В воскресенье можно поспать, а Майя встала также как всегда. Ощущение вчерашнего разговора оставалось с ней до обеда. Она все делала по привычке, а улыбка так и напрашивалась. После обеда внезапно вызвали на работу, такое бывает. Проходя мимо кучи угля, снова улыбнулась. А вот и этот пятачок, где они вчера с Виктором стояли и слушали друг друга, затаив дыхание.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Думала, вернется быстро, но задержалась до вечера, и только в пятом часу пришла домой. Сразу услышала звуки лопаты, чего-то нагружали, потом снова нагружали. Вошла и застала следующую картину: Виктор, в рабочей одежде, наполняет ведра углем, потом относит в угольник. Анна Михеевна крутится рядом и подбирает откатившиеся куски угля, помогая Виктору. И на месте, где была куча (хоть и небольшая, но руки надо приложить), осталось только темное место.
— Вот, глянь, какая нынче помощь пришла, — Анна с гордостью взглянула на Виктора.
— Здравствуйте. И зачем это? Я бы сама управилась, — сказала Майя, немного обескураженная поступком мужчины. Да и неловко ей было, не знала, как объяснить бабуле, с чего это посторонний человек уголь им таскает. Ну ладно привез, а зачем еще одна услуга…
— Ага, доброго денечка… ну а что ему тут лежать, снег скоро выпадет… решил помочь.
— Витюша, ты скажи, я тебе деньги отдам, скажи, сколь, — напомнила Анна.
— Анна Михеевна, это все в доставку входит, нынче так можно. Привез – сразу убери.
Старушка не могла понять новшества, но не верить – тоже причин не было. Виктору она верила.
— Ну и дела, — сказала Майя. А ведь я не просила… и что я теперь должна буду?
Он махнул рукой, улыбнулся. – Ничего. Это же в доставку входит.
— Ладно, входит, так входит, — сказала Майя.
— Ну все, управились, — Анна Михеевна, довольная, взялась за метлу.
— Давайте я сам, — он хотел помочь.
– Не-ее, внучек, ты лучше иди в дом, Майя угостит… пусть чаёк поставит.
— А разве чай входит в услугу? – спросила Майя, усмехнувшись.
Виктор пожал плечами. – Да я и не собирался, к тому же переодеться надо. – Ну бывайте, Анна Михеевна, чем мог, тем помог. – И он ушел, оставив удивленной Анну. Она так и застыла с метлой. А потом, будто очнувшись, обрушилась на Майю: — Ты чего ему сказала, коза такая? Я тебя чего просила? Чай поставить, а ты зенками хлопаешь, да еще человека со двора спровадила.
— Ба, ну вот что ты вмешиваешься? Я этого человека не просила помогать, сам вызвался…
— Дать бы тебе этой метлой по хребту, да толку не будет, видно соображалка еще не работает.
— Всё у меня работает, и я тебе не кукла заводная, чтобы сразу команду выполнять.
Анна подошла к внучке и уже тихо, но с укоризной сказала: — Верь ему, верь, внучка… ему можно верить.
Майя даже немного обиделась на Анну Михеевну, что вперед забегает, не ожидала увидеть Виктора сразу на другой день, да и не просила помогать. И вообще, как-то непонятно еще, а он уже им уголь убрал.
***
Но как ни крути, теперь Майя жила с мыслями о Викторе. Вспоминала откровенный разговор, в котором оба были честны друг перед другом, понимала, что нравится ему, а может и полюбил ее, но она не искала встречи с ним.
Однако невозможно в одном селе разминуться, все равно приходится встречаться, хотя бы взглядом. Так вот, Майя если и увидит издали Виктора, обычно это на ферме бывает, кивнет ему и дальше пошла. Но спасибо сказать успела, поблагодарила за уголь, а больше ничего не сказала.
И сама такая важная, будто в должности повысили. Народ к ней по-разному обращается, кто постарше, Майей зовут, а кто помоложе, так уже и по отчеству: Майя Михайловна. А она и рада стараться, на все вопросы ответит, дело сделает, документы заполнит, потом только сама себя домой отпускает.
И вот так Виктор несколько раз ее застал – вся в работе, бровью не поведет, будто и не было у них того разговора. А время, между тем, идет, вот уже месяц пролетел, Майя молчит, словно забыла.
А тут как-то у магазина пересеклись, Виктор остановился, хотел подвезти, а она как ни в чем ни бывало, поздоровалась и сказала, что к Клавдии Андреевне зайдет, дело у нее.
Ну и что Виктору думать после этого? А ведь он думает. Вспомнит тот поздний осенний вечер, когда уголь привез, и как он с трепетом разговаривал с ней, даже дыхание ее помнит, да вроде и она волновалась… но ведь молчит. Да, он обещал ждать, готов долго ждать… но задумался. Даже если с Карташовым ничего не связывает Майю, это не значит, что она готова встречаться с Виктором. Не подумал он об этом, а снова караулить ее, да выспрашивать, что она к нему чувствует, считает уже лишним. Да и не сказала она ему тогда ничего.
Но Майя часто думала о Викторе, и вот это ее настроение и таинственное молчание, можно сказать, безответность, даже нравились ей. «А пусть ждет» — размышляла она, когда сдержанно здоровалась с ним. Хватит, что ждала она Сергея, потом безоговорочно верила Олегу. А теперь пришло время подумать ей самой и никуда не торопиться, тем более ждать ведь обещал. Одним словом, девичья гордость взыграла, и наслаждалась Майя своим преимуществом.
Так прошёл еще месяц. И где-то в середине декабря, когда морозы разыгрались не на шутку, а снегом заносило дорогу, односельчане все чаще обращались к Виктору за помощью. Его небольшой грузовик выручал, когда надо привезти из района и даже из города продукты. В основном это сахар, мука, растительное масло, крупы в мешках — в общем, индивидуальные заказы поступали.
В магазине было, конечно, но не всегда, а главное – гораздо дороже. Вот и заказывали Виктору, а он привозил с базы, с небольшой накруткой, чтобы оправдать расходы на горючее, да для себя небольшой навар сделать. И это хорошая помощь в материальном плане самому себе, да и односельчан выручал. В общем, к Виктору обращались все чаще, а в магазине те же продукты брали реже. Но теперь магазин в частных руках, выкупили его городские бизнесмены. Хотя это громко сказано, скорей всего, предприниматели средней руки.
Ну и где тут навар, если Виктор Полянский мешками возит, выручает своих… В общем, перешёл он дорогу приезжим бизнесменам, которых в народе прозвали, куркули. И однажды намекнули Виктору, чтобы завязывал с этой доставкой. Вон, дескать, есть магазин, пусть там берут, нечего баловать население. Виктор на разговор пошел, но сразу сказал, что своим не откажет, и своими он считал всё село.
И вот в середине декабря, когда до Нового года пара недель осталась, Майя занималась «бурёнками», и между делом ласковое слово скажет животным, а они тянутся мордами к ней, тычутся носами. – Ой, ну всю меня обмусолили… Малыш, ну куда ты… — смеется Майя.
А дело к вечеру, домой уже скоро.
Тут механизатор Геннадий Николаенко на территории появился, у него здесь свои дела с трактором. А сам ворчит, мужики подошли, он что-то рассказывает, а на лице у него тревога. Майя прислушалась.
— Не дают людям спокойно жить…. Машину ему раскурочили, ну вот как так… нечисть, одним словом…
— Да кто? Кто? – спрашивали мужики.
— Откуда знать, они роспись не оставили.
— А с Витькой-то что? Сам он как?
— Да не знаю… жалко человека, трудяга он…. И выручает часто… а теперь что?
Есть еще люди в селе с именем Виктор, но Майя подумала именно на Полянского, подошла, расспросила, а потом, как ветер, помчалась к ферме, предупредила Клавдию Андреевну, что домой чуть раньше уйдет.
— Ну иди… только чего с тобой? Чего такая? Что случилось?
— Потом, — сказала Майя и побежала в сторону села. Снег уже хорошо лег на поля, но если ветер, то сдувало. Майя торопилась. Жаль, что никто не едет в их сторону, а то быстрее было бы. Но за это время, что только она не передумала, ведь не знает подробностей, вроде что-то с машиной у Виктора, а что с ним, так и не поняла.
И вот уже окраина, а еще далеко, а она бежит, будто второе дыхание открылось. И за эти минуты многое вспомнила, всю свою короткую жизнь вспомнила. И трудности, и унижение, и разочарование, и страх были в ее жизни. И вот так внезапно появился человек, которого может она и ждала. А когда встретила, не сразу поняла, да еще насмехаться вздумала… Права, бабушка, ой права, коза-дереза ты, Майка.
Это она про себя так думала.
И вот уже дом Виктора, он отдельно от родителей живет (и неизвестно, есть ли там кто, и вообще, где он). С разбегу торкнулась в ворота – закрыто. Потом сообразила, подошла к калитке и попробовала открыть. Вошла. Во дворе стоял грузовик Виктора, а сам он, в рабочей одежде, у открытого капота.
И когда увидел Майю, удивился не столь ее приходу, сколько её испуганным глазам. Он бросил гаечный ключ прямо в снег, и шагнул к ней. И она сама обняла его крепко, скрепив руки на его шее, и поскольку была ниже ростом, то едва доставала ногами до земли.
— Витя… Витенька… что они с тобой сделали?
— Тише, тише, не плачь, — он гладил ее по голове, по спине, потом обхватил крепко, стал успокаивать как малого ребенка. – Все хорошо, ничего со мной не сделалось, колеса только проткнули… ничего… заменим.
Она оторвалась от него, и уже была заплакана. – Кто это был? Это бандиты?
— Ну что ты, вовсе нет, это просто мелкие пакостники.
— А что им надо?
— Видно конкурента во мне увидели… в магазине стали плохо брать, а больше мне заказывают. Ну ничего, разберемся, участковый уже в курсе.
— Ой, а я на ферме услышала, сразу свое вспомнила, знаю я, что такое бандиты… Вот и побежала. Ты прости меня, что молчала так долго, мне надо было подумать…. А теперь жалею, что так долго думала. Вдруг с тобой что-то случится, а ведь я тебя ждала…. Может всегда ждала тебя… — Она снова заплакала.
— Майя, солнечная моя, я ведь замажу тебя, вон руки грязные. – Но все равно подхватил ее на руки и унес в дом, положил как маленькую на диван, а сам стал мыть руки.
Она прилегла, ее немного морозило.
– Ты не простыла?
— Нет, я просто испугалась. – Он взял одеяло и укрыл ее. Потом обнял, и она чувствовала теплоту его рук даже через одежду. И так было хорошо вдвоем, так все сразу понятно стало.
— Ви-иить, а я тебя чаем не напоила… ну когда уголь помог убрать, бабуля до сих пор мне припоминает… так что я тебе чай должна, а еще варенье малиновое, сама ягоду собирала у нас в огороде, а потом мы варенье варили.
— Попробую твое варенье, обязательно попробую.
— Можно прямо сейчас пойти и попробовать… не хочу отпускать тебя, не хочу терять, — сказала Майя.
— Не потеряешь. Если уж на чай с вареньем, тогда сразу свататься… как думаешь, Анна Михеевна отдаст тебя за меня?
Майя удивленно посмотрела на него: — Отдаст. Еще и спляшет от радости.
— Он рассмеялся.
— Только знаешь, что… — в глазах у нее снова появился испуг и тревога, — Витя, мне сказали, что детей у меня не будет… может не быть…
Он посмотрел на нее внимательно. – Кто сказал?
— В городе еще было… доктор один, не точно, но возможно.
Виктор сгреб ее и придвинул к себе ближе. – Разберемся. Не думай об этом. И вообще, если Витька Полянский, что решил, не передумает ни за что.
***
Прошло три месяца
За это время Майя и Виктор вместе встретили Новый год, прежде погуляв в клубе, потом пришли к нему домой, потом поздравили Анну Михеевну. А уже под конец января выяснили, кто колеса проколол, повредил грузовик, который был собственностью Виктора и выручал его. Можно сказать, кормилец этот грузовик. Виктор, конечно, его наладил, но влетело в копеечку.
Дело о вредительстве обещало затянуться, но тут сами жители взбунтовались. Те, кто знали семью Полянских, пошли в сельсовет и сразу сказали, что новые хозяева магазина не терпят конкуренции. И тогда начальству пришлось разговаривать с директорами, а их двое, учредители, так сказать.
Мужчины средних лет оказались братьями, у них это семейное, оба живут в городе, но быстро перестроились и обзавелись торговыми точками. Сами клялись, что ничего не знают и отношения не имеют к какому-то грузовику.
— Ну вот что, уважаемые, у вас своя торговля, а у нас — своя. Мы наших людей в обиду не дадим. Человек привозит продукты, потому как у него свой транспорт… ну заказали ему, ну привез по пути, отдал этот несчастный мешок сахара или еще чего… У него ведь не магазин, он просто по пути выручает, это не возбраняется, и пенсионерам удобнее через Виктора заказать, потому что у вас цены конские… сами же накручиваете. Так что если хотите, чтобы к вам чаще ходили за той же мукой, крупами, то с ценой помягче обходитесь.
Братья конечно не признались. А самого вредителя так и не нашли, может кого из местных подкупили, а может приезжие молодчики, но следов так и нет.
Однако больше ни угроз, ни нападок на Виктора и других водителей не было. Вроде успокоилось.
А в конце зимы Виктор и Майя подали заявление, чтобы расписаться, и на конец марта как раз им выпало. И вот Майя в субботу, когда была свободна, перебирала вещи в шкафу, а в гостях у нее Наташа с ребенком, малыш уже ходит и теперь увлекся клубками, что накрутила Анна Михеевна, понравились ему эти цветные клубки пряжи. Сама же бабуля во дворе топталась, кур кормила.
— Вот глянь, чего мне бабуля отложила, — Майя показала большую стопку постельного, которому уже много лет, но оно новенькое. А еще обшито по краям будто кружевом. – Ну куда это? Устарело давно, хоть и не пользовались. А еще полотенца с вышивкой… я говорю, бабуля, ну куда их, сейчас такими не пользуются, а она все равно сует мне, ну вот что делать?
— Бери, — сказала Наташа, — соглашайся и бери, там разберешься, я ведь знаю, моя бабуля точно такая же, не переспоришь.
— Ладно, возьму, будет лежать добро… она это еще в молодости вышивала, это вот эту обшивку по краям сама делала.
***
Несмотря на то, что Виктор уже был женат и свадьба у него была, все равно решили отметить торжественно, хотя бы один вечер погулять. Вместе они съездили в город, и эта была первая поездка Майи, после ее возвращения.
Казалось, в городе немного теплее, но снег зато темнее, чем у них. Купили кольца, потом Майя подобрала себе платье и туфли, а Виктору взяли костюм и ботинки. – Ну все, будем теперь с тобой абсолютно новые, — смеялся он.
И казалось, все хорошо, но беспокойно чувствовала себя Майя. Да, родители Виктора Нина Григорьевна и Александр Иванович встретили ее хорошо, выбор сына поддержали… но как-то сдержанно. И Майя, имея уже горький опыт общения с несостоявшейся свекровью, задумалась. Никому не говорила о своих опасениях, вроде бы и причин нет, а все равно тревожно.
Александр Иванович, известный в селе механизатор, Нина Григорьевна работала в Заготзерно, но недавно вышла на пенсию. Известие о женитьбе сына было ожидаемым, родители не хотели, чтобы сын оставался один. Выбор Виктора не осуждали, но приняли сдержанно. И Майя это заметила.
И вот настал тот мартовский день, когда надо ехать в сельсовет расписываться. Майя надевала платье дрожа всем телом. Наташа успокаивала. – Да чего ты боишься? Все уже решено.
— Не знаю, что-то меня трясет… будто в Космос лететь предстоит.
— Космос без нас покорили, тебе нынче предстоит женой стать… семья будет.
Анна Михеевна ходила в новой юбке и новой блузке, цветной платок тоже был новеньким. И тоже волновалась так, будто сама замуж выходит. Накануне часть посуды унесли в дом к родителям Виктора, потому как там будет застолье. Народу не много, все свои, но готовили всё, как положено. Даже традиционный пирог с молотой черемухой и сметаной будет. Ну и стол увезли, стулья тоже прихватили. Анна уже три раза проверила, в кармане ли пальто деньги, что отложила на подарок молодым, а то вдруг снова забудет. В общем, суета и волнение чувствовалось в доме Ягодкиных. И только кот Васька равнодушно наблюдал за всеми, сидя у печки, прижавшись к ней боком и поджав лапы.
Вскоре приехал жених, все вышли, и даже соседи Ягодкиных старики Поповы выбрались из дома, разглядывая молодых. Со смехом, под шутки и прибаутки, поехали в сельсовет, радуя глаза сельчан наряженными машинами.
И вот уже скоро расписываться, уже все сказано, осталось кольца надеть, а Майя все равно волнуется, прямо дрожит вся. Кажется, никогда так не тряслась, даже в тот страшный день, когда бандиты деньги с нее требовали. Тут, конечно, другое волнение, вроде приятное, но мешает сосредоточиться. Виктор чувствует и поддерживает ее, то шепнет что-то ласковое, то руку пожмет. Да и ей самой неловко, ведь никогда она не была боязливой.
И вот сфотографировались уже у памятника в самом центре, потом проехали по селу, до реки доехали, хоть там и лед кругом, да и холодно еще. Но традиция такая. А потом домой.
И вот уже пришли к крыльцу, на котором стояли родители Виктора. Александр Иванович, он как-то попроще, Майя сразу заметила. А вот Нина Григорьевна держит в руках каравай на полотенце, а сама чуть напряжена, может волнуется, а может еще что-то.
И уже по традиции откусили от каравая, в дом вошли, а в прихожей чуть задержалась Майя, замешкалась, будто запнулась. И тут рядом рука Нины Григорьевны коснулась руки Майи и голос такой тихий: — Осторожно, дочка, ступай… ступай… проходи, ты теперь наша…
И всё. Майя от этого голоса будто ввысь поднялась, так легко стало… сели с Виктором за стол на почетные места жениха и невесты и все пошло как по маслу. Можно что-то и забыть в этот вечер, а вот как Нина Григорьевна ей тихо сказала: «ты теперь наша…» — это забыть невозможно.
Прошел год
Майя лежала на больничной кровати и смотрела в окно, ей видно было, как ветер качает макушки деревьев. Буквально вчера она родила дочку. И теперь лежала еще в том состоянии, когда до конца не осознала своего счастья. Она так переживала, что не будет у них с Витей общих детей… а он взял и сказал: «Забудь, само решится». А потом они в больницу ездили. И там тоже не нашли никаких препятствий для зачатия. И вскоре Майя поняла, что ждет ребенка. Правда, не все просто оказалось, два раза лежала на сохранении, но всё обошлось И вот лежит она, смотрит в окно и думает о том, какая судьба будет у дочки.
Бабушка ее с молодости одна, ее муж, родной дед Майи, от ран скончался, он ведь фронт прошел. Осталась Анна с дочкой Тамарой. А жизнь Тамары внезапно оборвалась. Вот и Майя… считай, что сирота… и трудно ей тоже сначала было, по краю пропасти она прошла…
Вспомнила это все Майя и не хотелось ей, чтобы и у дочки также… — Нет, — прошептала она, — теперь всё будет по-другому.
Когда ее выписали, Виктор принял девочку и первым делом посмотрел ее личико. – А хорошо, что Машей назвали… спасибо, солнце, — он поцеловал Майю, — спасибо за дочку.
Анна Михеевна, конечно, суетилась, но руки уже не те и ноги не такие как в молодости. Зато свекровь Нина Григорьевна есть, вот уж помощница, она всему Майю научила. И сама Майя уже точно не скажет, когда назвала Нину Григорьевну мамой. Вообще-то не обязательно это, все по-разному поступают: кто-то зовет свекровь матерью, а кто по имени-отчеству… главное, чтобы жили хорошо. Майя назвала. Вылетело у нее как-то такое простоте, но столь сложное для нее – «мама».
Это было так непривычно, потому что раньше некого было звать матерью. В детстве бабулю мамой называла, но потом осознала, что бабушка она. И вот теперь будто новая жизнь началась для нее.
Виктор совершенно спокоен, уверенный такой ходит, даже немного пополнел, ну совсем чуть-чуть, говорит, жена хорошо кормит. Отец Виктора вскоре свои Жигули полностью передал молодой семье, им нужнее. У Виктора еще два брата есть, старший далеко от сибирских мест живет – в Подмосковье. Говорят, инженер он, выучился, уехал по распределению, там и женился. Летом в гости приезжает. Младший на Дальний Восток уехал, там прижился. И только средний из братьев остался с родителями. А вообще, они все дружные, так что хороших сыновей вырастили Полянские.
Нина Григорьевна раньше жаловалась соседкам, что все невестки у нее далеко, а дочку Бог не дал. А когда Виктор на Майе женился, обрадовалась: «Ну хоть одна невестка рядом».
А если разобраться, то Майя теперь почти как дочка.
Анна Михеевна, еще до рождения Маши, сходила тайно в больницу и попросила Надежду Петровну проверить ее, чтобы здоровье поддержать.
Надежда Петровна, зная упрямый характер Анны, похвалила ее, что беспокоится о себе, на что та ответила: — Да уж больно хочется внуков дождаться, хоть одного… ой, да не внуков, а правнуков. Хоть бы одним глазком взглянуть.
Не только одним глазком взглянула Анна на правнучку Машу, она нянчилась с ней. Все два года нянчилась, и потом еще присматривала, особенно когда Майя второго ждала. И родился у Полянских долгожданный сын. Виктор тогда машину нарядил как на свадьбу и приехал на ней под окна роддома. Вся палата смеялась. «Он что жениться собрался?»
— Нет, это он сыну так радуется, — пояснила Майя. А потом посмотрела вниз, а там муж родной, роднее не бывает… стоит и улыбается во весь рот, ну сам как младенец… вот до чего радость довела.
Привез он жену с сыном домой, Маша с бабушкой Ниной уже встречают их, на столе накрыто. В спальне коляска стоит, детское лежит.
— Кажется, тесновато нам будет, — сказал Виктор, оглядев небольшой дом. – Новый будем строить.
— Правда? – спросила Майя, услышав слова мужа.
— Конечно, правда. – И смотрит на нее, будто сокровище нашел и спрашивает: — Ты мне веришь?
— Тебе? Тебе верю. Всегда верила…
— Ну да, помню, как ты меня месяца два мучила, когда признался, что неровно дышу в твою сторону…
Майя улыбнулась, веселые огоньки мелькнули в ее глазах. – Зато будет, что вспомнить…
— Родители молодые, ну чего вы там… идите уже, вон Анна Михеевна пришла с подарком, внука требует показать, — позвала Нина Григорьевна.
Все вышли и сели за стол.
А за окном звенел март, продолжалась жизнь… и пусть она будет лучше… они ведь заслужили.
Автор Татьяна Викторова