Юля перевела на нее взгляд, вздохнула: надоели эти клиенты, но надо выслушать.
– Слушаю, – а сама перебирает документы.
– Юль, а я бабушка твоя по отцу, – выдохнула Ангелина Юрьевна.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Руки девушки, складывающие бумаги на столе, чуть замедлили свое движение.
– Юль, закругляйся. Обед у нас, – громко сказала вторая работница.
– Сейчас, – ответила Юля в сторону, посмотрела на посетительницу, скрепила документы степлером, – Ну и что? – спросила ее.
– Поговорить бы нам, – просила Ангелина.
Что там происходило в голове девушки – не понять. Она все еще убирала стол, что-то делала в компьютере и молчала. Потом кивнула.
– Хорошо. Подождите на улице. Я только чаю попью и выйду.
Ангелина поморгала глазами и пошла на улицу. Странным показалось это. Здрасьте! К ней бабушка приехала, а она … Чаю попью …
Однако послушно вышла и ждала. Раз уж приехала, так чего теперь характер показывать. Тем более ведь не знает внучка еще о подарке, который привезла ей бабушка. Наверняка, обиды скопились. Отец сбежал, а бабушка ни разу в ее жизни не присутствовала.
Конечно, обиды …
Она б сейчас тоже чайку попила, да только никто не предложил. Ладно. Сейчас поговорит, да и поедет к Ане. К нотариусу – завтра.
Только почему-то сейчас показалась эта идея пустой. Чужая совсем девчонка. Наколки эти. И чего ехала?
У Ангелины вдруг прошел мандраж, ушли те сердечные эмоции, с которыми сюда ехала, откуда-то всплыли старые обиды на весь мир.
Юлия вышла к ней довольно быстро. Достала сигареты, закурила и предложила пройти в беседку через дорогу.
В беседке было сыро, но они присели на краешек скамьи.
Юля курила и молчала, начала говорить Ангелина Юрьевна.
– Как мать-то поживает, Юль?
– Мама? Нормально. Она тоже тут работает, – махнула рукой на газовую службу, – Только в отпуске она, уехала.
– Да? Надо же. А я и не знала.
– А Вы же, кажется, не здесь жили. Мама говорила, в деревне какой-то.
– В поселке. У нас не деревня, а поселок Шушкодом. Хороший поселок. Дом там у меня большой, добротный. Это и недалеко ведь совсем. А я одна живу. Три комнаты у меня. А ты как поживаешь?
– Нормально. Работаю вот, сын растет. С мужем разошлась. Хорошо всё.
– Чай тяжело одной-то с дитем?
– Да нет. Нормально, – пожала она плечами, – Подрабатываю я. А с Димой мама помогает. Это ей когда-то со мной тяжело было, а сейчас … сейчас другое время.
– Да-а. Жаль, что не сошлось у них тогда с отцом твоим. Может, не уехал бы, так и жив бы остался.
– А чего он умер что ли?
– Умер. Уж пятнадцать годков.
По выражению лица поняла – не знала этого внучка. Она нахмурилась, наклонила голову набок, потушила сигарету, слушала внимательно.
И Ангелина начала говорить о том, как жаль ей было сына, как ездила искать его могилу. Как одиноко ей теперь одной живется. И, наконец, пришла к главному.
– Я ведь чего приехала-то, Юлечка. Я ведь завещание решила написать, по наследству дом тебе оставить. Ты ж кровиночка-то наша… хоть и … , – она затараторила быстро, – А жить там совсем не обязательно. В права наследства, как помру, вступишь. Продашь, так денежка хорошая. Завтра к нотариусу пойду к двенадцати, к Ивановой вашей. Мне б паспортные данные твои. Ты телефончик мой запиши, пришли вечером, а я завтра схожу…
Но Юля телефон доставать не спешила, смотрела куда-то мимо нее, молчала.
– А Вас как зовут? – спросила спокойно.
– Ангелина Юрьевна. Разве мать не говорила?
