Бревенчатый домик, именуемый клубом, едва вмещал всех желающих. Кумачовая надпись над крохотной сценой призывала сельчан к ударному труду. А вечерами на дощатом полу молодежь отплясывала, переглядываясь и присматривая себе жениха или невесту.
— А Варька-то, Варька как выплясывает! Огонь девка!
Матвей обернулся, окинув взглядом щуплого паренька. – Ишь ты, еще от горшка два вершка, а уже за девками, — усмехнувшись, заметил он. – Какая она тебе Варька?! Варвара уже!
— Да знаю, знаю, невеста твоя, — паренек не мог оторваться взглядом от пляшущих девчат.
— То-то же, — Матвей, бросив подпирать плечом стену, подошел к лавке и сел, закинув ногу на ногу. Варвара кружилась так, что коса не успевала за ней и тяжело падала на плечо. Русые волосы выбились и касались лица, глаза, как темные вишни, могли задурманить голову любому, кто в них посмотрит. Только смотрела Варвара на Матвея. А он, довольный, неторопливо, поправил волосы, цветом похожие на спелую рожь, достал из кармана кисет.
Не знал Матвей, что у самого входа, не снимая полушубка, следил за Варварой, глядя на нее исподлобья, давний его недруг – известный на всю округу охотник Антип. Месяцами пропадавший на охоте, он появился неожиданно и стоял, насупив брови. Гармонист, топнув ногой, свернул меха гармошки, крикнув: — Дайте отдых гармонисту! Запевай, девчата без меня, устал так, что и обнять зазнобу не смогу.
Варя остановилась, запыхавшись и смеясь, встретилась взглядом с Антипом. «Ох, лучше не глядеть на него, взгляд, как у басурманина, так и точит глазищами».
____________________
-Наказ мой что ли забыла? – Дементий, Варькин отец, сидевший за столом в валенках и теплой жилетке, сердито посмотрел на дочь.
— Тятя, я сразу домой, — сняв полушалок, скинула валенки и тут же их на печку сушиться, — сначала лекция была, из города партийный приезжал, а потом посидели и по домам.
— Матвейка-то не лез к тебе?
— Да что ты, тятя, свадьбу ведь ждем.
— Гляди мне, а то хоть и жених, а пусть знает свой срок. Слышь, мать, — позвал Дементий жену, — готовь приданое, пора уж.
— А то сами не знаем, давно уж все готово, — Аграфена, грузная, подпоясанная фартуком, вздохнула для виду, запричитав, что скоро дитятко родное в чужой дом отдавать, самую младшенькую.
— Варька, чаевничай, да спать ложись, поедешь завтра к Матрене, подмогнуть там надо. А коли скажет на неделю остаться, оставайся, стара Матрена стала, ей помочь, все равно, что сироту приголубить.
— Ладно, тятя, помогу тетушке, — Варька, зевнув, прибрала со стола и ушла в горницу.
__________________
Никодимыч, подгоняя коня, торопился приехать засветло, да только не получалось. – Вон до березняков доедем, а там и Лущихино, считай что приехали. Не замерзла?
— Нет, дяденька, в самый раз, — Варя, закутанная в тулуп с поднятым воротником, в цветном полушалке и валенках, щурилась от летевшего в лицо снега. Прячась за спину Никодимыча, не заметила, как их обогнали сани.
— Поберегись! – крикнул возница, успев разглядеть Варьку и обжечь взглядом.
— Вот же космач, как коршун пролетел, — Никодимыч смотрел вслед удаляющейся повозке. – Чисто разбойник. Как пришли они с матерью в нашу деревню, так с той поры ни с кем из ребят наших Антип не ладит.
— А за что его не любят? – Варя крикнула, чтобы сквозь скрип полозьев было ее слышно.
— Не уступает ни кому, что взбредет ему в голову, то и творит. На лесозаготовки все поехали, а он нашел лазейку, отказался — и как с гуся вода, все нипочем.
Впереди замаячила деревенька. — Гляди, Варвара, Лущихино скоро, я тебя тут у крайней избы высажу, добежишь до тетки, а то у меня там внучата гостинцы ждут, поторапливаться надо.
Варя соскользнула с саней с узелком в руках, опустила воротник полушубка и, поправив полушалок, пошла по тропинке, которую к вечеру уже успело затянуть снегом. Было темно и тусклые окна едва светились по сторонам. Поодаль стоял темный, раскидистый лес, пугая своими соснами-исполинами.
– Стой, красавица, — рядом послышался скрип полозьев, и Антип, как будто поджидавший ее, вылетел с небольшого сосняка. – Негоже девке по морозу одной ходить, — и он, схватив ее за руку, рывком затянул в сани.
— Погоди, Антип! Отпусти, окаянный, а то тяте нажалуюсь.
Антип натянув поводья, остановил рвущегося вперед коня. – А коли посватаюсь к тебе, пойдешь за меня? – Одной рукой держа поводья, другой обхватил Варвару и наклонился низко, глядя на нее своими бешеными глазами, в которых огонь чувствовался — от такого взгляда и снег можно растопить.
— Да разве же так делается?! Отпусти, нечто ты разбойник какой?! К тетке мне надо.
— Ну, так пойдешь за меня?
— Жених у меня.
— Матвешка что ли? Ну и нашла жениха. А помнишь, как я тебя за косу возле березы притянул, не целованную, а ты и не отбивалась.
— Нашел чем хвалиться.
Возница остановился. Вьюга утихла, и на небе сквозь тучи стала проглядывать луна. Антип, крепкий, широкоплечий, с разметавшимся из-под шапки чубом, был похож на медведя — того и гляди рыкнет. Но голос, его зычный, в этот раз вдруг обмяк, стал тихим, а дыхание все горячее. – Вот скажи, Варя, люб я тебе хоть сколь-нибудь?
— Взял в плен, а теперь про любовь спрашиваешь.
— Так я отпущу, ты только скажи, вижу ведь, что люб. Тятька твой жениха тебе выбрал, а сама ты не Матвешку в мужья себе прочишь.
Варька зарделась, коснувшись рукой щеки, сердце ее застукало, как калитка от ветра, ведь прав был Антип, сколько раз она на него поглядывала, а он ходил, как сыч, зыркнет глазищами колдовскими и скроется.
— Может и люб ты мне, только по-людски все надо, Антипушка.
— А по-людски не получится, Варварушка, потому как отец твой и на порог меня не пустит, — и возница хлестанул коня вожжами, крикнув: — Погости у меня, Варварушка, отец сам будет меня упрашивать жениться на тебе!
Сани оставляли за собой снежный след, полозья приминали и без того укатанную дорогу, и вскоре свернули в лес.
Охотничья избушка Антипа была натоплена, весело потрескивали дрова в печи, крохотное оконце было затянуто инеем. Варя, заплетала косу, поглядывая на дверь.
— Ну что, красавица, нет теперь другого пути у твоего отца.
— Чисто басурманин какой, уволок в лес, теперь мне и на порог не показаться.
— Так тетка же не знает, когда ты должна приехать, а дома скажешь, у нее была.
— Все на обмане у тебя, поддалась я на свою беду, а теперь и ума не приложу, что делать.
Антип кинулся к ней: — Люби меня, царицей моей будь, забудь Матвея, для меня ты родилась.
— Да и рада бы, да только на сердце тревожно, не по-людски все это. Отец что скажет, Матвею я что скажу…
— Чего ты о нем печалишься?! – Антип зло сверкнул глазами, усмехнувшись. – Матвешке и говорить ни к чему, поймет, сам откажется. Попомнит он меня…
— Так что же ты, мстить Матвею вздумал, потому и меня сюда привез? А я-то почти поверила тебе, окаянному, — Варвара опустила голову на колени и зарыдала тяжело, протяжно. – Увези меня отсюда, к тетке увези, не могу здесь, точно в клетку посадил.
— Ладно, Варварушка, не лей слезы почем зря, вернусь с охоты, посватаюсь.
________________________________________________________________
Дементий, тряся скудной бороденкой, потому как лицо его все тряслось от негодования, стыдил дочь: — Говори, блудница, где была? Сказывай, почему к Матрене так поздно явилась? Али думала, не прознаю ничего? Вот, гляди, мать, последыш-то наш чего утворил, а я дознался до правды. – Аграфена стояла у кадушки с водой и по-бабьи выла в платок.
— Тятя, Антип посвататься обещал, отдай меня за него, сейчас по-новому замуж выходят, не так как при царе, дай мне самой решать.
— Антипке супостату не отдам, за Матвея пойдешь, как обещано было. – Дементий подошел к Варьке и, топнув ногой, приказал: — И чтоб молчок! Спросит кто, говори, у Матрены была.
Варвара обессилено опустилась на пол, держась за колени Дементия: — Тяжелая я, тятя…
Аграфена, вскрикнув, кинулась к дочери, обхватив ее плечи и прижав к себе: — Уйди, не видишь, дочке худо.
— Это как тяжелая? От Антипки что ли? А? Вот же гулена, довела до позора. И где он твой Антип? И глаз не кажет.
— Вернется с охоты, посватается.
— А вот это ты не хочешь? – Дементий, сложив пальцы, покрутил перед самым носом Варьки. Потом устало сел на топчан, опустив голову, и в этот день не сказал домочадцам ни слова.
Утром виновато подошел к Варваре: — Это я виноват, надо было раньше вас поженить с Матвеем. А Антип только девок портит, житья с ним не будет. Выходи, Варвара, за Матвея.
— Да не могу я, тятя, как с обмана начинать-то.
— А ты не думай, я за тебя думать буду. Матвей должен мне по гроб жизни, выручил я его, когда сено спалили, недосмотрел он, а я сказал, что не было его там. Знает он, что только рот мне стоит перед председателем открыть – так и нету Матвея. Так что, дочка, живи, и Антипа забудь…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >