Проснулась Ника с головной болью. Надо бы выйти из комнаты, поздороваться с этими странными людьми и попросить таблетку, но вставать не хотелось. Хотелось восстановить в памяти вчерашний день. Все, что произошло до того, как они вошли с Мананой в их дом, Ника помнит хорошо. Потом в дом набились соседи. В основном женщины. И все абсолютно нормально воспринимали, что Манана называеть Нику сыном.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Потом Манана подала Нике вино в стакане и кусок хлеба с сыром и сказала: Ешь, сынок, пока мы столы накрывать будем.”
Потом пришел Гоги, который муж Мананы. Начал ругаться и называть жену сумасшедшей, но соседки его быстро усмирили.
Потом все сели за столы и Ника подивилась количеству еды. Ведь к празднику заранее не готовились. Гоги поднял тост за покойного сына, получил от Мананы по голове, что не помешало ему выпить рюмку чачи почти одним глотком.
— Если ты мой сын, как уверяет эта сумасшедшая женщина, то не пей вино, пей чачу, — сказал Гоги и поставил перед Никой рюмку с этим огненным напитком.
Ника выпила. И с этого момента помнит все очень смутно. Но хорошо помнит, что танцевала и пела песни на грузинском.
Скрипнула дверь, в комнату заглянула Манана.
— Спишь, сынок?
“Началось”, подумала Ника. Она-то надеялась, что Манана за ночь образумится.
— Не сплю.
Манана присела на край кровати, погладила Нику по голове и поцеловала. Нику прежде никогда так нежно не гладили.
Ника заплакала, что ее саму сильно удивило, и начала рассказывать о себе. И про детский дом, и про Гарика, и про то, как ушла от него из окна, и про свой полет. И даже про сумку, которую так боялась выпустить из рук рассказала.
Манана не перебивала. Внимательно слушала и тоже плакала. Ни разу не сказала “вай ме”. Ника не знала: хорошо это или плохо.
— Какого числа ты выпала из окна? — спросила Манана, как только Ника замолчала.
Ника назвала точную дату.
Манана в ответ только кивнула и, немного помолчав, спросила:
— Откуда ты взяла эти носки?
— Какие? — удивилась Ника.
— В которых ты вчера стояла у обрыва.
— Мне их бабушка подарила.
— Какая бабушка, ты же сирота.
— Я вчера, прежде чем дойти до обрыва, походила по городу. Там, под деревом, сидела старушка древняя, она меня позвала и сказала: “Возьми эти носки, они твои”. Я ей деньги предложила, но она категорически отказалась.
— Это старая Марго, — сказала Манана. — Она давно умерла.
— Как же умерла, когда только вчера…
— Она умерла, сынок. Задолго до тебя умерла. А эти носки я сама связала, за несколько дней до того, как ты с обрыва сорвался. В них я тебя и похоронила. А ты, значит, через старую Марго мне знак подал.
— Мама, — неожиданно произнесла Ника, — расскажи мне обо мне.
— Ты мой единственный сын. Больше детей мне Бог не дал. Ты с детства был странным. Видел то, что никто из окружающих не видел. С покойниками разговаривал. Одни тебя считали дурачком, другие — святым.
— А кем ты меня считала, мама?
— Я тебя просто любила, сынок. Таким, какой есть. А в тот день, когда ты выпала из окна… Совсем я в вас запуталась, дети мои… Так вот, именно в тот день Нико сорвался с обрыва. Стоял на самом краю, но он часто так стоял, любовался облаками. А потом вдруг вскинул руки и закричал: “Смотри, мама, девушка летит!” — и шагнул. Наступил на развязанный шнурок и сорвался с обрыва. Представляешь, взрослым уже был, а шнурки все никак не мог крепко завязывать.
— Получается, что он меня поймал, мама?
— Получается, что так. — Манана прикрыла глаза и начала раскачиваться. Плакала без слез. — Оставайся с нами, сынок, пожалуйста? Кто тебя держит в твоем городе, если ты сирота?
— У меня там осталась подруга Роза, — сказала Ника.
— И Розу к нам привози. Мы с отцом будем рады. Мы за эти два года измучились без тебя, сынок. Хочешь даже женись на этой Розе, мы против не будем.
— Да не собираюсь я на ней жениться!
Ника поднялась с постели, обняла Манану, постояла молча несколько минут.
— Ты одевайся, сынок, а я тебе завтрак приготовлю, — сказала Манана и вышла из комнаты.
Ника быстро оделась, умылась и вышла к обрыву. Долина внизу золотилась под лучами восходящего солнца. Вкусный свежий воздух заполнял легкие и кружил голову. Ника сделала еще шаг и подошла к самому краю.
— Ника, дочка! — раздался голос Мананы, — Завяжи шнурки!
Автор: Бабуля