Ангелина Юрьевна Самойлова сегодня ночью не спала совсем. Задумала она серьезное и нужное дело.
Уж какой тут сон!
Дело это долгое время не давало ей покоя. Столько передумала, что и думать тошно.
Татьяна, подруга и соседка, ругает давно – «не чем маяться, поезжай да делай». И ведь права она – изведёшься так в сомнениях.
На днях решила Ангелина почистить яму за сараем. Взяла лопату, спустилась, кряхтя, по осыпающемуся откосу. Набрала там мешок грязи и мусора. Уж собралась вылезать, и вдруг «перевернулось» сердце, в глазах потемнело. Она схватилась за стену, прижалась лбом к сырым доскам …
Подумалось: как себе яму-то приготовила. Тут чуть и не кончилась.
Отпустило, но испугалась Ангелина Юрьевна шибко. Из ямы с трудом выползла.
Потом и давление ей Надя-медичка измеряла, и пульс. Вроде, как обычно всё. А вот – очередной звоночек прозвенел.
И опять зашли думы.
Надо… надо ехать в Буй!
До Буя от их Шушкодома рукой подать, но Ангелина собралась ехать накануне – за день. Жила в Буе Аня, дочка Татьяны, у нее и заночевать собралась.
А дело это, о котором не проходили тяжкие думы, вот в чем.
У семидесятивосьмилетней Ангелины Юрьевны уже давненько умер единственный сын. Когда-то, совсем молодым, уехал в Узбекистан и, можно сказать, забыл мать.
Звонил редко, о жизни своей рассказывал плохо. Казалось Ангелине, что привирает, отмахивается, чтоб мать отстала. То говорил – женился, а через год:
– Какая жена? О нет-нет…
Вот и пойми.
Винила она и себя. Что говорить? Не довоспитала. Родила она его поздно, видать, избаловала. Не было уважения у него к матери, не жалел, не ездил, и месяцами о ней не вспоминал.
Поначалу и телефонов-то не было, а когда появились, номера телефонов его менялись, как перчатки у доктора.
О том, что Алексей умер она узнала через полтора месяца. Письмо от какой-то посторонней сыну женщины из администрации Узбекского населенного пункта с замысловатым названием долго искало адресата. Пришло оно в районную администрацию, в Буй, потом в их сельсовет. Ей передали.
Дело было зимой, посоветовали ей дождаться весны. Сына не воротишь…
Вспоминать не хотелось то время – как поехала в края далекие, как искала. Могилу нашла, даже без креста. Заказала и оплатила не сильно дорогую, но приличную отделку, но дожидаться, конечно, не стала – уехала.
Очень помогла в этом вопросе Анна, дочка Тани. Фотографии могилы Ане потом прислали, их и показала Ангелине Юрьевне на экране компьютера.
И опять Ангелина ругала себя – не уберегла сына. А как его было уберечь? Уехал, спрятался, решил жить самостоятельно. Жалела она, вспоминала всю такую короткую для нее историю жизни сына.
А один сюжет особенно.
Как привез сын домой невесту. Зашла та, в коричневом плащике, туго стянутым поясом на тонкой талии. К нему всё жалась.
А разделась –штаны затёртые и снизу драные. Он вокруг нее, как сокол вьется. Жениться собрался. А сам ещё и учебу не закончил.
Девчонка по поведению вежливая, дала пощупать штаны. Материал, конечно, прочный, но в то, что штаны эти новые поверить было невозможно.
Ох, и не понравилась тогда Марина эта Ангелине. Сидела в комнате, закрывшись, даже носу не казала, смотрела сквозь нее, на вопросы отвечала нехотя.
Только всё:
– Леша, Леша… Поедем, может обратно?
– Да что ж тебе не сидится-то?!– вспылила Ангелина, – Дай парню дома погостить!
Девица надулась, и вскоре они уехали.
Ох, и чехвостила позже Ангелина сына! Зачем так рано жениться? Да и на ком? Ни кожи, ни рожи. Тарелку за собой помыть не попробовала, помощница.
А он всё:
– Молчи, не лезь! – грубый он был.
А потом:
– Надо жениться – беременная она, – а сам грустный, губы кусает.
Тут уж Ангелина совсем упала. А потом понесло: «А твой ли? Знаем мы этих девок современных!»
Слово за слово – поскандалили.
И что уж там меж ними вышло дальше, Ангелина не знала. Только никакой свадьбы не было. Через пару месяцев закончил он училище и уехал на заработки. Мать рада была, руки потирала. Разобрался парень, значит, в ситуации. Вот и молодец.
Да только пропал сын надолго.
Тогда Ангелина Юрьевна думала, что от алиментов прячется. Чай, Марина эта их на него повесить хочет. Но не на того напала.
А слухами интересовалась. Через друзей сына с осторожностью узнала – родила Марина дочку.
Но это уж не их дело. Нет-нет. И правильно, что уехал…
Вот только б хоть матери писал…
А времена тогда начались плохие. Колхозы разваливались, осталась и она к сорока пяти годам без работы. Выручало хозяйство, рынок. А потом устроилась на ферму к частнику – принимала молоко от населения. Так до пенсии и доработала.
Жила всё то время одна, за домом смотрела, хозяйство не запускала, и ждала весточек от сына.
Пока не прилетело это страшное известие о его смерти.
А теперь… Теперь какое уж хозяйство – возраст, сердечко, врач и наклоняться-то не велит. А как не наклоняться? И ненавидишь это хозяйство и никак без него.
Ясно, что скотины уж нет, но огород, теплица, курочки. В яме – заготовки.
А дом какой! Красавец дом. Резной доской отделан, окна большие высокие, крышу недавно сменила на черепицу. Дом она уж давно красила светло-голубым, а наличники –желтым. Нарядный дом с палисадником.
Да и поселок у них в порядке. И работать есть где, и школа своя, и детсад.
Да только кому ее дом достанется, когда не станет ее?
Неуж, дарить дом местному муниципалитету?
Родных сестер братьев у Ангелины Юрьевны не было. Мать ее рано умерла, растила бабка. Была родня по отцу, но совсем чужие они ей. Была родня умершего мужа – считай, незнакомые люди. А больше никого.
Вот только внучка …
Вот и записалась, наконец, Ангелина Юрьевна к нотариусу в Буй, чтобы написать завещание. Юлии Алексеевне Богдановой, своей внучке, решила она всё завещать. Фамилия внучки уже была по ее мужу.
Вот только сведений о внучке маловато. Ни адреса домашнего не знает, ни паспортных данных, ясно, у нее нет.
И понятно, что остались еще и сомнения – внучка ли? Для этого она, с помощью Анны, навещающей мать Татьяну частенько, нашла Юлию в интернете, разглядывала фотографии.
Специально купила телефон, просила Аню и Сашку, внука ещё одной соседки Томы, о помощи. И теперь и сама могла зайти на страничку Юлии в контакте.
Вместе с Татьяной сравнивали они старые чёрно-белые фотки маленького Леши и Юлии, искали сходство и находили.
– Ох, ох! У каждого свое горе, – вздыхала Татьяна, – Что не человек, то и горе. А ты поезжай. Знаешь же, где работает. Поговоришь, может и родная душа найдется.
***
Монотонно и ритмично стучали колёса электрички. Рано утром Ангелина Юрьевна приехала в Буй.
Город встретил дождем, пасмурной погодой. Она не взяла зонта, быстро перешла от старого здания вокзала к остановке, спряталась под крышу в ожидании автобуса. На ней почти новое пальто, красивый берет.
Ехала она в местную газовую службу, в местечко Пригородное. Именно там, по сведениям, работала в клиентском отделе ее внучка Юлия. Решила она с ней встретиться, поговорить, обрадовать вестью о неожиданном наследстве.
И желательно б взять еще паспортные данные внучки. Так ей посоветовали.
Можно сказать, что к девчонке ехало счастье. Кому ж не хочется получить в наследство этакое богатство! Понятно, что жить она туда не поедет, но ведь дом продать можно. И давали за этот дом не много не мало – полтора миллиона.
Ангелина Юрьевна помирать еще не собиралась, но ведь и больше века не проживешь. Так что …
Ну и, что греха таить, гони не гони от себя выгоду, а в возрасте солидном тепла хочется еще больше. Она, конечно, ждала, что внучка станет с ней близка, будет приезжать в гости. Мечтала об этом, но не слишком надеялась. От сына тепла не дождалась, в уж от внучки…
В общем, сама себя убеждала разумом, что этого не будет, а сердечко просило – вот бы … Тогда б точно ушли сомнения и была б она уверена, что делает всё правильно.
А что собственно к ним не приезжать? Отдых какой! Река недалеко, лес, грибы, ягод полон огород. А уж бабушка встретит. Дома у нее вполне современно – стенка польская, телевизор большой, лет пять как мягкую мебель сменила. Ангелина Юрьевна любила уют.
Да и комнат три, хоть с подружкой приезжай, хоть с дружком.
Ангелина мечтала, а ладошки ее потели от волнения.
Низкое здание горгаза нашла быстро. Люди подсказали. Двери здания ходили туда сюда: народ входил и выходил. Зашла несмело и она. Какие-то автоматы, два окна, а за высокими стойками – две работницы.
Юлю она узнала. Она сидела за вторым окном. Распущенные прямые темно-русые волосы, а в них тонкие косички, переплетенные какими-то резинками.
Выглядела она старше и чуть полнее, чем на фотокарточках в интернете. Ангелина даже удивилась такой разнице.
Ангелина Юрьевна присела на свободное место.
– Талончик возьмите, – наклонилась к ней женщина, сидящая рядом.
– Чего? – не поняла она.
– Талончик, говорю, возьмите. Очередь. Вон автомат.
Ангелина махнула рукой.
– Да я по личному.
– Да тут все по личному. У меня вот котел сменили. А у вас чего?
– У нас? Уголь у нас и дрова. Не проведут никак газ к нам.
Женщина посмотрела на нее в замешательстве и замолчала.
Ангелина сидела и наблюдала за внучкой. Юлия работала очень хорошо, печатала что-то на компьютере, решала вопросы. Она что-то распечатала для стоящего перед окошком мужичка, встала, чтоб отдать документы, показывала, где расписаться. И вдруг Ангелина увидела, что на обеих руках у нее живописные черные наколки. Какие-то витиеватые узоры, цветы.
Аж дух зашелся у Ангелины. Господи, зачем? Молодая ведь совсем, а все руки уж испортила. Зачем?
Она сидела ни жива, ни мертва, как кол проглотила, до того ее поразило это открытие. Эти узоры видела она на фото, но никак не думала, что они на теле девушки.
Ангелина Юрьевна вышла на улицу. Дождь кончался, с крыш капало. Она постояла на крыльце у железных перил, пришла в себя.
Уехать что ли?
Ну, что за мода – себя портить!
Но Ангелина вспомнила, как не понравились ей джинсы на матери внучки, как удивлялась и протестовала тогда. Просто рвала и метала. А потом вся молодежь оделась так.
Ладно. Чего ж теперь. Все равно ведь – внучка. Остывала она.
Только как с ней поговорить-то? Народу не то чтоб полно, но идут друг за другом безостановочно. Взять талончик? Но ведь не поговоришь при всех.
Она посмотрела на расписание. Перерыв с 11.45. Вот перерыва и надо ждать, – решила Ангелина Юрьевна. Но идти ей было некуда и она решила вернуться в зал. Только сначала набрала по телефону номер Татьяны – обещала позвонить.
– На месте я, Тань, – вздохнула.
– На месте? Ну и ладненько. В Буе, значит.
– Так уж в газовой. И она тут.
– Видела?
– Видела. В наколках вся.
– Как это?
– Да так.
– И чего? Сказала ей?
– Нет еще. Работает она, занята. Перерыва буду ждать. Долго еще. Позвоню потом.
– Так ить, скажи, так и о работе забудет. Обрадуется, – усмехалась Татьяна.
– Ну как? Народ кругом. Нет, Тань, ждать надо.
С Татьяной дружили они давно. Но иногда Ангелина на нее злилась. Вот и сейчас ругала, что умничает. Так, поругивая подругу, зашла в зал и опять уселась на свободные стулья. Ждать придется больше двух часов.
Народ менялся. Люди брали талоны. Какая-то тетка начала ругаться со второй работницей, Юлия вступилась за коллегу, разнервничалась. И вот в этих нервных движениях рук Ангелина вдруг узнала Алексея. Вот такой же жест он делал ладонью, когда нервничал.
В какой-то момент в зале вдруг стало пусто. Только перед Юлией стояла старушка, да она сидела на стуле.
– А у Вас какой номер? – спросила ее вторая сотрудница.
– Да я не брала. Я… Я вот к Юлие, мне б спросить только …
Юлия эти слова слышала, покосилась на нее, и продолжила заниматься со старушкой.
Ангелина взмокла. Вот он – тот момент, из-за которого ночи она не спала. Но не так же вот – через стекло: «Здравствуй, Юль, а я твоя бабушка по отцу». Ангелина Юрьевна опять встала и вышла на улицу.
Ох, надо было узнать ее адрес, а не на работу ехать, – ругала себя.
Опять в зале появились посетители, опять внучка была занята. Так и проторчала Ангелина Юрьевна тут до обеда. То ходила по улице, то заходила в зал. Но теперь уж старалась в глаза не бросаться.
Уже в обеденное время прикрыли они дверь, обслуживали последних. Ангелина встала за парнем, которому что-то объясняла Юлия. Они хихикали, парень явно заигрывал с ней, она кокетливо опускала глаза, шутила.
Покосилась на Ангелину.
– Вы? Обед же уже, – показала на часы, – Что нужно?
– Юлечка, – закашлялась, в горле дурацкий ком, а Юлия смотрит поверх ее головы на удаляющегося парня и улыбается, – Юлечка, я…
Юля перевела на нее взгляд, вздохнула: надоели эти клиенты, но надо выслушать…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >