Олег резко нажал на тормоз, едва не врезавшись в бампер впереди идущей машины. Сзади возмущенно засигналили, но он не обратил внимания. Весь его мир сузился до тонкого, надрывного голоса, который пробился сквозь плотный поток городского шума, музыку в наушнике и собственные мысли о предстоящей встрече.
Он обернулся. У края тротуара, прижавшись спиной к холодной стене офисного центра, стоял мальчик. Лет семи, не больше. Худой, с грязными разводами на щеках и огромными глазами, в которых застыло что-то, чему Олег не сразу смог подобрать название. Не страх. Отчаяние, смешанное с последней, почти умирающей надеждой.
В руках мальчик держал младенца. Девочку, укутанную в тонкое, явно не по сезону одеяло, из-под которого торчали крошечные ноги в застиранных ползунках. Ребенок не плакал, только тихонько кряхтел, словно сил на крик уже не оставалось.
Олег машинально потянулся к уху, чтобы вынуть наушник. В голове пронеслось: встреча через сорок минут, партнеры из другого города, контракт, который он выстраивал полгода. Последние полгода. После того как Лены не стало, работа стала единственным местом, где он мог не думать. Где можно было спрятаться за цифрами, графиками, сроками. Где боль притуплялась до ровного, глухого гула, который он научился не замечать.
– Что ты сказал? – спросил Олег, и голос прозвучал жестче, чем он хотел.
Мальчик вздрогнул, но не отступил. Он только крепче прижал к себе сестру, словно боялся, что этот чужой, резкий дядя сейчас попытается отнять ее.
– Я говорю, может, вам Алинка нужна? – повторил мальчик, и в голосе его послышалась дрожь. – Она кушать хочет. А у нас ничего нет. Совсем ничего.
Олег опустил взгляд на девочку. Алинка. Такая крошечная. Лицо у нее было чистое, но под глазами залегли синие круги – верный признак голода и обезвоживания. Олег вдруг с остротой понял, что этот семилетний пацан каким-то чудом умудрялся сохранять ее в относительной чистоте, но справиться с голодом был не в силах.
– Родители где? – спросил Олег, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Не на мальчишку. На ситуацию. На себя. На то, что время поджимало, а он стоял здесь вместо того чтобы мчаться на переговоры.
Мальчик опустил голову. Его плечи поникли.
– Мама… мама ушла. Сказала, скоро вернется, но ее все нет. Уже два дня.
Два дня. Олег перевел взгляд с мальчика на девочку и обратно. Два дня этот ребенок таскал на руках младенца по городу, пытаясь найти хоть кого-то, кто бы их накормил. Или приютил. Или просто не прогнал.
– И что ты делал все это время? – спросил Олег, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Ждал, – ответил мальчик просто. – Сначала ждал. Думал, мама вернется. А потом Алинка заплакала. Я пошел искать, где поесть.
Олег посмотрел на его руки. Руки были тонкими, с грязными ногтями, но он держал сестру удивительно умело – одной рукой поддерживал голову, другой прижимал к груди. Научился. За эти два дня. Или раньше.
– Как тебя зовут? – спросил Олег.
– Денис.
– Денис, послушай. Я сейчас очень спешу. Но я могу купить вам что-нибудь поесть. И, может быть, позвонить в полицию. Они помогут найти твою маму.
Денис отрицательно мотнул головой.
– Не надо полицию. Они… они заберут Алинку в приют. А я не хочу в приют.
Что-то кольнуло Олега в груди. Словно заноза, которую он старательно загонял внутрь долгие годы, вдруг снова дала о себе знать. Приют. Он знал это слово слишком хорошо. Сам провел там почти три года, пока бабушка не забрала его, выбив через суды опекунство. Он помнил казенные стены, общую спальню, запах кипяченого молока и тихие разговоры воспитателей за дверью: «куда же их девать». Он помнил, как боялся, что его разлучат с младшей сестрой. Ее, кстати, тоже звали Алиной.
Олег моргнул, прогоняя наваждение.
– Хорошо, – сказал он. – Полицию пока не будем. Пойдем, куплю вам еды.
Денис не двинулся с места. Он смотрел на Олега с недоверием, словно боялся, что стоит ему шагнуть следом, как этот взрослый исчезнет, растворится в толпе, оставив их снова одних.
– Пойдем, – повторил Олег мягче. – Я не брошу.
Он не знал, откуда взялись эти слова. Они вырвались сами собой. Может быть, потому, что глаза Дениса были точь-в-точь как у его сестры в тот день, когда бабушка пришла за ними. Та же смесь страха и робкой надежды.
