. Аня, представляешь, Алёшка уже все названия фигур знает. Скоро деда обыгрывать будет. Да, Алексей Алексеевич?
— Конь ходит буквой «Г»! — Весело вмешался Алёша. — Мам, ну пойдём!
— Буквой «Г»? — Пошутила Аня.
Сын расхохотался.
— Нет, просто в магазин. За мороженым! Деда, пока! Мы к тебе ещё приедем!
Держа Алёшку за руку, Аня поднялась по ступенькам.
— Маш, привет!
— Привет, привет! Кто пришёл!
— Мы. За мороженым! — Запрыгал Алёша.
— Ну иди выбирай. — Маша подвела его к яркому холодильнику.
— Ого! — одобрительно воскликнула Аня. — Новый? Всё расширяетесь?
— Конечно. Зря не пошла тогда к нам. У нас теперь зарплаты, знаешь какие.
— Меня Алексей не пустил. — Аня улыбнулась. — К своему другу в офис привёл. Я, собственно, и продолжила делать то, чем на предыдущей работе занималась. Потом свадьба, декрет. Сама знаешь, как быстро закрутилось. Он ведь так мечтал о настоящей семье.
— Ну да. — Маша кивнула. — Понеслись саночки с горочки. Помнишь тот гололёд?
— Такое не забудешь. В тот день и началось всё. Жизнь поменялась. Как Костя?
— Хорошо. Ой, Аня, он ведь женится у меня осенью! Девочка такая хорошая…
Они весело делились новостями, а маленький Алёшка переводил взгляд с одной на другую, с наслаждением слизывая с вафельного стаканчика холодные, белые, как снег, молочные капли.
Иногда события в жизни больше напоминают ленту Мёбиуса, где одно вытекает из другого и закольцовывается на первое. Так же, как круговорот добра. То, что мы вкладываем в этот мир в виде времени, энергии и доброты, в конечном итоге возвращается к нам в той или иной форме. Этот рассказ не для скептиков, у которых «так не бывает», и не цепь реальных событий из чьей-то жизни. Это, если хотите, городская сказка о запущенном в один из неудачных зимних дней круговороте добра. Сказка, в которую очень хочется верить.
Автор Йошкин Дом