– Нет, не говорила. Зачем? Не было отца и не было. Мне уже шесть было, когда мама первый раз замуж вышла. Папа мой новый очень хороший был. Умер в прошлом году. Вот его мама и папа и были нам с братом дедом и бабушкой. О Вас я вообще забыла, – она вздохнула и добавила, – А Вы знали обо мне, оказывается.
– Знала, признаюсь. Только… Только уж больно подружили-то они мало, чтоб вот так – раз и ребенок. Молодой он был, глупый, – Ангелина Юрьевна говорила спокойно, как само собой разумеющееся, – Ты уж зла на нас не держи. Я почему и приехала, что винюсь. Думаю: вот, внучка живет где-то, а я одна. Да и дом. Кому достанется? Вот и приехала… Тебе дом оставлю.
Юлия помолчала и вдруг сказала четко.
– Мне не надо.
Слова эти прогремели, как гром средь ясного неба. Ангелине Юрьевне даже показалось, что она как-то не так поняла.
– Дом не надо? Чего ты такое говоришь-то? Дом ведь. Сейчас полтора миллиона такой стоит, а потом может и…
– Не надо мне. Спасибо, – повторила Юлия.
Ангелина не находила слов, молчала, хлопала глазами. Такого поворота она никак не ожидала, была не готова.
– Говорю же, нормально всё у нас. Жить есть где. А деньги… Деньги – дело наживное. От Вас нам ничего не надо, – она встала, оправилась, посмотрела на часы, – Вы не обижайтесь. Уезжайте, пожалуйста. И будьте здоровы. Пойду я, пора мне… , – шагнула с лестницы.
Ангелина совсем оторопела. Недоумение и обида смешались, она побежала следом.
– Постой-ка, Юль. Постой. Так ведь я не требую ничего. Наоборот, дарю, считай.
– Говорю же: не надо. Подарите кому-нибудь другому.
Ангелина семенила рядом с девушкой, придумывала доводы, но в голову ничего не шло.
– Так ведь нету никого, отойдет дом государству. А так-то ты все права иметь будешь. Лишних денег ведь не бывает, Юль. Сын растет.
Юлия вдруг остановилась.
– Ангелина Юрьевна, нам не надо. И о сыне своем я позабочусь сама. А Вы приехали, чтоб грехи прошлого загладить, чтоб одиночество свое изменить. Нет, – мотала она головой, – Я говорю – нет. Вы не подарок приехали сделать, Вы приехали – получить внучку. Уезжайте!
Юлия зашагала быстро.
Сердце Ангелины Юрьевны дрогнуло и заколотилось. Она сделала какое-то бессильное движение губами и проглотила слюну. Отстала, а потом и вовсе остановилась посреди тротуара, осталась недвижима.
И такое беспомощное удивление напало на нее. Трудно было принять реальность. Как это – не нужен дом! Как такое может быть? Или она что-то не так сказала? Или …
Ангелина Юрьевна глубоко вдохнула, и пошла потихоньку от газовой конторы прочь. Шла, сама не понимая – куда, только б идти, не стоять на месте. Все думала и думала о случившемся, изумлялась и не могла поверить.
Только на остановке пришла в себя. Разобралась, как доехать до Анны, позвонила ей. Говорила потерянно, даже Аня это почувствовала.
– Теть Гель, а у тебя все хорошо?
– Все нормально. Уж приеду вот …
Дома у Ани встретила ее Даша, дочка Ани. Ангелина Юрьевна отвлеклась, поговорила с внучкой Татьяны о житье-бытье. Свои проблемы чуть ушли на второй план.
Вечером с работы вернулась Аня. Ей все и рассказала.
– Понятно. В обиде значит, – кивнула Анна.
– Вот и я думаю. Только я-то при чем, Ань? Они ж там сами поссорились. Я ей, значит, дом, а она… Она мне сразу не понравилась – все руки в наколках, курит. Говорю же… И мать тогда приехала – видно, что непутевая.
– Теть Гель, ты ж мечтала …
– Никакого дома им! – перебивала Ангелина, – Ишь ты, обиделись они… А я не обиделась? Могла б ее мать и написать: так, мол, и так, внучка у Вас растет.
– Теть Гель. Так ведь мама говорила, что не верила ты, что внучка родная.
– Аа, – махнула она рукой, – А у какой матери сомнений нет? Знамо дело, и у меня были. А теперь вижу – похожа ведь на Лешу она. Отец как-никак.
– Отец? Отцом ей другой стал.
– Да ясно. Не о том я. В общем, чужими были, чужими и останемся. Не пропаду, найду кому добро завещать. Желающие найдутся.
– А может она и права, теть Гель.
– И в чем же? – Ангелина Юрьевна качала головой, она была обижена.
– Ну, не знаю. Говоришь, бабушка и дедушка у нее были. Значит, любовью обделена не была. А сейчас ей уже не нужна ты. А когда была нужна, тебя не было. Что она сказала? Матери тяжело было поначалу. Так может, и правда. Мы ж ничего не знаем: как они жили, как росла она?
– Вот и пусть. Не получат дом. Я ж не просила воду мне на старости лет носить, я наоборот… Как лучше. А они…
И, несмотря на усталость, долго не могла уснуть Ангелина Юрьевна. Она ворочалась, вздыхала и плакала. Себя было жалко. Несправедливо к ней отнеслась внучка. Ох, несправедливо.
Жизнь прошла. И ведь нормальная жизнь. Люди в поселке ее уважали. Умела она и дружить, и работать. Дом всегда приветлив был, щедра она порой была и сверх меры. Когда рабочие крышу меняли, так поросенка зарезала, и на все дни, что крыша делалась, его хватило – лепила котлеты мужикам каждый день.
Да-а, а как жила внучка не интересовалась. Не понравилась тогда девица, вот и выбросила ее из головы. Могла бы помочь? Ну, может и могла б. Если б попросили, так не отказала бы. Неуж бы отказала? Но самой напрашиваться резона не было. Поначалу сына было жалко, а потом уж … поезд ушел.
А чего вдруг сейчас нашло? Чего вспомнила? Чего насочиняла себе сказок о счастливой старости?
Ну их! Пусть живут, как хотят. Чужая ей ее родная внучка. Во всём чужая!
С тем и уснула.
А утром…
Утром за окном распогодилось. Солнечный луч разбудил ее, он играл на одеяле, резал глаза, просачиваясь меж полузадернутых штор. Она проснулась рано, в доме еще все спали, шуметь не хотелось, вот и лежала, разглядывала комнату, книги на стеллаже. И опять думала о своем.
И как будто пошел сегодня обратный отсчет. То ль солнце помогло, то ль голова отдохнула за ночь.
А ведь права внучка. Вот и Аня поняла: не подарить она приехала, а за прощением и последующей благодарностью.
И нечего себя в этом винить. Кто ж не хочет прощения? Кто не рад благодарности?
И с принятием этого вдруг стало ей легко и радостно.
Пусть живут они, как жили. Пусть не знает ее внучка, занимается своей жизнью.
А она будет жить, как она считает верным. Так тому и быть.
***
В половине первого вышла она от нотариуса. Такая приятная женщина эта нотариус. Поговорила, посоветовала. Ангелина Юрьевна шла и улыбалась. Хорошо всё.
Теперь поедет она к Анне. Пообедают там, да и на электричку ее проводят, матери гостинцы передадут. Через пару часов – и дома. Татьяна встретит.
Солнце светило ярко. Ангелина Юрьевна даже расстегнула пальто. И вдруг услышала сзади оклик:
– Ангелина Юрьевна, здрасьте.
Оглянулась резко, испугалась даже. Кто тут ее зовёт?
За спиной стояла Юля.
– Ой, напугалась я что-то. А ты чего тут? Откуда?
– Я… Да вот. Не надеялась уж, но… Вспомнила, что Вы к двенадцати к нотариусу собирались. А у нас обед как раз, тут недалеко. Дай, думаю… Но я ведь решила – не пойдете.
Ангелина и рада была, и немного потеряна. Но взяла себя в руки.
– А я пошла. Дела тут были другие. Хорошая у вас нотариус, умная. Понравилась мне.
– Да-а. Хорошая…, – Юля мялась, отводила глаза, – Знаете, я маме рассказала о Вас по телефону. Она тоже сказала, что не надо нам ничего. Это я правильно вчера решила.
– Ну, не надо и не надо. Дело-то ведь ваше. Разве я навязываю? Это мне дом жаль, много труда в него вложено. Вот и думаю хожу, глупая, – кому б пристроить, – улыбнулась Ангелина, чтоб смягчить ситуацию, чтоб не навязываться в души родственные.
– Да, понятно. Я … В общем, не надо наследства. Но не права я вчера была. Лишнего наговорила. Я не о завещании, я о …
Она не находила слов.
– А может и права, Юль. Я ведь тоже все об этом думаю, – помогла Ангелина Юрьевна.
– Вы телефон свой оставьте, ладно? Можно ведь и созваниваться иногда.
Ангелина полезла в сумку, и до того разволновалась, что долго не могла найти телефон там. Хоть плачь.
– А наизусть помните? – спросила Юля.
– Ой. Конечно. Чего это я?
Она продиктовала номер, Юля тут же набрала и телефон отыскался.
– Сохраните мой номер.
– Смогу ли? – Ангелина крутила телефон в руках.
Ей казалось, что вот сейчас из-за своей неумелости она в очередной раз потеряет внучку.
– Давайте я, – взяла телефон Юлия, – Сохраняю: Ю-ли-….
– Нет, сохрани: «Внучка», пожалуйста. Юль, напиши мне: «Внучка»
Юлия подняла на нее глаза и стерла имя. Написала «Внучка».
– Мне б еще мамы твоей телефон. Так бы и поговорил, – мечтала Ангелина вслух, – Только спросить надо ее прежде. Неловко.
– Она не против, – кивнула Юлия, и начала жать на клавиши, сохраняя еще один номер, – Тогда и я Вас сохраню: «Бабушка».
Автобус еще не подошел. У Ангелины предательски слезились глаза. И чтоб отвлечься, спросила:
– А сына твоего, значит, Димой звать. Да?
– Ага. Уже пять. Такой сорванец! – ответила с любовью Юля.
– Приезжайте, – чуть обреченно, но с надеждой звала Ангелина Юрьевна, – Все приезжайте. Ему понравится. Вот летом и приезжайте. Клубники у меня много, смородины…, – она втянула носом, – Вон, автобус идет. Я к дочери соседки сейчас, и уезжаю потом, – говорила, чтоб говорить, чтоб не расплакаться.
Подкатил автобус.
– Доберётесь домой – позвоните, – махнула рукой Юлия и улыбнулась.
А в автобусе сердобольная женщина спросила, не нужна ли ей помощь? Потому как слезы у Ангелины Юрьевны покатились градом.
Хорошая нотариус все сказала правильно. Пишите, как сердце подскажет, а им пусть потом свое подсказывает. Отказаться от наследства – не проблема.
Дом она завещала Юле. Хочет – пусть принимает, а не захочет – отказывается. Решила она, что права внучка – не заслужила она любви. Виновата. И не думала, когда подписывала завещание, что опять встретит ее.
Давно надо было поехать! Давно!
Даже в электричке все смотрела и смотрела Ангелина Юрьевна на заветную запись в телефоне – «Внучка».
Внучка ее просила позвонить, как доберётся домой.
И она позвонит. Позвонит обязательно…
***
За историю благодарю Анну Е.
Пишу для вас…
Ваш Рассеянный хореограф