Сергей проспал до самого утра, а потом встал с тяжелой головой, вспоминая, что же было вчера. Людмила поставила завтрак, напомнила, чтобы поторапливался, а то на работу надо.
— Ты уж не опаздывай, хорошо, что машина в ремонте, а то ведь в рейс в таком состоянии опасно.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— В каком состоянии? – со злостью спросил Сергей. Он умылся прохладной водой, чтобы не выглядеть заспанным, побрился, хлопнул себя ладонями по щекам, будто взбодрить хотел и сел за стол. Есть не хотелось, но от чая не отказался.
— Ну что у тебя за повод вчера был, неужели такая надобность среди недели…
— Подумаешь, по чуть-чуть…
— Ну да, совсем чуть-чуть, а потом под забором валялся…
— Не валялся я, домой пришел.
— Привели.
— Кого?
— Тебя.
— Кто?
— Майя привела… или ты не помнишь?
Сергей сосредоточился, вспоминая подробности, потом его будто осенило, он хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно! Майя… это же она… и чё, прямо домой привела?
— Прямо домой… стыдоба какая… надо же до чего довела тебя Катерина, что с горя прикладываться начал…
— Никто не доводил, жизнь такая… и вообще, отстань от меня, тошно.
— Вот-вот, заслужила благодарность, тошно ему от меня… Ладно, пусть на меня наплевать, себя пожалей, не будь простачком, не упусти девчонку, она хоть и сирота, да вёрткая, в город не просто так уехала, вернулась с профессией, Клавдия её ветеринаром взяла, оклад ей положен. Да и не замужем, и детей нет… а чего не замужем? Значит до сих пор тебя любит, не зря два года в армию письма писала… Поговори с ней, может у вас наладится.
Сергей не сказал ни слова, допил чай и поехал в мастерские налаживать машину.
***
Майя в тот вечер пришла домой взволнованная встречей с Карташовым. Кажется, она уже остыла к нему, пережив такие потрясения в городе, но вчера, когда увидела его, стало жалко и непонятно было, что могло произойти, когда крепкий, симпатичный парень опустился до столь унизительного состояния.
Анна Михеевна уже беспокоилась, поглядывая в окно, или на крыльцо выходила, а когда Майя пришла, ворчливо заметила: — Снова мне что ли веник взять да отходить тебя? Где тебя носило, неужто до сей поры у Наташки сидела?
— О-оо, ожила бабуля, — сказала Майя беззлобно, — веником грозит. – Она как в детстве села на огромный сундук, который стоял у двери, и служил не только хранилищем для старых вещей, с которым Анна не могла расстаться, но и в качестве сиденья, ну вроде лавки. Майя села на сундук, застеленный старым покрывалом и поджала ноги.
— Так и будешь сидеть, а ужинать когда? Или может скажешь, где так долго была, я ведь туточки все окна проглядела.
Майя улыбнулась. – Вот интересно, пока меня не было, так и ждать не надо, как только появилась, так ты сразу по окнам… как же ты жила без меня?
Анна остановилась посреди комнаты, вздохнула. – А вот так и жила. Ты же теперь на виду, уж не хочется тебя потерять…
— Да с чего бы? Здесь я.
— Ну мало ли, всякие нынче по ночам ходют, непутных много.
— Да все хорошо, ба, все хорошо. – Майя задумалась, потом поджала ноги еще сильнее, сжалась в комочек, а голову склонила на коленки и тихо всхлипнула.
— Это чего? Чего приключилось? – Анна забеспокоилась, подошла, склонилась над внучкой, погладила ее по голове. – Ты чего, касаточка, обиделась, что я веником пригрозила? Так это я так, для острастки, уж не помню, когда и шлепнула тебя последний раз…
— Да нет, ба, это я так, накатило что-то…
— О-оо, накатило на нее, в твои-то годы… а может Сергуню встретила, козлика Карташовых… может он чего сказал?
— Да нет, все хорошо, уже не плачу.
— А то гляди, опять станет голову тебе морочить, он ведь нынче снова один… женился, потом разженился…
— Разведен что ли?
— Ну слышала, что так, а более ничего не знаю. Да вот еще Людмилу с должности поперли, говорят, теперь она не заведует, а продавцом простым, вот-так.
— А что случилось?
— А не знаю, может старое припомнили ей, хоть и клянется Людка, что честно работала, всё, чего привезут, сразу на прилавок. А люди-то знают, что рыльце в пушку, так-то вот. А еще, Николай-то Карташов… помер ведь он…
— Как?! – Майя не ожидала услышать столь скорбную новость. – Когда?
— Да вот в прошлом годе, а разве я не говорила?
— Нет, не знала я….
— Ну вот, знай теперь… прямо на работе плохо стало и всё… а ведь молодой еще, а вот так вышло.
Майя была ошеломлена новостью. Ведь вчера буквально была дома у Карташовых, но видимо, Людмила не успела сказать о своем горе, только сама встала на колени. «Да-аа, — подумала Майя, видно, жизнь и ее побила, да и Сергей теперь совсем другой».
Майе стало жалко Сергея. Она вспомнила его беспомощность, и даже не верилось, что это тот бравый парень, которому она писала письма в армию и который вернулся рослым красавцем.
Анна Михеевна уговорила внучку поесть, потом отправила отдыхать, даже не дала посуду помыть, сама решила управиться.
***
Рабочие будни отвлекли Майю от семьи Карташовых, потому что работы много, но главное, надо наладить сам процесс, чтобы успевать. Василий Семенович, прежний ветеринар, с удовольствием передал дела Майе, многому научил, и пообещал прийти на помощь, если потребуется.
Прошел месяц, и Майя с того вечера так и не видела Сергея, да и не искала с ним встречи. К тому же в огороде дел полно. Бабуля, хоть и чувствовала себя неважно, а не отказалась от посадок, пусть и немного, но грядки были, да и картошка подросла. Майя вечерами то полола, то поливала, Анна, по возможности, помогала ей. Она вообще как-то оживилась, когда Майя вернулась, за исключением, конечно, первых дней приезда, когда Анна была, и в самом деле, плоха.
Летом, хоть и много работы, но зато тепло и все растет, радуют глаз цветы и кусты малины с сочными плодами. А еще закатное солнце, нагревшее за день землю, и теперь устало идет на покой. В это время вода в реке теплая, хочется купаться, чтобы смыть дневную усталость.
Прошло то время, когда Майя бегала с ребятней на реку. Теперь уже все взрослые, многие обзавелись семьями или уехали в город. А вот Майя вернулась и не жалеет.
В один из таких летних вечеров, взяв полотенце и переобувшись в старые шлепки, пошла к реке. Солнце почти спряталось и не было того жара, что днем, теперь уже не печет. Она разделась, вошла в воду и почувствовав сначала прохладу, потом стало легко и она поплыла.
Наплававшись вдоволь, вышла на берег, накинула полотенце на плечи и только тогда заметила, что на старой перевернутой лодке у тополя сидит Сергей. Он наблюдал за ней и молчал.
— Напугал! – Сказала Майя. – Только сейчас увидела тебя… чего молчал-то?
— Привет! – Сказал он. – Не хотел картину портить, ты так плавала, как рыба… точно так же как раньше… помнишь, налимов ловили?
— Помню. Теперь уже и налимов нет, куда только делись, наверное выловили всех…
— Не знаю, может с водой не то, правда, давно не слыхать про них. Он встал подошел, когда она оделась. – Всё хотел спасибо тебе сказать…
— За что?
— Ну за тот вечер, когда домой меня привела. Вообще, стыдно, конечно, но спасибо-то сказать надо.
— Пожалуйста. – Она хотела уйти.
— Майя, давай присядем, так давно не виделись, есть ведь, что вспомнить.
— Знаешь, как-то мне не очень хочется вспоминать…
— Знаю, виноват, но все же было и хорошее… можно ведь просто сидеть и смотреть на воду.
— Комары заедят.
— Да ветерок вроде, нет их пока.
Они присели на лодку, нагретую за день солнцем. – Отец в прошлом году умер, — сказал Сергей.
— Совсем недавно узнала, прими мои соболезнования.
— Да, вот так получилось. – Он помолчал, потом спросил. – А вот если бы мы снова начали… я ведь знаю, у тебя никого нет…
— Что именно?
— Ну как раньше.
— Как раньше, Сережа, уже не получится.
— Ну почему? Я один, ты одна… почему бы не начать все сначала, у нас ведь есть прошлое…
— Вот именно, прошлое! Это ты верно сказал: прошлое. А настоящего и, тем более, будущего, нет.
— С тобой стало тяжело разговаривать, ты изменилась, раньше в глаза смотрела, каждое слово ловила… любила ты меня, и я тебя любил… я и сейчас тебя люблю, — тихо сказал он.
Майя поднялась резко, будто пружина подпрыгнула, ее недавнее спокойствие улетучилось. – Вот кого ты обманываешь? Меня уже не обманешь! Но ты себя ведь обманываешь! Не меня ты любишь, а Катю! Свою бывшую жену любишь, непонятно только, почему вы развелись… ты ведь из-за этого запил? Да, понимаю, отца потерял, но тут дело еще и в Кате, это из-за нее ты страдаешь, это ее именем назвал меня, когда полез обниматься…
Майя сгоряча выпалила это все, раскрасневшись от волнения, даже губы тряслись. И ведь до этого момента была абсолютно спокойна, но лживое признание Сергея в любви выбило у нее почву из-под ног.
— Почему ты мне не веришь? – резко спросил Сергей. – Неужели человек не может измениться? Да, изменился. Понял, что по глупости потерял тебя…
— Послушай, Карташов, — впервые она назвала его не по имени, а по фамилии, — меня чуть не убили в городе… мне сейчас, где правда, а где ложь – без рентгена видно. Ты врешь не только мне, но и себе… если хочешь себе помочь, просто расскажи, что у тебя стряслось.
Сергей встал и подошел к воде, плеснул себе в лицо, потом мокрыми руками прошелся по волосам, убрав их назад. Вернулся к лодке.
– Стряслось… ну если начать сначала, то виноват перед тобой прежде всего, прости… Ты всегда была другом, своим человеком… думал, что люблю… да нет, любил, это правда! А когда родители стали про Катю говорить, всерьез не воспринял, но как-то встретились с ней, может случайно, а может мать постаралась, не знаю… в общем, запал я на нее. Сам не ожидал, всегда считал ее немного заносчивой, а оказалось, простая девчонка, очень симпатичная. И как-то так получилось, стали встречаться. Тянуть не стал, предложил пожениться, она согласилась, а перед тем как заявление подать, испугалась и призналась, что ждет ребенка от другого. Ну я, конечно, в ступоре был весь день, потом переспал с этой мыслью и пришел к ней, сказал, что люблю, что беру вместе с ребенком. И если она тоже любит, то распишемся, а про ребенка никому не скажем, наш общий будет. Она сначала боялась, я сам уговорил.
Все хорошо было, пока Антон не родился, я на себя записал, вообще не почувствовал, что он мне не родной, но мать… — Сергей снова поднялся, — мать до всего докопалась… там такое началось… такой скандал был… Катя не выдержала, призналась. Ну и все, мать на дыбы, сказала, на все село опозорит… родители забрали Катю с ребёнком, она сейчас в райцентре живет у родной тетки.
— А ты? – спросила изумленная Майя.
— А что я? У нас вскоре отец умер, я вообще будто из жизни выпал, мать вообще в больницу слегла…
— А сейчас? Ты ведь любишь ее… но снова послушался Людмилу Алексеевну и пришел ко мне… когда же ты сам будешь все решать?
— Вот не надо этих упреков, я пришел, чтобы сказать спасибо и поговорить. Да, мы с Катей развелись, это не значит, что я должен всю жизнь один жить…
— Ты ее любишь? – спросила Майя. – Он молчал. – Ты любишь Катю?
— Да! – Резко сказал он. И было заметно, что нелегко ему дался этот ответ.
— Ну так чего тогда на речке прохлаждаешься? Поезжай к ней, скажи об этом, ей признайся в любви, а не мне. Ну или слушайся Людмилу Алексеевну… это ведь она тебе посоветовала ко мне прийти.
— Не все так просто, — сказал Карташов.
— А что сложного, поехать к жене и к сыну? Ты же сам сказал, что полюбил Катю, несмотря на то, что она была беременна от другого. И вот что, Сергей, бросай пить! Этого я тебе очень желаю. – Она вязла полотенце, обула шлепки и стала подниматься на берег. Потом обернулась и сказала: — Ладно уж, пойдем вместе, по-дружески последний раз, не хочу тебя тут одного оставлять.
Он догнал ее. – Ты очень изменилась. Внешне почти такая же, а вот характер… в общем-то у тебя всегда был характер.
Они прошли по улице вместе, разговаривая как хорошие знакомые.
И после этой встречи она долго не видела Сергея. Ближе к осени узнала случайно, что стал он часто ездить в райцентр, поговаривали, хочет с женой сойтись, а Людмила жутко против. Но в конце сентября, когда уже убрали урожай в огороде Сергей все-таки переехал в район, и тем самым сильно обидел Людмилу. Что повлияло на его решение неизвестно, может разговор с Майей, а может устал от самообмана и решил поступить, как сердце подсказывает.
Небо, как это часто бывает осенью, разразилось дождями. Не то чтобы проливные, но мелкий надоедливый дождик делал свое мокрое дело: тропинки и дороги, где нет подсыпки гравием, развезло.
Майя втянулась в работу, постепенно забывая свой побег из города. Анна Михеевна чувствовала себя сносно, и вечерами перебирала в шкафу нажитое добро, прикидывая, что подойдет на приданое Майе. А сама Майя только посмеивалась над таким занятием, но не мешала, было бы чем заняться.
— Майюшка, а чего это мы угля на зиму не запасли? Глянула нынче, а не так уж и много угля-то. Да и дрова не помешают. Я бы дровами и топила, да не справятся дрова, чай в Сибири живем, холода знатные у нас.
— Ой, забыла про уголь. Ну ты ведь, кажется, заказывала через кого-то…
— Да вот же, Витюшка привозил, сколь раз выручал…
— Какой Витюшка?
— Ну Полянских средний сынок… да знаешь ты его, это же он меня в больницу увозил…
— Какой же он Витюшка? Виктор он…
— А по мне так всё еще молодёжь, считай, дети. Ну так ты найди его, да вон хоть завтра спроси у магазина, там скажут.
Майя, и в самом деле, проверила запасы угля и дров — маловато на зиму. С работы бегать к магазину некогда, а вот дождавшись субботы, сама узнала, где найти Полянского.
Грузовик Виктора стоял на пятачке возле Заготзерна, там многие останавливаются. Там вроде как можно и водителей найти, кто угля привезет.
— Ой, здрасьте, а это я.
— Узнал. Ну как бабуля?
— Жива, относительно здорова… а я ведь тогда спасибо забыла сказать…
— А я помню, сказала, я сразу понял, ты, Майя, человек благодарный…
— Ви-иить, а я еще отблагодарю, нам бы угля привезти, а у тебя грузовик… скажи, сколько, деньги отдам, могу сразу.
— Сразу не надо, сам не знаю, сколь там у них… привезу, вот через недельку прямо с разреза и привезу.
— Вот спасибо! Ну я пошла.
Она не пошла, она побежала, обрадовавшись, что договорилась. Если бы знала Майя, как он смотрит ей вслед, не посмев окликнуть.
То листья летят, то первые снежинки, и на улице зябко, Майя с Анной давно протапливают на ночь, согревая дом и готовясь к зиме. Кот Васька уже не так долго задерживается на улице, торопится домой нырнуть. Выскочит на время, сделает свои дела, покрутится по двору, заглянет на чердак через свою лазейку, спускается и караулит у двери хозяев, чтобы впустили.
Как только дверь откроется, пулей домой и сразу под печку.
— Ага, замерз, бродяга, ну иди грейся, — смеется Майя.
В субботу, уже вечером, когда смеркалось, подъехал грузовик, и Анна сразу поняла, что уголь привезли. – Выглянь… или может лучше я.
— Нет, бабуля, ты уж не выходи, а то кашляла днем, уж лучше я сама.
— Ну, гляди…. А деньги-то, деньги забыла! – Крикнула вслед Анна Михеевна.
— Да вот они в кармане, — Майя хлопнула рукой по карману старой курточки.
— Без платка побежала, егоза, — проворчала Анна.
Виктор стоял у ворот и уже смотрел, как лучше заехать.
— Я открою. – Майя открыла ворота, он проехал. – А может я сразу в угольник? – спросил он.
— Было бы здорово… но получится ли? Тут проезд узкий у нас.
— Попробую. – Он вышел из кабины, машина урчала, ожидая разгрузки. Сам осмотрел место, открыл угольник. – ну вот как можно ближе, чтобы носить недалеко.
— О-оо, да это совсем рядом, нам еще никто так не выгружал, — обрадовалась Майя.
Он осторожно ссыпал уголь, потом все проверил, выехал за ворота и заглушил машину.
— Ну, говори, сколько. — Спросила Майя.
Он сказал. Она удивилась: – Почему так мало?
— Это за уголь.
— А за доставку?
— Ну считай, что это вам с бабушкой подарок.
Майе стало неловко, понимая, что ничем он им не обязан, а наоборот, помогает просто так.
— Всё, больше не надо… ты главное, себя береги, — сказал он.
— Спасибо, задержала я, а тебя ведь дома ждут… помню, когда уезжала в город, ты меня так поддержал… даже билет купил… и про дочку рассказывал.
Виктор вздрогнул и полез в карман, достал спички, покрутил в руках, но снова убрал. – Ты хоть капюшон накинь, холодно, — сказал он и, не дожидаясь, сам надел ей на голову капюшон. – Дочка теперь в городе, хорошо учится, — сказал он.
Майя не поняла, не укладывалось в ее сознании, как же так, он здесь, а девочка в городе.
— Развелись мы с Ириной, вот скоро уже год, как в разводе.
Он стоял, прислонясь к воротам, Майя стояла рядом и тоже прислонилась к холодным доскам. – Я не знала, — сказала она. – Странно, вот никогда бы не подумала… почему у хороших людей именно так… а ведь ты хороший человек.
— Спасибо, — он улыбнулся. – Не бери в голову, я уже пережил.
— Но почему? Я ведь помню немного твою жену, кажется, она после педучилища приехала и в садике работала, потом ее в школу звали…
— Знаешь, когда человек живет с одним человеком, а думает о другом, это когда-то проявляется. Я вернулся из армии, а тут Ира, городская девчонка, по распределению приехала. Сразу же в клубе ее увидел, проводил, влюбился, предложил замуж… Через полгода поженились. Вроде жили нормально, все было. А тут вдруг изменилась… как съездит в город к родителям, возвращается другим человеком. А потом и сама призналась, что не может так, с первой любовью встретилась, и со мной теперь жить не сможет. Переживал… потом отпустил. Успокоился, когда узнал, что дочку не обижают. Ирина отправляет Олю ко мне, я же отец, да и бабушка с дедом у нее здесь. И вот когда понял, что тот… который муж теперь Ирине, нормально к моей дочери относится, тогда и успокоился. А поначалу хотел, чтобы Оля здесь осталась… но понимал, мать ей, наверное, больше нужна.
— Прости, я не знала…
— Не извиняйся, ты тут ни при чем. Просто береги себя… хоть и говорил я тебе, не верь ему, но видимо, ты решила начать все с начала…
— Что начать? – не поняла Майя.
— Да вон с Сергеем Карташовым, я тут вас летом увидел случайно, с речки вместе шли… надеюсь, он поможет убрать уголь…
— Ви-иить, да с чего ради? Мы просто вместе вернулись, можно сказать, окончательно попрощалась с Сергеем…
Виктор повернулся к ней. – Я ошибся?
— Конечно! Давно все в прошлом, да и любит он другую… почти смешно получилось, но любит свою бывшую жену… вот может и ты любишь…
Она не успела договорить, сильные руки привлекли ее к себе и Виктор осторожно приподнял Майю. – Девочка милая, да какая прошлая любовь? Я ведь не маленький, понимаю эту жизнь… старше я тебе, посчитал уже, на восемь лет старше… так вот, слушай, моя солнечная: с самого лета о тебе думаю, вот когда Анну Михеевну в больницу отвезли, с тех пор и думаю. Давно бы решился, но увидел вас вместе с Карташовым, подумал, не имею права вмешиваться. Это ведь дело такое, тут как бы не навредить.
Он опустил её на землю. И она стояла ошеломленная, глядя на него совсем другими глазами.
Глаза ее блестели, то плакать хотелось, то смеяться. Вот так никто ей не говорил.
– Почему солнечная? — спросила она.
— Потому что имя у тебя, как солнце… в мае солнце ярко светит, а ты круглый год теперь согреваешь. – Он снова привлек к себе, и она ощутила его губы, настолько жарко стало, будто согрели ее за всю жизнь впервые.
Но Майя испугалась. Интуитивно она тянулась к этому взрослому мужчине, но все равно признание было неожиданным, да и к самой новости, что Виктор теперь один, надо привыкнуть. К тому же она уже два раза обожглась, и в этот раз не могла разобраться, надо ли ей это сейчас или нет. – Она осторожно уперлась руками в его грудь. – Не надо.
Он сразу остыл и сказал тихо: — Понимаю. Поэтому навязываться не буду. Сама должна понять и решить. А я буду ждать, Майя, я ведь могу долго ждать… я ведь тоже не хочу второй раз ошибиться.
Он вышел за ворота, сел в машину и уехал.
Майя слышала, как он отъехал, но продолжала стоять и думать о происшедшем. Вот ведь как легко пройти мимо и ничего не узнать, как легко разминуться, не поняв человека. Она думала о его словах, но не спешила бежать к нему, а напротив, его признание, что будет ждать, подзадорило ее, и она, улыбнувшись, пошла домой…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >