Перед самым новым годом у котломойки Дианы умерла мама. И хоть не особо пускала она к себе в личную жизнь, Фая приехала на похороны.
Жила Диана с матерью в частном небольшом, но вполне уютном доме. Оказалось, что у нее довольно много родни. Поминки проходили в кафе. Очень много добрых слов услышала она в тот день о Диане, всё больше проникаясь к ней уважением.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Был здесь и Артём Егорович. Сразу было понятно – с Дианой они близки. Он помогал, тихонько говорил ей что-то на ухо, а она – ему. Казалось, он контролировал весь процесс этого тяжелого дня.
Потом уж спросила Фая Диану: почему скрывают они отношения на работе? Оба свободны. А она ответила, что и не скрывают. Просто работают рядом, и никакой необходимости кричать об этом или как-то являть отношения у них нет.
– Диан, я так рада за тебя!
Диана краснела, вздыхала. Без слов было ясно – она счастлива сейчас.
Она стала тише, женственней, меньше ругалась на судомоек. И, конечно, расцвела: покрасила волосы, начала красить губы. Нет, ей не стать уже изящной. Но как же хорошо, что красоту ее внутреннюю смог разглядеть Артем Егорыч.
Оказалось, что в прошлом он очень хороший художник. Довольно знаменит был когда-то в Нижнем. А сел за подделку мировых шедевров – помогал мошенникам.
После Нового года Фая ушла в декрет.
Тетя Света ее не выдала, мама так и не знала о беременности. Потом она обязательно расскажет дома, но пока … Так не хотелось слышать те слова, которые могла сказать мама! Наверное, она заслужила их. Но слово матери ранит очень больно.
Фая готовилась. Она получила декретные деньги, и теперь могла себе позволить потратиться на ребенка. Пеленки, распашонки, выписной комплект и теплый конверт. Искала подешевле, «сидела» на Авито, и нашла прекрасный бежевый комплект на свою девочку, совсем недорогой.
Да, узи показало девочку. А еще оказалось, что беременность – дело затратное. В женской консультации предлагали платные услуги, но Фая скромно отказывалась. Пока держалась. Платное ведение беременности, консультации, школа будущих мам, гимнастика и йога, обучение родам …
Фаина училась материнству сама, листая страницы интернета.
Андрей звонил несколько раз. Она не отвечала. Но однажды он вдруг написал ей.
«Дорогая Фея, мы с Павликом часто вспоминаем Вас. Еще раз благодарим за помощь и за ту замечательную прогулку.»
Как на такое не ответить? И она ответила.
«И я вас вспоминаю. Прогулка, и правда, была отличной»
И тогда Андрей написал вдруг.
«Фея, я очень хочу видеть Вас опять, но Вы не берете трубку. Есть причина?»
Конечно, есть. Фея ждет ребенка. Сейчас уж точно не до новых отношений.
И тогда она написала.
«Андрей, я выхожу замуж. Встречаться не могу.»
Не писать же, что вот-вот рожать, хоть мужа никакого и нет.
«Да? А мне показалось, что Вы свободны. Тогда поздравляю с будущим браком. Простите, Фея. Больше обещаю не тревожить.»
Фая полулежала на диване, задрав ножки вверх, как велела врач, смотрела в одну точку. Так жаль … Если бы … Но она уже оступилась однажды, больше не желала. Сейчас нужно сосредоточиться на другом.
Катерина намекнула, что коляску ей купят от коллектива.
– Посмотрите на Авито, Кать. Мне бы б/у подешевле, – звонила Фая.
– Начинается! У тебя все будет б/у. Кроватка б/у, качалка б/у, коляска б/у. Вся жизнь – б/у.
– Это временно, Кать. Ты же знаешь…
– Нет. Коляску выберу я. Ничего, пускай немного раскошелятся. В конце концов не так часто в коллективе у нас рождаются первые дети. Хоть коляска будет нормальная. Я тут полезла смотреть – ох! Нет, не такая, какая у меня когда-то будет, но нормальная.
– А у тебя будет? Ты ж Макса выгнала.
– А он что? Пуп земли? Я его и выгнала, потому что семью хочу, детей, а от него рожать – себя не уважать. Пустой человечишко.
– Хорошо, что ты об это вовремя поняла, – вздохнула Фая, примеряя на себя.
– Ага. Жаль, что ты не подумала. Матери не сказала? – спросила Катерина.
– Не-ет…
– Может зря? Помогли б чем.
– Не думаю. А тебе спасибо, Кать.
– За что? Шоб я еще раз вот так с кем-нибудь…, – Катя помолчала, – Как мне теперь на ребенка твоего смотреть, а?
– Глупая. Обычно смотреть. Только мать ответственна за жизнь своего ребенка. Это ты меня должна простить за мои сомнения.
– Файка, а правда, я не представляю как ты жить будешь. Ты уверена, что справишься одна?
– Нет. Не уверена совсем. Но я буду стараться. Вернее, я уже … стараюсь.
***
Ольга Леонидовна нахмурилась, впервые разглядев ее живот. Они встретились в подъезде.
Вечером этого дня Фая принесла ей свои пирожки.
– Ольга Леонидовна, я обещала Вас угостить, да на работе так уставала … А тут… я в декретном отпуске, в общем. И вот, – протянула тарелку с пирожками.
– Что это? А, спасибо, – взяла соседка, – Значит ребенка ждешь? А мужа нет.
– Нет, – развела руками и улыбнулась Фая.
– А сын Ангелины в курсе?
– Кто?
– Хозяин квартиры, в которой ты живешь – Саша.
– Ааа, – Фая и не поняла сразу, что речь идет о муже тети Светы, – Да, в курсе. Я до мая тут. А потом… Потом уезжаю.
– Ясно, – посмотрела она на пироги, – Ну, спасибо. Попробую, – кивнула довольно доброжелательно.
Сумка в роддом еще не была собрана, приданое не было готово. Она сдавала очередные анализы в поликлинике, зашла в лабораторию, присела на стул перед лаборанткой.
Сегодня с утра тянуло живот, и этот поход в больницу дался ей с трудом. Идти по хрустящему снегу было даже приятно, а вот в автобусе стало душно и маятно.
Лаборантка взяла поднос с инструментами и поставила его на высокий столик как раз перед Фаиной.
Фая глянула на шприцы, лотки. Отчего-то закружилась голова. И тут она на мгновение перестала дышать, смолкла, и произнесла сдавленно:
– А-ай, боли-ит! Мамочки!
– Что болит? – оглянулась на нее девушка- лаборантка, но по напряжённой позе уже поняла, – Живот? А когда Вам рожать?
– Ой-ой–ой… , – Фая смотрела на лаборантку, как будто удивлённо, – Рано мне. Но больно ка-ак. Ой!
Она завыла протяжно, наклонилась вперёд.
И вскоре под белы рученьки выводили ее в машину скорой помощи. Куртку только накинули.
– Нет, у меня ж сумка дома родильная, нет, – не верила Фая, что везут ее в роддом рожать. Ей вроде как полегчало, – Отпустило ведь. Рано ещё. Может домой?
Она смотрела на медиков растерянно, но врач велела лежать. Пусть уж в роддоме разбираются – пора-не пора.
И тут Фая вцепилась в руку врача побелевшими пальцами, взвыла.
–Ого! Не роди тут у меня. Сейчас приедем. Потерпи.
А Фая, как отпустило, лежала безжизненно, боясь пошевелится, бессильные руки держала под животом. Она дышала прерывисто, неподвижно смотрела перед собой.
Врач уговаривала потерпеть. Но когда подъехали, из скорой Фая выйти не могла, она вскидывалась, вырывала руки – опять схватка.
Но ее завели, сразу подняли на третий этаж. Она уже плохо соображала, пришлось акушерке на нее кричать и наваливаться.
– Ляг, я тебе сказала!
Фая плакала, выла и стонала. Ей рано! Рано!
– Ноги привяжите ей.
Ещё пару схваток, натуг и хрипов. Она уже не чувствовала течения времени. Сколько прошло? Глаза ее выкатились из орбит. Но почему же так больно?
– Ещё немножко… Тихо тихо…
А потом облегчение, тишина. И вдруг тишину разрезал тонкий писк ребенка. Прибежала другая врач, все засуетились.
– Ничего, ничего… Нормальный вес, не переживай. Девочка у тебя, девочка.
Она лежала совсем безучастная к произошедшему. И тут ей показали недовольное, сморщенное личико младенца. Ещё синеватое, но уже глазастое.
– Посмотрела? А теперь потерпи.
Были разрывы. Врачи спешили, было очень больно, но Фая уже лишь стонала.
Не так она себе представляла этот процесс. Читала, готовилась. А тут – только жуткая боль и страх.
***
Девочка родилась семимесячной. Как сказала врач, «Видать, любопытна, очень хотелось посмотреть – что же там снаружи». Весила два с небольшим килограмма.
Как и полагается, после появления на свет потеряла в весе. Начались для Фаи непростые дни.
Привезли ее без медицинских документов, поэтому сначала разместили в палате с женщиной лет тридцати пяти, родившей третьего, и непутёвой девицей.
Девица родила мертвого ребенка, и не скрывала, что рада этому. Она без умолку болтала по телефону, была глупа, посылала матом, если просили ее вести себя потише.
Первой из всех Фаина позвонила Диане. Та приехала вечером в тот же день, ей передали ключ и она привезла вещи Фаи. В палаты никого не пускали, поговорили лишь по телефону.
– Фая, как ты? – в голосе Дианы волнение.
– Нормально, правда с разрывами, – было еще не очень хорошо, к тому же девка орала рядом.
– Господи, кто там орет у тебя?
– Да тут одна… Но меня переведут скоро, обещали. Диан, я не всё успела купить. Там …список…
– Я уж поняла, видела твой список. Все будет завтра, ладно? Главное, чтоб у тебя и девочки было всё хорошо. Отдыхай, дорогая.
И после этих слов Фаина спала очень крепко.
На следующий день ее перевели в палату на втором этаже. Палата на двоих, второй была девушка чуть старше ее. Звали ее Маша, познакомились быстро.
Красивая, в нежном бордовом халатике с опушкой, щебечущая и хлопотливая Маша была олицетворением счастливого материнства. К ней каждый день приезжал муж, махал в окно, и она ему показывала сына.
Фая улыбалась, глядя на счастливую соседку. С мужем они были вполне благополучны. Уже успели приобрести квартиру, два автомобиля: и у него, и у нее.
– Как без машины! Я не представляю. Женщине она еще нужнее…
Счастливые бабушки и дедушки звонили по очереди, переживая за Машу и ее новорожденного сына, готовились к выписке. А Маша донимала вопросами врачей и медсестер, тщательно сцеживалась, прислушивалась к каждому вздоху своего малыша, нежно брала своего мальчика на руки, прикладывала к груди, хмурила лоб и вздыхала от новой счастливой ответственности.
Ребенок почти всегда находился с ней. Курносый розовенький мальчуган с узкими глазками, родившийся на четыре кило.
Ребенка Фаи в палату не носили. Поначалу у дочки отсутствовал сосательный рефлекс, были проблемы с дыханием. Через трубочку дочке вводили заветные 20 миллилитров материнского молока. Фая сцеживала.
Ей ещё не разрешали выходить из палаты, только сняли катетер, но она уже «поползла» в коридор. Ей сказали, что дети лежат на этом же этаже.
– Куда это Вы? Вам же лежать надо! – ругалась медсестра.
– Мне дочку не несут, как она?
– Все в порядке с ней. И Вы ей нужны будете. Беречь надо себя, а о дочке заботятся.
Лишь на пятый день принесли ей дочку. И девочка взяла грудь, втянула совсем чуть-чуть и отвалилась.
– Что-то нужно? Лекарства? Деньги? – откуда-то появился металл в голосе, Фаина переживала за малышку.
– Молоко ей Ваше нужно, так что не волнуйтесь, а то пропадет, – врач, приятная женщина средних лет, внушала доверие, надежду и оптимизм, – Лечитесь сами и питайтесь нормально.
Вечером в палате было сумрачно. За окном шел снег.
– Фай, ты без мужа родила, да? Прости, но мы тут…, – им еще не спалось.
– Да. Мать-одиночка я.
– Ого. Я не представляю … А кто тебе поможет? Родители?
– Папа умер давно. А мама … она не знает, Маш, – привстала Фая, посмотрела на соседку.
– Что-о? Как это – не знает? Не знает, что ее дочь родила? Что у нее теперь есть внучка?
– Нет, не знает. Внучка у нее вторая. У одного из старших братьев уже есть дочка.
– Вы в ссоре, да?
– Не-ет. Созваниваемся… Но … Мне трудно объяснить…
– Я поняла. Она не поймет тебя. Будет осуждать, что родила ты без мужа, да? И ты этого боишься.
– Боюсь? Не знаю… Может и боюсь.
И Фая задумалась. А правда – отчего она не хочет рассказать всё матери? Неужели это действительно страх? Так чего ей бояться? Осуждения? Хлестких слов? Неужели они так страшны?
Да, она изменилась после родов. Сейчас совсем не страшно было признаться матери, и она решила, что при первом же звонке всё расскажет.
Можно сказать, что стресс таких преждевременных родов повлиял на Фаину положительно. Она собралась. Ушла рассеянность, неуверенность. Теперь она четко слушала и выполняла рекомендации врачей, брала пример с послушной Маши, и очень ждала свою девочку.
Ее уже спрашивали о регистрации, предлагали услугу, но Фаина отказалась. Она уже решила, что дочка ее будет носить то же отчество, что и она – Федоровна. Самые теплые воспоминания остались об отце.
А Николай… Что Николай? Нет никаких уже воспоминаний о нем.
А вот имя для дочери Фая ещё не выбрала. Перебирала имена и, наконец, решилась. Пусть будет Валерией. Преподаватель с таким именем вела у них кондитерку. Очень хорошая женщина, вот и пусть.
Тем временем Машу выписали. Фаина наблюдала из окна: пять машин, облака шаров, букеты роз, подарки медперсоналу. Маша лишь в последний момент махнула ей рукой.
– Фай, я позвоню тебе потом. Пусть у твоей девочки все будет хорошо, – сказала она, уходя из палаты.
А Фая все думала о ней, о ее семье. Наверное, тетя Света права – они сами виноваты. Не смогли сделать так, чтоб семья из была крепкая.
Вот сейчас, например. Она родила, но так и не поставила никого из близких в известность. Разве это правильно? Да, ей этого просто не хотелось. И только ли ее вина в этот нежелании?
Она, по сути, совсем недавно и сама была ребенком, а отношения между тетей Светой, матерью и их братом скверные давным давно. Они, скорее, враги. Сколько помнит себя Фая, мать всегда плохо отзывалась о сестре и брате. При этом сестра была благополучна – и плоха именно поэтому, а брат – наоборот, проблемный, вечно нуждающийся, и поэтому вызывал ее раздражение.
– Теть Свет, здрасьте!
– Привет, дорогая. Случилось что?
– Все нормально. Просто я родила.
– Что-о? Ты ж … ты… Ребенок-то жив?
– Жива. Семимесячная девочка.
– Мать знает?
– Нет. Но я позвоню ей. Обязательно позвоню.
– Где ты? Ох, Файка-Файка! А мы улетаем завтра отдыхать за границу. Так что уж не жди, не приеду.
– Да все нормально, теть Свет. Я справлюсь.
– Деньги-то хоть есть?
– Есть.
– Ну, что тебе сказать? Поздравляю! Назовешь-то как?
– Валерия. Валерия Федоровна. В честь отца, – голос ломался, слезы подступали, но Фая гордилась собой.
А Валерия Федоровна Нефёдова училась брать грудь, уже довольно громко кричала, морщила лобик и ловила глазками мир окружающий
…ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >