И Люся решилась. В конце концов имеет она право просто пригласить парня на танец.
Долго не включали медляк, а как только включили, пошла быстро, чтоб не перебили ее кавалера. Туфли ей очень намяли ноги.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Чуть ли не ткнулась в его грудь и промямлила, не поднимая глаз:
– Потанцуем?
– Че?
– Потанцуем, говорю, – старательно меняла голос, чтоб не узнал он в ней Анжелику.
Тот лениво приосанился, посмотрел на нее сверху вниз.
– Ну, давай. Чего не потанцевать?
Хозяйским жестом он взял Люсю за талию, задвигался в такты.
Люся была ни жива ни мертва, ее прошиб пот и она очень застеснялась этого факта. Но через минуту подняла глаза, встретилась с ним взглядом и тут же опустила голову. Взгляд был пугающим, но она всё же спросила.
– Товарищ военный, а Вы кого-то тут ждали? Я имею в виду девушек.
– Хм… Ясно, ждал. Дело наше такое. Вот и дождался, – он спустил руку с талии Люси чуть ниже.
– И кого же конкретно ждали?
– Ясно кого – тебя, – шепнул он ей на ухо.
И от этого шепота побежали незнакомые мурашки.
– Меня? – Люся еще больше вспыхнула.
Он!
– Ведь ты же тоже именно меня искала? Да?
– Да, Николай, – выдохнула она, – Искала.
И была в этот момент Люся самой собой. Не хотелось уже строить из себя Анжелику, не хотелось быть гордой. Она была счастлива, что не шарахнулся он, что шепчет ей на ухо так ласково, и даже его рука, спускающаяся всё ниже и ниже уже не пугала.
Нашли они друг друга, встретились, наконец! А значит и дальше будет всё, как прежде. И у нее теперь есть парень. Не телефонный, а реальный.
А Николай был вполне галантен. Он уже не опускал ее руку, взял себе ее сумочку, и меж танцев следил за ней глазами, когда она танцевала быстрый в кругу с девчонками. Он даже издали показал ей жест – поднял вверх большой палец, как бы говоря, что она – классная.
Туфли невыносимо давили, но она старалась танцевать красиво, чтоб ему понравиться ещё больше.
Через час потащил ее на веранду. Откуда-то за пазухой образовалась у него бутылка красного вина. Он предложил выпить и ей, и она не отказалась. Ей было с ним легко и весело, она доверилась, она была счастлива.
Теперь и у нее был свой парень, который водил ее за руку, по-хозяйски распоряжался ею, смотрел с вожделением. Светка и Маша косились, и похоже, даже завидовали.
Они с ним в очередной раз вышли на веранду. Люся раскраснелась от эмоций этого вечера, от танцев, от туфель. Николай пригубил вина и вдруг взял ее за голову и нежно поцеловал в шею.
– Ой, ты че, Коль? Ой! – было непривычно и щекотно.
– Ну-у, че ты? – он обхватил ее, притянул к себе, прижал, обдал запахом вина, зашептал горячо, – Пошли, малышка. Пошли …
– Куда, Коль?
Но он уже тянул ее за дом культуры, в темноту кустов, растущих рядом.
Люся сначала поддалась, а потом вдруг испугалась, начала вырывать руку.
– Не надо, Коль! Слышишь? Не надо…, – извернулась, выскочила из его объятий, рванула обратно на веранду.
– Эй! Стой! Как тебя! Стой, говорю!
И Люся остановилась, как вкопанная.
Как тебя? Он сказал «Как тебя?»
Он что, забыл как ее зовут? Он столько раз произносил ее имя по телефону и забыл?
– Ну, чего ты? Малышка, ты чего? – он опять притягивал ее к себе.
– Коль, ты не помнишь, как меня звать? – она поддалась на его ласки, теперь ей важней было услышать ответ на этот вопрос.
Но Коле важнее было другое, он распылился, он уже лез под юбку.
– Забыл. А ты говорила? Ты ж сама ко мне подошла. Сама, значит и выбрала… Ты… И как тебя зовут, малышка?
Она, наконец, оттолкнула его, вбежала на веранду и уже оттуда, взявшись за перила, громко крикнула.
– Анжелика! Я – Анжелика! Понял?
Ей обидно было до слез.
Это не он! Не он! Она ошиблась. Как она могла ошибиться? Как?
Очень хотелось убежать отсюда. Теперь даже его лапание хотелось скорее смыть. Как она позволила всё это? Чужой! Совсем чужой парень, а она …
Она запыхавшаяся вошла в зал, нашла глазами девчонок, подошла ближе к их компании и тут вспомнила.
Сумка!
Ее сумочка осталась у Николая на плече. Сумку надо было вернуть. Там кошелек, ключи, пропуск на работу…
– Свет, а ты можешь со мной пойти? А?
– Зачем?
– Надо, – объяснить все через гремящую музыку было сложно.
Света кивнула и вышла из клуба вместе с ней.
– Я сумку возьму у Коли и домой пойду.
– Почему, еще целый час. Случилось что-то? Вы что поссорились?
– Да, поссорились. Сумку заберу…
Они вышли на веранду. Николай стоял в группе военных, курил. Сумка Люси висела на его плече.
– Коль, дай сумку, пожалуйста.
Он сплюнул, снял сумку с плеча, протянул. Люся взялась за сумку, но он держал ремни и не отпускал.
– Отдай, Коль. Мне домой надо.
– Так я провожу, – шагнул за ней, начал спускаться со ступеней, не выпуская из рук сумку, тянул и Люсю.
Светлана, считая, что миссия ее выполнена, махнула рукой и вернулась в зал. Парни военные поглядывали на них. Грохнули смехом, вероятно, от какой-то шутки. Наверняка, облом Николая уже обсудили.
А впереди – довольно темная аллея. Идти туда с Николаем Люсе совсем не хотелось, но и убегать сейчас было бы странно.
– Коль, только без рук, ладно?
– Без рук? Можно и без рук. Непонятные вы, девки, то сами подходите, а то…
– Я обозналась, понимаешь? Я тебя за другого приняла.
– А тот другой лучше что ли? А? – и опять подтянул к себе, и опять обхватил, дышит в лицо.
Она оперлась руками ему в грудь, отталкивала, но он держал крепко.
– Че тебе жалко что ли? Мы за вас, значит, кровь проливаем, а вам жалко? Ну, расслабься, – и опять полез туда, куда нельзя.
– Пусти! Пусти! Пожалуйста, Коль!
И тут кто-то шагнул из темноты аллеи. Худенький военный в выцветшей рубашке, пилотка на лысой голове, тонкая шея.
– Эй, отпусти девушку.
– Че тебе, Зимин? Иди, куда шел! – полуобернулся Николай.
– Отпусти, говорю, – не отставал солдатик, стоял у Николая за спиной.
– В рыло захотел? – не отпуская Люсю, спросил Николай.
– Я лейтенанта позову и рапорт напишу. Отпусти, а то посадят.
– Ах ты, скотина! – Николай отпустил Люсю из объятий, но как клещами рукой держал ее за запястье, – Пошел вон! Ты не видишь – я занят! Любовь у нас.
– Но девушка не хочет. Отпусти ее по-хорошему. Иначе…
– Что? Что иначе, ублюдок? – он отпустил руку Люси, быстро шагнул к парню и сильно ткнул его под дых.
Тот согнулся резко, ухватившись за живот, пилотка свалилась с его головы, он приземлился на одно колено.
Николай оглянулся на Люсю. Она стояла в оцепенении, не могла сдвинуться с места.
– Да пошла ты! – бросил ей под ноги сумку и зашагал прочь.
Люся сумку подобрала и наклонилась к худенькому солдатику.
– Ты как, а? Может позвать кого?
– Не…не…
Он хватал ртом воздух, пытаясь раздышаться. Сначала привстал с колена, но некоторое время еще стоял согнувшись, дышал с хрипом. Люся подобрала пилотку, отряхнула. Потом взяла парня за локоть и повела к ближайшей скамье.
Они приземлились. Люся тут же стащила туфли. Солдатик посидел еще некоторое время, закрыв глаза, чуть развалившись. Потом открыл их, сел ровнее.
– Вы простите. Не все военные такие. Этот, скорее, исключение.
– Да уж. Напугал он меня. Но я сама виновата. Расслабила бдительность. А тебе спасибо. Прости, из-за меня всё.
– Да-а. Не знал я, что тут у вас такие страсти.
– А ты впервые на танцах?
– Впервые, – кивнул он, – Я вообще-то тут кое с кем встретиться должен был, но встреча не состоялась.
– Встретиться? Вот и я… Только встретила не того.
– А мне и не обещали, что точно будут. Вот и не смогли.
– Девушка?
– Да, девушка. Вы не подумайте, она не из таких, кто обманет. Просто у нее обстоятельства так сложились.
– А я и не думаю. Мне вот тоже встретиться обещали, но, наверное, обстоятельства. У вас же служба.
– Да-а, служба есть служба. А моя уехала, наверное. Отец у нее в Кирове, врач. И она должна была в медицинский пойти, но она крови боится. Такая… Она такая нежная, добрая и очень ранимая.
Люся сидела, хлопала глазами, смотрела, выпучив глаза, в одну точку. Хорошо, что в аллее было темно, и солдатик не мог видеть ее ошеломленного лица.
– А как ее звать? – спросила она медленно.
– Анжелика, – сказал нежно, – Красивое имя, правда?
– Красивое, – опустила голову Люся.
– А Вас как звать? – посмотрел он на нее.
– Люся… Людмила то есть.
– А мне «Люся» даже больше нравится, – он посмотрел на наручные часы, повернув их к фонарю, – Люсь, у меня есть чуть меньше получаса. Давайте я Вас провожу.
Они пошли по аллее, потом по поселку, а когда вышли на тропинку грунтовки, Люся сняла туфли и пошла босой.
Всю дорогу солдатик рассказывал ей об Анжелике. И Люсе было странно это слышать. Будучи Анжеликой она изо всех сил хотела казаться важной, гордой и амбициозной. А он говорил о ее доброте, простоте и нежности.
Простофиля она. Так и не смогла притвориться высокомерной. Но почему-то слышать такое об Анжелике из уст этого настоящего Николая было приятно.
– Хорошо твоей Анжелике живется. А у меня вот нет никого. Тетка, и та не роднится. Одна я, как перст.
– Вы тут живете?
– Ага. Это общага поселковая. И работаю недалеко, вон на… , – чуть не проговорилась, но он уже смотрел на часы.
– Ну, я побегу, Люсь. Время. Влетит мне. Пока.
– Пока, Коль. И спасибо тебе, – крикнула уже вслед.
Он помчался со всех ног – опаздывал.
А Люся вернулась в пустую комнату общежития, бросила ненавистные туфли, упала на пружинную койку, заревела громко и безутешно. Спина ее дергалась под серым маломерным платьем. Сейчас она слышала только себя, свои всхлипы, свой низкий голос.
И так завидовала она этой придуманной ею же самой Анжелике. Так завидовала!
Она выревелась и притихла. Полежала так еще немного, потом поднялась с некрасивым красным лицом и распухшим носом. Включила свет, посмотрела на себя в зеркало.
Да уж! Невезучесть ее налицо. Это ж надо! Надо всё себе вот так испортить!
Она стянула бусы, платье. Бросила все на стул и забралась под холодное одеяло, закутавшись с головой. Даже про первого Николая она уже не думала – так стыдно было перед вторым.
А утром – опять ранний звонок от Галины, опять просьба – ее подменить. Люся уж хотела отказаться – болела голова от вчерашнего вина, гудели стертые туфлями ноги, но уступила.
Опять вечером на коммутатор явился пьяный Васька – муж Галины. Но Люсе совсем не хотелось на него кричать, не стала она его и гнать.
– Славный ты человек, Люся! Добрая у тебя душа! – выдал Вася.
Налила ему чаю, постелила на стульях, и он быстро, бормоча что-то свое, уснул. Люся позвонила Гале, чтоб не искала мужа.
Галя плакала и благодарила.
Мелькали огоньки коммутатора, мелькали и на небе августовские звезды. Люсе было грустно очень. Она то и дело сопела носом, растирала пальцами редкие слезинки. Выкатывалась слезами вчерашняя утрата.
А после полуночи – звонок с военного коммутатора.
– Здравствуйте, Анжелика, – теперь Люся представляла его хорошо.
Да, не статный, не плечистый, не идеал ее мечтаний. Но ведь он симпатичный. Остроносенький, милый, улыбчивый. Лицо его так живо виделось ей.
А вот он, конечно, по-прежнему представлял по ту сторону телефонного провода красотку Анжелику.
– Здравствуйте, Николай. Вы простите, я вчера не смогла прийти в Дом культуры. Я уезжала к отцу в Киров, – продолжала врать, чтоб не ударить в грязь лицом.
– Ничего страшного. Не беспокойтесь, Анжелика. Я приезжал, конечно. Искал Вас…, – он помолчал и вдруг добавил, – Я искал Вас, а нашел другую девушку.
– Другую? Как это? … – Люся слегка опешила.
– Так вышло. Она очень хорошая. Просто замечательная девушка. Ее Люсей звать. Живет в общежитии, а работает…работает… на коммутаторе, как и Вы, Анжелика…. то есть, Люся. Как и Вы.
Люся молчала, молчал и Николай.
Она уже хотела бросить трубку от стыда, даже поднесла ее к рычагам, рука дрожала. Но потом всё же прислонила трубку обратно к уху и закрыла глаза. Хотелось плакать, ком встал в груди.
– А как… Как ты догадался?
– Ты меня Колей назвала, а я ведь не говорил, что Коля. Да и голос… Совсем особенный голос у тебя, Люся. Необычный голос. Как я сразу не узнал?
Слезы потекли из Люсиных глаз.
– Прости меня…
– Люсь, ты плачешь? Ты что! Не плачь. Давай просто встретимся в выходные. Не на танцах, а так. Я к общежитию приеду, погуляем. Мне не нужна никакая Анжелика. Ты лучше ее в сто раз. А через месяц я – в отпуск, к маме поеду под Челябинск. Люсь, а Люсь … А ты сможешь поехать со мной?
***
🙏🙏🙏
Пишу для вас…
Ваш Рассеянный хореограф