— Скорей бы, — сказала Ира. Ее настроение сменилось в одночасье. Только что она заигрывала с местным парнем, а теперь готова была скорей убежать отсюда. Смотреть на молодого старовера ей уже было в тягость. Не потому что разонравился, а потому что понимала: огромная пропасть между ними. Но чем больше она думала, тем чаще примеряла на себя жизнь в этом месте, почти отрезанным от цивилизации. Ей казалось, что нравится она Андрею. И позови она его в город, поедет за ней. По крайней мере, ей так казалось, или хотелось, чтобы так было.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
День до вечера промелькнул незаметно. Гулин наладил машину, и после позднего ужина все улеглись спать, зная, что вставать чуть свет.
Ира проснулась с мыслью, что может не увидеть больше Андрея. «Чего ему нас провожать», — с грустью подумала она. Но за руль УАЗика сел как раз Андрей, чтобы ехать впереди и показать дорогу, как выбраться из деревни.
Она села в машину и всю дорогу (хотя на самом деле – бездорожье) смотрела на впереди идущий УАЗик. Километров через двадцать, когда хорошенько протрясло, выехали на отсыпанную гравием узкую дорогу. Машина остановилась.
– Вот отсюда, никуда не сворачивая, прямо еще двадцать километров, а там и Гремученское, — сказал Андрей. И связь километров через десять на подъеме как раз берет.
— Ну, спасибо, — мужчины пожали парню руку, — выручили вы нас. Ну, вот бывает, заплутали нежданно-негаданно, — виновато сказал Гулин.
Ира стояла, не произнося ни слова. Андрей подошел к ней: — Ну, прощай, вряд ли встретимся, хорошая ты, только душа твоя заблудилась. Иди на свет и выйдешь, не заплутавши.
Ира смотрела в окно, пытаясь осознать, что же произошло за это короткое время. Ведь хотела только поиграть, а получилось, что сердце теперь как в капкане, сжали его со всех сторон воспоминания об Андрее, с которым столкнулась нос к носу, кто бы подумал, — в тайге. И ведь до этого времени она отказывала парням. А теперь ей отказали. Даже не то, что отказали – даже близко не подпустили, словно была она какая-то прокаженная.
— Ирочка, сдается мне, понравилась ты ему, хоть и вера запрещает, — первым заговорил Валерий Витальевич, — хороший он парень, крепкий, духом крепкий.
— Может и понравилась, только не на аркане же его в город тащить, он с тайгой ни за что не расстанется.
— Это точно, не приживется, тут его место.
Вскоре появилось Гремученское, и все вздохнули с облегчением: наконец-то добрались до места. Каково было удивление Иры, когда в администрации района она увидела в приемной Марину и Дениса. Для Иры было потрясением увидеть мать, которая еще три дня назад отдыхала со своей пассией на юге.
— Ирочка! – воскликнула Марина. – Ты здорова, с тобой все в порядке? Как же я испугалась…
Ира была растеряна встречей, еще толком не понимая, как она здесь оказалась. – Мама, все в порядке, мы заблудились, связи не было, — и только сейчас она взглянула на телефон, который разрядился за эти дни.
В сельской администрации с любопытством смотрели на Дениса, волосы которого, собранные в жидкий хвостик, привлекали внимание. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, зная, что Ира недолюбливала его, да что там, недолюбливала — просто ненавидела. А ведь это он предложил Марине отправиться в Гремучинское, и уже на месте попытаться хоть что-то узнать о потерявшихся. Он оказался неплохим водителем, и гнал машину почти без остановки все четыреста километров. И надо отать ему должное — не сбился с дороги.
Ира, под впечатлением приезда матери, забыла последний телефонный разговор, который рассорил их, и сейчас ее, прежде всего, интересовало, как она здесь оказалась.
— Мама, но как? Как ты здесь?
— Потому что есть мобильная связь, — Марина потрясла телефоном перед самым носом дочери, — будь она неладна эта связь. Привыкли мы звонить по любому поводу, вот и всполошилась я, когда недоступна ты оказалась. Ну, вот и сорвались мы с Денисом обратно домой.
— Да, Ира, мы очень беспокоились, — сказал Денис, и в его голосе, в самом деле, были нотки тревожности.
— Что же мне с вами делать, — задумалась Ира, у меня редакционное задание, куда мне вас деть…
— Не переживай, мы потихоньку поедем домой, только скажи, где вы потерялись, не обижал ли вас кто?
Ира, услышав про обиду, улыбнулась, в ее сознание как будто нахлынула теплая волна приятных воспоминаний. – Ну что ты, кто мог обидеть? Нас так хорошо принимали, такие замечательные люди там. – Она вздохнула, словно сожалея, что уехала оттуда. – Жаль только ты у меня, мамочка, оказалась такой беспокойной.
— Ну, зато теперь я вижу тебя живой и здоровой. А то в полиции заявили: надо подождать, времени еще мало. Ну, разве я могу сидеть на месте, когда дочь потерялась, — Марина в подтверждение своим словам развела руками.
Ира взглянула на Дениса. Впервые за последний год ее неприязненное отношение к нему изменилось на неподдельный интерес и удивление. Ей казалось, что этот мамин ухажер, археолог по профессии, совершенно никчемный человек в реальной жизни, и способен лишь на то, чтобы волочиться за такими взрослыми женщинами, как ее мать. Но то, что он увязался за ней, прервав свой отдых, гнал машину на расстояние четыреста километров — это вызвало даже уважение.
— Ира, нам все-таки надо объясниться, — сказала Марина. Я, конечно, сумасшедшая мать, прости, что явилась сюда, смутив тебя своим появлением. Но последнее время мы только и знаем, что ссоримся.
— Мама, давай об этом дома, — устало попросила Ира.
— Конечно, конечно, дома, — согласилась Марина, ощущая чувство вины.
— Мам, ты не думай, я злюсь на Дениса не только потому, что он младше тебя, а потому что еще не знаю его. Но сейчас мне, кажется, он по-настоящему влюблен в тебя.
Марина чуть не расплакалась от слов дочери, и, не сдержавшись, обняла ее: — Доченька, прости свою мать за ее любовь. Может это последняя у меня любовь, но я счастлива как девчонка. Мне интересно с ним, мне даже интересна его работа, я часами могу слушать про археологию. А Денис… он ведь на руках готов меня носить.
— Знаешь, мама, вам лучше отдохнуть после дороги, — предложила Ира, — здесь есть районная гостиница, условия весьма скромные, но, думаю, вы не против будете заночевать.
Марина взглянула на Дениса, он понял ее и кивнул в знак согласия.
— Ну, вот и хорошо, отдохнете, а завтра утром можно ехать домой.
Оставив дочь, Марина с Денисом заночевали в гостинице, которая представляла собой деревянное одноэтажное здание, но была дольно уютным местом.
А утром рано выехали абсолютно спокойные, что с Ирой и ее коллегами все хорошо.
Денис приоткрыл окна, и чистый таежный воздух врывался в машину. – Мариночка, тебе не холодно? – спросил он.
— Нет, милый, совершенно не холодно. Но климат здесь явно не морской. Ты, заешь, у меня до сих пор чувство вины, что ты сорвался с отдыха. Ну, ладно я, сумасшедшая мать, переполошившая всю редакцию… а вот ты…
— Совсем не жалею, что поехал с тобой. – он внимательно смотрел вперед, но взгляд его был задумчивым. — Мне пришла в голову мысль, неожиданно пришла, не знаю, как ты на это посмотришь… может нам подумать об усыновлении… мы ведь семья…
— Денис…
— Да, я знаю, это ответственно, да и у тебя есть дочь…
— Дело не в этом, ты же понимаешь, в моем возрасте я уже не смогу родить ребенка.
— А я вообще не смогу стать отцом, я говорил тебе, что никогда не испытывал отцовских чувств, потому что детей от меня не может быть. Вот и предлагаю подумать об усыновлении. Мне кажется, ты станешь замечательной матерью…
Марина отвернулась и стала смотреть в окно, чтобы Денис не увидел в ее глазах слезы.
— Это очень серьезное предложение, — сказала она.
— Я понимаю, масичка, поэтому предлагаю дома еще раз обсудить. К тому же Ира может быть против нашего решения, она ведь сама может в скором времени стать матерью.
— Ага, дождешься от нее, — улыбнулась Марина, — да и ряд ли она будет против.
____________
На работе Иру и Валерия Витальевича встретили, как будто они спустились с Эвереста, покорив вершину и оставшись в живых. Их засыпали вопросами, где они потерялись, как выжили в тайге, и как им удалось найти дорогу.
Ире было смешно все это слушать, она вкратце рассказала, как на их счастье наткнулись на староверов. Лера Бологова увела Иру в сторону и, заручившись, что сегодня они на обед идут вместе, успокоилась. Жгучий интерес к своей коллеге, которая за два года стала подругой, заставлял Леру то и дело поглядывать на часы.
— Ну, что, там у вас стряслось, рассказывай! – первое, что сказала Лера, когда они добрались до столовой. – Мы тут уже хотели МЧС вызывать, страху натерпелись из-за вас… — Лера картинно закатила глаза.
— Не только вы в панику ударились, у меня мама с юга примчалась. Вот что сотовая связь с нами делает, чуть оторвался от цивилизации — все, считай что потерялся, всем ты сразу нужен стал.
— Ты мне скажи, вы, правда, на староверов наткнулись? – Лера с нескрываемым любопытством смотрела на подругу.
— Правда, все это правда. Наш Гулин, представляешь, заблудился, потом злился всю дорогу. Ты же знаешь, я на его ухаживания — ноль внимания. Позлился, конечно, немного, потом успокоился.
— Это понятно, а староверы — где вы с ними встретились?
— В тайге, место конкретно указать не могу, ну если только на карту взглянуть. Заблудились, об этом Гулин подробную объяснительную главреду накатал. Мы бы, наверное, назад поехали, снова до трассы, но встретили староверов на машине. У них в деревне и заночевали, а потом весь день там были и еще одну ночь.
— Ирка, ты что-то не договариваешь, по глазам вижу, что-то есть еще, и ты хочешь мне рассказать.
— Ну, да, ты права. Был там один парень… немного моложе меня, а такое ощущение, что лет на десять старше…
Ира все в подробностях рассказала подруге, передав свои эмоции и ощущения их встречи. Лера, отставив салат в сторону, затаив дыхание, слушала.
— Так ты влюбилась в него? в этого бородатого парня?
— Ну, при чем тут борода? Он какой-то совсем другой, не такой как все мужчины, которых я знала. И уж совершенно не похож на Геннадия, а тем более на того же Гулина. И на Ромку тоже не похож, — он как будто на другой планете живет. Вроде обычный, но посмотришь на него, и ноги сами подкашиваются… Лерка, у меня впервые такое.
— Так ты теперь староверка! – медленно произнесла каждое слово Лера. – Слушай, такой шикарный материал можно написать! Ты же все своими глазами видела, да еще фотки Полозова есть…
— Ничего я писать не буду! – резко оборвала подругу Ира. – Это мое, личное, понимаешь, мои ощущения. И вообще, они, можно сказать, спасли нас, — неизвестно, выбрались бы мы из тайги или нет. А у Полозова – только фото природы. И всё.
— Ну, точно староверка, — засмеялась Лера, — я теперь тебя так и буду звать. Ну, колись, соблазнила ты его? Или у них пост сейчас?
— Ничего ты не поняла, у меня совсем другое к нему отношение, хотя поначалу была такая мысль. Представляешь, им можно жениться только на единоверках. А с меня какая староверка может быть? У них семьи – один раз и на всю жизнь.
— Да ну! Не верю, это надо в камень превратиться, чтобы на такую девчонку, как ты, не клюнуть.
— Ты, знаешь, впервые в жизни понимала, что нравлюсь, и знала, что никогда он не будет моим. Не то чтобы отвергает, просто не допускает. Даже мысли не допускает. Настоящий кремень.
Лера смотрела с завистью и с сожалением, что подобная история произошла не с ней.
— Кстати, — вспомнила Ира, — я с мамой помирилась, они с Денисом наплевали на свой отдых, и, представляешь, прикатили домой только потому, что мой телефон весь день был недоступен. Это даже смешно, я ведь не маленькая. А с другой стороны, я поняла, что матери не безразлична, несмотря на то, что у нее сейчас медовый месяц.
__________
Прошло две недели, и страсти по поводу поездки в тайгу улеглись, почти забылись. Ира иногда просматривала прессу, в том числе и местные журналы. Как же она удивилась, увидев статью в одном из журналов, подписанную Валентиной Мелентьевой, — имя автора было неизвестно Ире. Но не это ее смутило. Все, что она рассказала Лере на полном доверии, все было изложено в статье, только приукрашено, исковеркано — явно для привлечения читателей.
Сомнения не было, что все это проделки Леры, которой не возбранялось сотрудничать с этим журналом. Она решила подзаработать на личной истории своей подруги. Для Леры – это всего лишь материал, который можно пустить в дело.
Ира, прочитав, почувствовала, что земля уходит из под ног, ей казалось, что ее раздели и выставили на обозрение, хоть и были изменены все имена в статье. Схватив журнал, выскочила в коридор, но Леры не было видно. Она едва дождалась ее с обеда, и вместе с журналом ворвалась в кабинет.
— Слушай, Лера, — стараясь быть спокойной, — начала Ира, швырнув журнал ей в лицо, — ты думаешь, на этом грязном материале ты что-то приобрела, кроме гонорара? Нет, ты потеряла, по крайней мере, для меня — тебя не существует теперь.
— Что за шум? – вытаращив глаза, спросила Лера. – Ты сама отказалась писать статью, для тебя, видите ли, это было слишком личным. А почему я должна упускать шанс?
— Эх, Лерка, ничего в тебе святого.
– А что такого? Я не понимаю: что такого? Я просто написала, что и староверы не без греха, влюбился в журналистку — подумаешь…
— Ты чувства мои на обозрение выставила. А Валерий Витальевич, а Гулин? Они ведь тоже там были, и, наверняка, прочитают об этом. А вся наша редакция, они же не дураки, и так понятно, о чем и о ком статья. Я тебе всего лишь о чувствах, а ты все на бумагу. Да и по отношению к тем людям в тайге – это непорядочно, они ведь не просили о них статью в журнал размещать…
— Нашла о ком беспокоится, они и читать-то не умеют, дикари…
— Сама ты дикарка, вот они как раз очень даже грамотные, одно радует: вряд ли им твоя статья попадется…
Ира ушла, аккуратно прикрыв дверь. Не хотелось демонстративно хлопать, возмущаться, хотелось забиться в уголок и тихо поплакать. А лучше собрать чемоданчик и уехать хотя бы в Гремучинское – в тот медвежий угол, где, как ей показалось, люди чище и лучше. Но она совершенно не представляла, чем будет там заниматься, к тому же одна. И больше всего оно, конечно, злилась на себя за то,что поделилась с Лерой. Не было в ней той крепости духа, как у Андрея, слаба она оказалась, поэтому и получилось, что выболтала свою тайну.
Она уже подходила к подъезду, как вдруг кто-то коснулся ее плеча, — вздрогнув, повернулась, перед ней стоял Ромка.
— Я подумал, что вряд ли ты ответишь на звонок, вот решил прийти, увидеть тебя, — сказал он, протянув ей букет алых роз.
— Привет, Ромка, как давно тебя не видела…
— В командировке был.
Ира приняла букет, посмотрела на кареглазого Ромку, которого знала так давно, и с которым, как она считала, никогда и ничего не выйдет, и вспомнила слова Андрея о том хорошем, что может быть рядом с ней.
— Ира, за столько лет я не сказал тебе главного, — Роман постарался закрыть Иру от ветра, который трепал ее светлые волосы, — я люблю тебя, давно люблю. Я хочу, чтобы ты была моей женой, хочу, чтобы у нас были дети…
— Рома, что с тобой?
— Подожди, дай договорю. Я чувствую, что с тобой у нас будет настоящая семья. Ты сейчас ничего не говори, просто дай нам обоим еще один шанс.
— Рома, мы даже…
— Знаю, мы даже и не дружили, просто я был твоим поклонником, а теперь хочу быть другом и мужем, Ира, — он привлек ее к себе, — поверь, я смогу сделать тебя счастливой.
— А ты? Ты будешь со мной счастливым?
— Я уже счастливый… потому что ты рядом.
Она положила голову ему на плечо, почувствовав ощущение легкости на душе и какое-то умиротворение. «Наверное, семью надо строить именно с таким человеком, как Ромка», — подумала она, вспомнив слова Андрея о том хорошем, что может быть рядом с ней.
— Хорошо, просто дай мне время, — сказала она.
— Совсем чуть-чуть, — ответил он, — в этот раз я доведу тебя до ЗАГСа.
Ира могла бы воспротивиться, отшутиться, но она промолчала, вспомнив, что недавняя поездка и встреча с молодым старовером, поменяла, отчасти, ее взгляды на жизнь. В душе Ира была рада, что помирилась с матерью и смирилась с ее выбором. Впервые за последний год она поняла, что мать любит мужчину, который младше ее на двенадцать лет. Еще она поняла, что Денис тоже дорожит Мариной. И поняла она это после встречи с Андреем: две противоположности могут быть симпатичны друг другу. Еще Ира навсегда потеряла подругу Леру, даже не то чтобы потеряла, а просто перестала ее замечать, как будто и нет ее в коллективе.
«Подругу потеряла, но, кажется, обрела… любовь», — подумала Ира, взглянув на Ромку.
— Вообще-то я не против, — ответила Ира, взяв его под руку. И они пошли к подъезду, и оба понимали, что будущее зависит от них.
***
Впервые в жизни Ире показалось, что пять лет прошли очень быстро. Свадьба, ожидание Маши, декретный отпуск, переезд в новую квартиру, хоть и маленькую, но свою. Ромка крутился на двух работах и заверил, что года через три они расширятся, в том смысле, что обменяют квартиру.
А в этот день, когда, город отмечал свой праздник, люди высыпали на улицы, рассматривали выставки и тянулись к концертным площадкам. Ира с семьей тоже решили прогуляться.
Ромка нес трехлетнюю белокурую Машу, а она вертела головой по сторонам, с любопытством разглядывая происходящее вокруг.
— Смотри, доча, это твой первый день города, хотя вряд ли ты запомнишь его.
— Ну, а почему, может что-то и запомнит, — сказал Рома, поддерживая девочку.
Ира надеялась, что встретит Марину с Денисом и Макаркой. Пять лет назад ее мать и Денис усыновили трехлетнего Макара. У мальчика были больные ноги, и он уже перенес две операции, причем вторая оказалась очень успешной, и в этом году их приемный сын идет в школу. Марина полностью переключилась на приемного ребенка, а Денис, став отцом, гордо раздувал щеки, и Ире от этого было смешно, но она не показывала виду, чтобы не обидеть его. А вообще, в душе они с Ромкой радовались за них.
Ира остановилась напротив импровизированного торгового стола, на котором увидела мед, орехи и какие-то плетеные изделия, которые привлекали горожан. Кто-то брал мед ,а кто-то раскупал орехи. Но Ира смотрела на таежных гостей. А это были именно они – староверы. Молодая, стройная девушка с улыбкой рассказывала о меде, а рядом – ее муж. Лицо мужчины показалось слегка полноватым с окладистой бородой. И хотя прошло пять лет, Ира узнала его… а когда встретилась взглядом, то сомнения не было. Те же серые глаза… хотя нет, вовсе не серые, ясные – если так можно сказать о его глазах.
Она улыбнулась Андрею. И он улыбнулся в ответ, узнав ее. Посмотрел на стоявшего рядом Ромку с Машей на руках, и его взгляд словно говорил: «Ну вот видишь, как все хорошо».
Рома опустил дочку и она направилась к столу с медом, и мальчик, лет четырех, подошел к ней… дети в таком возрасте не спрашивают, к кому им подходить, они просто тянутся друг к другу.
Маша протянула руку к маленькой баночке, Ромка снова подхватил ее на руки. – Нельзя, доча, это чужое. – Он отошел и тогда уже опустил ее на землю.
И вдруг мальчик, светло-русый сын Андрея, подошел к девочке и протянул маленькую баночку. Ира подняла глаза на мать мальчика, на ту девушку рядом с Андреем. А она в ответ улыбнулась и сказала: — Берите, берите, это подарок, такой мед деткам дают.
Ира взглянула на Андрея, и он тоже улыбался, и его взгляд говорил: — Берите, это вам… от чистого сердца.
— Что нужно сказать? – спросил Рома.
Девочка приняла баночку и пролепетала: — «пасибо».
Роман хотел рассчитаться, оставить деньги, но староверы отказались, еще раз сказав, что это подарок.
Они пошли дальше. Ира еще раз оглянулась, словно прощаясь и понимая, что эта встреча, может быть, единственная, возможно последняя…
— Какие хорошие люди эти староверы! – сказал Ромка, ведя за ручку Машу. – Искрение такие… и мальчик у них замечательный… Маше мед подарил.
— А ты знаешь, — Ира остановилась, — я ведь могла выйти замуж за старовера.
— Когда это? – Ромка удивлено взглянул на жену, изобразив ревность.
— Давно это было… но на самом деле, ничего не было. В общем, это было в моих мечтах. И все.
— Ну почему же мечта? – сказал Ромка. – Между прочим, я тоже старовер. Так что, получается, ты замужем за старовером.
— Шутишь?
— Не шучу. У меня прабабушка староверкой была. Ну а дети у нее, в том числе мой дед, в город переехали. Так что я в четвертом поколении старовер, хоть и не соблюдаю всех правил.
— А почему молчал? Почему раньше не говорил?
— А что, это важно? — искренне удивился Ромка.
Ира рассмеялась. – Вообще это несерьезно, ты уже не старовер.
— Но прабабушка-то староверка… поэтому что-то все-таки есть. И получается, ты тоже теперь староверка.
Ира, смеясь, стала доказывать, что это не так, Ромка, с улыбкой настаивал на своем. А белокурая Маша смотрела на родителей, еще совершенно не понимая, о чем говорят мама с папой. Но то, что они рядом с ней – это была для нее самая большая радость.
Солнце играло в витринах магазинов, заставляло щуриться, искать тенек, чтобы насладиться этим днем, в котором каждый нашел что-то свое – доброе, запомнившееся.
Автор Татьяна Викторова