Олег повел их в супермаркет на другой стороне улицы. Денис шагал рядом, крепко прижимая к себе Алинку. В магазине Олег быстро набрал в корзину булочки, детское пюре в баночках, бутылочку, упаковку смеси для кормления, молоко, йогурты. Кассирша бросила на него странный взгляд, но промолчала.
Они вышли на улицу, и Олег присел на скамейку, жестом приглашая Дениса сесть рядом. Мальчик сначала мялся, потом осторожно опустился на край, не выпуская сестру.
Олег открыл бутылочку, быстро сообразив, как налить туда теплой воды из термоса, который всегда носил с собой, и развести смесь. Он не был уверен, правильно ли делает – детей у него не было, Лена хотела, но не успела. Сейчас, глядя на то, как Денис осторожно взял бутылочку и поднес к губам сестры, как девочка жадно, с присвистом начала пить, Олег почувствовал, как к горлу подступает ком.
А сам Денис ел с такой же жадной осторожностью. Он разламывал булочку на маленькие кусочки, отправлял в рот и следил за тем, чтобы Алинка не поперхнулась. Всё делал молча, без лишних движений.
Олег смотрел на них и понимал, что не может уехать. Что бы ни говорил ему внутренний голос, который твердил о важной встрече, о потерянных деньгах, о том, что он не обязан ввязываться в чужие проблемы. Голос этот вдруг стал тихим и далеким.
Он достал телефон. Набрал номер помощника.
– Слушай, отмени все встречи на сегодня. На завтра тоже отмени. Скажи партнерам, что у меня форс-мажор. Да, срочный. Перезвоню позже.
Помощник что-то возразил, но Олег сбросил звонок. Он посмотрел на Дениса. Мальчик доел булочку и теперь наблюдал за ним с тем же настороженным выражением.
– Денис, а где вы жили? – спросил Олег. – Адрес помнишь?
Мальчик задумался, потом назвал улицу на окраине. Олег знал этот район – старые общежития, сдающиеся внаем, вечные коммунальные проблемы.
– Мама не говорила, куда ушла? – осторожно уточнил Олег.
– Не говорила, – тихо ответил Денис. – Она сказала: выйду на минуту. И ушла. Я сначала ждал, потом уснул. Проснулся – а ее нет. И Алинка проснулась, стала плакать.
Два дня, – повторил про себя Олег. Он чувствовал, что история нечистая. Мать, которая бросает младенца на семилетнего сына и пропадает на двое суток – в это не укладывалась ни одна нормальная логика.
Он снова взял телефон, но на этот раз набрал не помощника, а полицию. Коротко объяснил ситуацию, назвал адрес, где нашел детей, описал приметы. Дежурный голос на том конце ответил сухо: «Ждите, наряд выедет».
Ожидание затянулось. Олег включил на телефоне мультфильм, чтобы отвлечь Дениса. Мальчик сначала смотрел на экран настороженно, но постепенно увлекся. Алинка, сытая и согревшаяся, уснула у него на руках, и Денис осторожно переложил ее на колени, продолжая одной рукой придерживать.
Из-за поворота выехала серая машина с синими полосами. Олег выпрямился. Денис тоже заметил ее, и его лицо вмиг побелело.
– Вы обещали, – прошептал он, глядя на Олега огромными глазами. – Вы сказали, что не бросите.
Олег положил руку ему на плечо, чувствуя, как под пальцами дрожит худенькое тело.
– Не брошу, – сказал он. – Но сейчас нам нужно поговорить с этими дядями. Я буду рядом. Обещаю.
Полицейские вышли из машины, неторопливо огляделись и направились к скамейке. Старший, с усталым лицом, достал блокнот.
– Ваше заявление? Кто нашел детей?
Олег поднялся.
– Я их нашел. Вернее, они сами ко мне обратились. Мальчик попросил помощи. Они здесь уже не первый день, мать пропала.
Старший лейтенант, представившийся Ильиным, перевел взгляд на Дениса. Мальчик сидел на скамейке, вжавшись спиной в спинку, и обеими руками прижимал к себе спящую Алинку.
– Мальчик, как тебя зовут? – спросил Ильин.
– Денис, – еле слышно ответил мальчик.
– Сколько тебе лет?
– Семь.
– А где твоя мама?
Денис опустил голову.
– Не знаю, – прошептал он. – Ушла и не вернулась.
Ильин вздохнул, сделал пометку в блокноте.
– Когда ушла? Два дня назад, как я понял?
– Да, – кивнул Денис.
Сержант, стоявший чуть поодаль, подошел ближе и заглянул в лицо младенцу.
– Девочка, – констатировал он. – Где документы? Свидетельство о рождении есть?
Денис растерянно посмотрел на Олега. Тот покачал головой.
– Я не знаю, есть ли у них документы. Мальчик сказал, что они жили на улице, адрес я записал. – Олег протянул листок с названием улицы, который успел занести в телефон. – Вот здесь.
Ильин взял бумажку, прочитал и хмыкнул.
– Общаги. Знаем этот адрес. – Он не договорил, но смысл был понятен. – Ладно. Сейчас мы их заберем в отделение. Там оформят все как надо. Свяжемся с органами опеки.
Слова «органы опеки» прозвучали как приговор. Денис вскинул голову, и Олег увидел, как его глаза наполняются слезами.
– Не надо в приют, – выдохнул мальчик. – Пожалуйста, не надо. Я не хочу в приют.
Ильин поморщился.
– Никто тебя в приют не отдает, – сказал он, но голос его прозвучал неуверенно. – Сначала разберемся. Может, мать найдется. А пока вы побудете в отделении, там тепло, накормят.
– Я не пойду, – Денис вцепился в рукав куртки Олега с такой силой, что побелели пальцы. – Дяденька, вы же обещали.
Олег посмотрел на Ильина.
– Послушайте, может быть, есть другой вариант? Я могу пока побыть с ними. Подождать, пока найдется мать. Или съездить по адресу, узнать, что случилось.
Ильин оторвался от блокнота, внимательно оглядел Олега – дорогой костюм, часы, ухоженный вид.
– Вы кто им? Родственник?
– Никто, – честно признался Олег. – Прохожий. Но я не могу их бросить. Мальчик напуган, девочка голодная. Если я сейчас отдам их в отделение, что дальше?
– Дальше ими займутся специалисты, – сухо ответил Ильин. – У нас процедура. Если мать не объявится, детей определят в социальное учреждение. Временное, до выяснения обстоятельств. Или если найдутся родственники.
– А если родственников нет? – спросил Олег, уже зная ответ.
Ильин развел руками.
– Закон есть закон. Вы же не думаете, что мы можем оставить детей с посторонним человеком на улице? Или отдать их вам просто так? Документы нужны, разрешение.
Денис слушал этот разговор, и его лицо становилось все более испуганным. Алинка заворочалась во сне, зачмокала губами.
– Я понимаю, – сказал Олег, стараясь говорить спокойно. – Но давайте хотя бы съездим по адресу. Узнаем, что с матерью. Может быть, она вернулась. Или соседи что-то знают.
Ильин задумался. Он переглянулся с сержантом, который пожал плечами.
– Ладно, – кивнул старший лейтенант. – Съездим. Вы с нами поедете? – он посмотрел на Олега.
– Да, – ответил Олег без колебаний.
Сержант открыл заднюю дверь служебной машины. Денис не двигался с места, продолжая сжимать рукав куртки Олега.
– Пойдем, – тихо сказал Олег. – Я сяду с вами. Вместе поедем.
Он взял Дениса за руку, помогая подняться. Мальчик, не выпуская сестру, осторожно встал. Олег помог ему устроиться на заднем сиденье, сам сел рядом. Денис прижался к нему, словно ища защиты.
Ильин сел на переднее пассажирское, сержант за руль. Машина тронулась.
Дорога до окраины заняла около получаса. Олег молчал, наблюдая, как за окном меняются лица города – от стеклянных высоток центра до обшарпанных хрущевок, а потом и вовсе до деревянных бараков и двухэтажных общежитий. Денис смотрел в окно настороженно, но молчал. Алинка спала, убаюканная мерным движением машины.
Наконец сержант припарковался у длинного серого здания с облупившейся краской. Двор был заставлен старыми машинами, у подъезда стояла группа подозрительных молодых людей, которые при виде полицейской машины быстро рассеялись.
– Это здесь? – спросил Ильин, оборачиваясь к Денису.
Мальчик кивнул.
Они вошли в темный подъезд, пахнущий сыростью и табаком. Денис уверенно повел их на второй этаж, к двери с ободранной обивкой.
– Здесь, – сказал он тихо.
Ильин постучал. Тишина. Постучал снова, громче.
– Квартира номер двенадцать, – пробормотал он, сверившись с бумажкой. – Соседи есть?
Он постучал в дверь напротив. Ему открыла пожилая женщина в застиранном халате, с удивлением уставившаяся на полицейского.
– Вам чего?
– Вы соседка? В двенадцатой кто живет?
Женщина перевела взгляд на Дениса, и ее лицо изменилось.
– Дениска! А мы-то думали, куда вы пропали! А мать ваша… – она замолчала, словно прикусила язык.
– Что с матерью? – быстро спросил Ильин.
Женщина замялась, покосилась на детей, потом на полицейского.
– Она… ее третьего дня увезли. Скорая приезжала. – она понизила голос до шепота. – У нее при себе нашли… ну, вы понимаете. Соседка снизу видела, как ее в наручниках уводили. С тех пор дверь закрыта. А мальчонка с девчонкой пропали. Мы думали, может, к бабушке уехали.
Денис стоял, не двигаясь. Его лицо стало белым, как бумага. Алинка, будто почувствовав напряжение, проснулась и заплакала тонким, надрывным голосом.
Олег присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком.
– Денис, ты слышишь? – спросил он тихо. – Твоя мама не бросила вас. Ее забрали. Мы это выясним. Обещаю.
Денис не ответил. Он смотрел на закрытую дверь своей квартиры, и Олег видел, как по его грязным щекам текут слезы.
Ильин отошел в сторону, достал телефон. Олег слышал обрывки разговора – он уточнял информацию у дежурного, называл адрес, фамилию. Через несколько минут он вернулся, и его лицо было уже не усталым, а скорее виноватым.
– Подтвердилось, – сказал он тихо. – Мать задержали третьего дня. Хранение и, возможно, сбыт. Сейчас она в ИВС. Следователь будет решать вопрос о мере пресечения.
Денис всхлипнул, прижимая к себе плачущую сестру. Алинка кричала уже в полный голос, и этот крик разрывал тишину подъезда.
– Что теперь? – спросил Олег, поднимаясь.
– Теперь детей нужно передать органам опеки, – ответил Ильин, но в голосе его не было прежней уверенности. – Мать лишена возможности их содержать. Пока она под следствием, дети не могут оставаться одни.
– А если я готов их взять? Временно. На время следствия.
Ильин посмотрел на Олега долгим, изучающим взглядом.
– Вы понимаете, что это не просто так? Нужны документы, проверка жилищных условий, разрешение опеки. Это не один день.
– Я понимаю, – твердо сказал Олег. – Но сейчас их некуда везти. Квартира опечатана? – он кивнул на дверь.
– Опечатана, – подтвердил Ильин. – Следователь наложил арест на имущество.
– Тогда давайте поступим так. Я забираю детей к себе. Сегодня. Прямо сейчас. А завтра утром я пойду в органы опеки и начну оформлять все документы. Вы можете составить протокол, зафиксировать, что дети переданы мне на временное попечение.
Ильин колебался. Сержант, стоявший у входа, с любопытством наблюдал за разговором.
– Это не по правилам, – сказал наконец Ильин.
– А что по правилам? – возразил Олег. – Вести их в отделение? Держать там сутки? А потом в приют? Посмотрите на него, – он указал на Дениса, который, всхлипывая, укачивал сестру. – Он уже прошел через ад. Он боится полиции, боится приюта. Дайте мне шанс доказать, что я могу о них позаботиться.
Ильин вздохнул, потер усталое лицо.
– Ладно, – сказал он. – Я составлю акт. Вы оставляете свои паспортные данные, контактный телефон. Я напишу рапорт на имя начальника. Если опека будет против – мы детей изымем. Это ясно?
– Ясно, – кивнул Олег.
Пока Ильин оформлял бумаги в машине, Олег взял на руки Алинку. Девочка плакала, выгибаясь, и он неуклюже, боясь сделать ей больно, прижал ее к груди, начал покачивать. Денис стоял рядом, держась за полу его куртки.
– Всё будет хорошо, – сказал Олег, обращаясь к обоим. – Сейчас поедем ко мне. Там тепло, есть еда. Вымоетесь, поспите. А завтра решим, что делать дальше.
Денис молча кивнул.
Ильин закончил оформление, протянул Олегу копию акта.
– Здесь всё написано, – сказал он. – Завтра жду звонка. Если не объявитесь – объявим в розыск.
– Объявлюсь, – пообещал Олег. – Спасибо, что пошли навстречу.
Ильин только махнул рукой. Он сел в машину, сержант завел двигатель. Перед тем как закрыть дверь, старший лейтенант выглянул наружу.
– Мужчина, – сказал он. – Вы хоть знаете, во что ввязываетесь?
– Знаю, – ответил Олег.
Машина уехала. Олег остался стоять посреди двора с плачущим младенцем на руках и мальчиком, вцепившимся в его куртку. Было уже темно, горели редкие фонари, и где-то далеко слышался шум большого города, который, казалось, жил своей жизнью, не замечая их троих…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >