Сашка забыл, что голоден. Не заглянув в холодильник и не раздеваясь, вышел, закрыл квартиру и поехал к тестю с тещей. В конце концов, имеет право знать, что за блажь нашла на жену, да еще дочку увела — впервые за все годы совместной жизни такой фортель выкинула.
Он завел свою Ладу последней модели и поехал в сторону дома Синицыных. Вошел, громко хлопнув дверью в сенях, дочка сразу бросилась к нему: — Папа! – Он слегка наклонился, она обхватила его за шею. – Чего не позвонила папке-то? – Спросил, не глядя на Ольгу. Она как раз вышла из спальни и смотрела на мужа.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Теща с тестем только развели руками, не понимая толком, что произошло между ними.
— Жили-жили и вдруг на тебе – развод, — бормотала Людмила.
Петр, уже весь седой, хмурился, предложил зятю присесть за стол, а сам показал жене на дверь: — Пойдем, мать, во времянку, дело есть. Настя, ты тоже пошли с нами, пусть родители поговорят.
Все вышли.
— Оля, это как понимать? Ничего не сказала, не позвонила… я с работы, а вас нет. Что на тебя нашло?
— Это на тебя нашло. Ты последний месяц весь в командировках. И не надо мне говорить, что для семьи стараешься деньги заработать. С той самой Наташкиной свадьбы тебя как подменили. Ты же со мной почти не разговариваешь, торопишься скорей из дома уехать, — Ольга отвернулась к окну, ему показалось, что она плачет. Но, вновь повернувшись, увидел, что в глазах ни слезинки.
— Погоди, давай разберемся, в чем ты меня обвиняешь, конкретно хочу знать, что тебя не устраивает.
— Нелюбовь твоя не устраивает. Все эти годы я старалась, очень старалась быть хорошей женой. Да, в общем-то, мне и стараться не надо было, это всё вот отсюда шло, — она показала на сердце, — думала и ты любишь. Мне и слов-то от тебя не надо было, лишь бы чувствовать, что любишь…
— Вот же привередливая ты, Ольга! Люди смеяться будут, что ты от меня ушла, потому как причины нет.
— Ошибаешься, причина есть. Ездишь ты к своей «королевишне», что на свадьбе танцевал… Знаю я точно; проболтался твой Игорь сестре своей, а та Наташке рассказала… Ну а дальше, как водится, по цепочке до меня дошло.
— Да брось ты, сплетни это…
— Вот я и бросила. Тебя бросила. На развод подаю. Квартиру будем делить и всё имущество. А пока у родителей с Настей поживем.
Александра, как будто батогом по спине огрели, от таких слов он даже немного ссутулился. — Поверила, значит, Наташкам, Машка разным, меня слушать не желаешь. Да я ни разу, никогда… Только ты у меня была… Дура, ты Оля, раз так поступаешь! Сиди тут, накручивай себе дальше, — он пошел к двери, остановился, уже взявшись за ручку: — И вот что, Настю не держи, хочет, пусть приходит, А сама, как знаешь.
— Не дождешься, чтобы я Настю удерживала, ты отец ей, так что обязанности отцовские с тебя никто не снимал.
В Сашкиных глазах появилась злость, ничего не сказав, хлопнул дверью. Возле своего дома увидел мать, которая уже узнала, что Ольга ушла. – Ну как же так, сынок? Не помню, чтобы ругались… и вдруг собрала вещи и ушла.
— Да пусть идет, мать, пусть разводится, — Сашка со психом открыл квартиру, — раз ума нет, думает, проживет без меня.
— Дочка же у вас, жалко же внучку.
— Дочка пусть приходит в любое время, Насте я всегда рад.
Валентина, так и не дознавшись причины, ушла домой. – Ты, сынок, заезжай к нам, пообедаешь, а то голодом, поди, сидишь.
Есть Сашке не хотелось. Он вдруг почувствовал навалившуюся усталость – сказывалась ночная дорога – раздевшись, завалился спать.
Проснулся уже вечером, сразу не понял, что случилось, показалось, что все дома. Потом прислушался: в квартире было тихо, телефон тоже молчал. Он вспомнил о происшедшем и на душе стало тяжко. Впервые за столько лет остался Александр в квартире один. И вроде нет в этом ничего страшного, а как-то непривычно.
Дома было все как и прежде, все вещи на местах, но чего-то не хватало. Вот Настин уголок, где она делала уроки, вот те же самые шторы на кухне, — вспомнил, как Ольга показывала их ему и спрашивала: «Тебе нравится?»
Шторы, как шторы, а она почему-то всегда интересовалась, понравится ли та или другая вещь мужу. Сашка давно ей доверял, с ее легкой руки дома было уютно. Он машинально подошел к холодильнику, вспомнив, что ничего из продуктов не купил. Открыл и, к своему удивлению, увидел продукты, в небольшой кастрюле были щи. Также машинально подогрел. Он не знал, откуда они там взялись, может Ольга сварила, да потом резко надумала уйти от него. А может… неужели специально оставила. От этих мыслей стало почему-то легче.
Зазвонил телефон. Это была Вероника. Сашка только сейчас вспомнил о ней. – Слушай, подскажи, я вот решила машину поменять, — она назвала марку понравившегося автомобиля, — как думаешь, хорошая модель?
Сашке этот вопрос, как снег на голову, да и не ездил он на иномарках. – Даже не знаю, что тебе посоветовать, у меня отечественная. Но вообще говорят, что хорошая машина.
— Понятно. Разберусь. Ты когда к нам из своей провинции выберешься?
Сашка потер лоб, будто это поможет думать быстрее. – Не знаю, пока не поеду, дела есть.
— Ну, смотри, как надумаешь, позвони мне.
Он отодвинул телефон, вспомнив Веронику – легкую, игривую, стройную. Но почему-то не испытал тех чувств, которые испытывал перед каждой поездкой. Вроде бы вот – всё доступно, звони и договаривайся. И никто не спросит, куда поехал — Ольги нет дома. Но Александру не хотелось почему-то звонить. Он и сам не понимал в этот момент, чего ему хочется.
Так прошла неделя. Он взял небольшой отпуск, твердо решив, что с Игорем больше не будет работать. Почти все время был у родителей, помогая отцу ремонтировать баню. Потом возвращался в свою пустую квартиру. Когда звонила Настя, приходил раньше.
Постепенно злость на Ольгу прошла, и он чаще стал задумываться о том, что Ольга, отчасти, права, были у нее основания обидеться, высказать всё. Но зачем на развод сразу подавать? Этого Сашка не понимал.
«Может еще не подала», — подумал он и в субботу поехал к Синицыным.
Ольга снимала во дворе белье, рядом никого не было. Она даже испугалась – так тихо подъехал Сашка.
— Я это, не пугайся, — взялся за бельевую веревку обеими руками, — давай поговорим.
— А что изменится?
— Ну, хотя бы ты будешь знать. Я ведь, Оля, не изменял тебе. Но, если честно, виделся с ней в городе, просто виделся. Нашло на меня что-то… Но так получилось, думаю, к лучшему, не изменял. Вот как хочешь думай, не изменял.
— Ну да, и меня не замечал, как будто не жена тебе, а обуза какая-то.
— Пойдем за ограду, присядем, чего мы тут возле простыней стоим.
Они вышли, сели на скамейку. Сашка, как никогда был серьезен. С таким серьезным лицом он даже в ЗАГСЕ не был, когда расписывались. Он и предложение сделал ей играючи, как будто на прогулку пригласил, и жил потом по инерции. И только сейчас понял, что именно такая жена, как Ольга, всегда была ему нужна. Она знала все его привычки, знала, когда промолчать, понимая даже его взгляд, даже его молчание.
— Я тебе не рассказывал никогда, просто забыл этот случай из детства. А сейчас вспомнил, вот в эти дни вспомнил. Пацанами были, по возрасту вот как Настя сейчас. Пошли весной на речку. А там ледоход. Дурачились возле берега, на лед выскакивали, потом обратно на берег. Ну, я отбежал чуть дальше, а льдину оторвало и медленно так стало относить от берега. У пацанов глаза испуганные, кричат: «Прыгай!» А я как скованный стою, растерялся. А льдину относит. Берег отдаляется. Чувствую, что мне к берегу надо, а как – не пойму. Смотрю, рядом еще льдины, вроде крепкие. Я решился и прыгнул, потом на другую, они качаются, еле на ногах устоял, но до берега добрался. Просто успел. А так бы унесло.
Так вот, Оля, сейчас у меня что-то похожее, как в детстве, на льдине: знаю, что к берегу надо, старюсь добраться… но пока еще не на берегу.
Ольга всхлипнула: — Да уж, сильно ты гребешь к своему берегу, последний месяц из дома старался удрать.
— Ну, ты же видишь, я дома, я никуда не хочу, мне лишь бы вы с Настей всегда рядом были. — Он наклонился к ней: — Ты только не плачь, а то сейчас выйдут тесть с тещей и скажут, что до слез довел. А разве было такое, чтобы ты плакала?
— Было, недавно было, просто ты не замечал.
— Ну, прости, Олюшка чурбана такого. Иди сюда, я согрею, скамейка холодная, — он легко усадил ее к себе на колени, как маленькую.
— Ты чего? Отпусти! – Она возмущалась, упиралась, но вырваться из сильных Сашкиных рук было невозможно. Так и застала их Настя.
— Ой, папа, ты маму, как маленькую, держишь.
— Отпусти, ребенка постесняйся, — упрашивала Ольга.
— Так я и ребенка могу взять, мне не тяжело. Настя, иди к нам. – Девочка подбежала. – Мам, а я к тебе на колени, смотри, как здорово, — Настя попыталась сесть на колени Ольге. Сашка смеялся, обнимая обеих.
Вышла теща, всплеснула руками: — Да упадете же все! Чисто как дети!
Наконец Настя встала, за ней Ольга, поднялся и Сашка.
— А что, бабушка, смешно же было? – Веселилась Настя.
— Да ну вас, — махнула рукой Людмила, — делать вам нечего, пойдемте лучше обедать.
— Ну, вы идите, — сказа Сашка, а я домой, слышь, Оля, подумай…
Настя перестала смеяться, с недетской тоской смотрела то на отца, то на мать.
— Пойдем с нами, мы пирожков испекли, — предложила Ольга.
— Пойдем, зять мой дорогой, — теща потянула его за рукав, — вы там с Олей, не знаю, как сладите, а мне ты всегда будешь хорошим зятем.
Веронике Сашка больше не звонил, удалил номер, не чувствуя никакого сожаления. Она позвонила сама, равнодушно выслушала его отказ встречаться с ней. Стала рассказывать что-то смешное, совершенно без обиды. Сашка пожелал ей счастья и попрощался. Ушел с работы, решил сам продавать стройматериалы, наняв водителя для их доставки.
Ольга с Настей вскоре вернулись домой. В выходной втроем поехали в краевой центр, наконец-то сбылась мечта Насти сходить в зоопарк. Ночевать остались в городе, сняв на сутки квартиру.
В воскресенье вечером вернулись домой. Сашка кивнул на остановку, которую администрация городка решила снести, а на том месте поставить новую.
— Скоро не будет нашей остановки, построят другую, — сказал Сашка. – Помнишь, как сидела тут, а я подъехал?
— Я все помню, Саша. И помню, что первая призналась тебе.
Он остановился. Посмотрел на нее. — Давай выйдем.
— Ну, зачем? Поехали домой!
— На минуту.
— Учти,- рассмеялась Оля, — повтора не будет.
— И не надо. Сейчас моя очередь. – Они присели на деревянную скамью. – Кажется, я тебе тогда не ответил. – Сашка вздохнул, — елки-палки, как там говорят, сентиментальный что ли стал. Девушка Оля, я тебя очень люблю.
Ольга едва сдерживала смех.
— Ну, перестань, я серьезно, — Сашка заглянул ей в лицо, — Оля, ну, правда, люблю.
— Ой, ну как вы надоели со своей любовью, — сказала Настя нарочито ворчливым голосом, высунувшись из машины, — поехали уже домой.
— Ты как с родителями разговариваешь? А? Ребенок? – В голосе Александра хоть и были строгие нотки, но все же больше мягкости.
— Едем, Настя, — сказала Ольга, — закрывай дверь, а то простудишься.
— Похоже, нам надо трехкомнатную квартиру, — шепнул Сашка, — ребенок давно вырос. – Или дом.
— Ага, это надо обдумать.
Автомобиль тронулся, поехав в сторону центра, оставив старенькую остановку, которая «удостоилась чести» быть местом признания в любви двух хороших людей. Правда, они не сразу поняли, что оба хорошие. Главное, если «отнесло от берега», то надо изо всех сил грести, чтобы выбраться. К своему берегу грести, на котором крепко будешь стоять на ногах.
Автор Татьяна Викторова