Виктория сидела за столом, заваленным бумагами, и уже третий час подряд проверяла бухгалтерские отчёты. В комнате было душно. Вентилятор в углу шумно гнал тёплый воздух, но легче от этого не становилось. За окном бился майский жук, и его тельце с глухим стуком ударялось о стекло. Из коридора доносились редкие шаги — это продавцы переходили с места на место, но никто не решался постучать.
Вика потёрла шею. Она чувствовала, как мышцы затекли от долгого сидения, а в голове начала появляться лёгкая дурнота. Кофе в кружке давно остыл, но она всё равно сделала глоток. Горький и холодный, он неприятно обжёг горло.
Она встала, подошла к окну и резко распахнула его. Тёплый весенний ветер ворвался в комнату. Он подхватил стопку накладных, которые лежали на краю стола, и сбросил их на пол. Вика не стала их поднимать. Она села на подоконник и зажмурилась.
За окном шумел город. Широкие улицы, деревья, которые только начали распускать листву, вечно спешащие люди. Виктория прожила здесь уже семь лет. Семь лет с тех пор, как её бывший муж Андрей привёз её из маленького посёлка, где весна пахла иначе, где ветер был мягче, а небо казалось выше. Она ненавидела этот город. Но возвращаться было некуда. В посёлке осталась только старая приёмная мать, с которой Вика почти не общалась.
Развод случился полгода назад. Андрей ушёл внезапно, собрав чемодан за один вечер. Он сказал, что устал от её вечной занятости, от того, что она живёт работой. Вика тогда не плакала. Она только кивнула и закрыла за ним дверь. А через неделю поняла, что не может спать. Ей снились пустые комнаты и детские голоса, которых никогда не было.
В дверь постучали.
Вика вздрогнула и открыла глаза. Она не заметила, как задремала на подоконнике.
— Войдите, — сказала она, поправляя волосы.
Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина. На ней был простой серый костюм, потёртый на локтях. Лицо женщины казалось усталым, хотя она была молодой, не старше самой Вики. Но под глазами темнели круги, а от носа к губам тянулись глубокие складки — такие бывают у тех, кто много молчит и тяжело думает.
— Здравствуйте, — кивнула гостья и присела на стул у стены. — Меня зовут Юлия. Я руководитель детского дома «Журавлик».
Вика нахмурилась. Она не ждала посетителей.
— Чем могу помочь?
— Я была здесь вчера, но вас не было. Ваша сотрудница сказала, что вы будете сегодня.
Юлия говорила тихо, почти шёпотом, и сжимала в руках простую сумку из чёрной ткани. Вика заметила, как побелели её костяшки.
— Что вам нужно? — спросила Вика уже мягче.
Она достала из шкафчика вторую кружку, налила в неё остатки кофе и подвинула к гостье. Но Юлия покачала головой.
— Спасибо, не хочется.
Она помолчала несколько секунд, а потом продолжила:
— Скоро первое июня. День защиты детей. Я пришла просить вас о помощи. Нам нужны подарки для воспитанников. Хотя бы немного игрушек, одежды, сладостей. Что сможете.
Вика почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она смотрела на эту женщину и видела, как ей трудно просить. Юлия сидела с прямой спиной, но взгляд её был опущен в пол. Она словно извинялась за то, что отнимает время.
— Конечно, мы поможем, — сказала Вика. — А сколько у вас детей?
Юлия подняла глаза.
— Сейчас шестьдесят.
Она резко двинулась, и тень от жалюзи скользнула по её лицу.
— Точнее, пятьдесят девять, — поправилась она.
Вика удивлённо изогнула бровь.
— Это как? Шестьдесят или пятьдесят девять?
Юлия взяла кружку, которую до этого отодвигала, и сделала маленький глоток. Кофе был холодным, но она не поморщилась.
— Дело в том, что у нас недавно пропала девочка. Вы могли видеть объявления по городу. Её ищут уже неделю. Полиция приезжала даже из соседних городов, но пока ничего не нашли. Она совсем маленькая. Всего девять лет.
Вика замерла. Она вдруг вспомнила, что видела на столбе у магазина чёрно-белую фотографию. Но тогда она проехала мимо, не остановившись.
— И её до сих пор не нашли? — спросила Вика тихо.
— Нет.
Юлия поставила кружку на стол и сложила руки на коленях.
— Мы надеемся, что она найдётся. Но пока в списках числится шестьдесят детей. А в реальности их пятьдесят девять.
Вика хотела спросить, как зовут девочку, но не спросила. Она вдруг почувствовала, что этот вопрос будет слишком личным. Слишком больным.
— Не волнуйтесь, — сказала Вика, вставая из-за стола. — Я организую подарки. Сделаем несколько коробок. Что-то ещё нужно?
Юлия покачала головой.
— Нет. Спасибо вам большое.
Она тоже встала и протянула руку. Рукопожатие было сухим и быстрым.
— Приезжайте на наш праздник, — сказала Юлия. — В воскресенье у нас большой концерт. Дети будут рады.
— Хорошо, постараюсь, — ответила Вика.
Она проводила гостью до двери и вернулась к столу. Документы всё ещё лежали на полу. Вика посмотрела на них, но поднимать не стала. Она села на стул и уставилась в монитор. На экране светились таблицы с цифрами, но она их не видела.
Пропавшая девочка. Девять лет. Неделя поисков.
Вика выключила компьютер, заперла кабинет и вышла в торговый зал. За стойкой скучала продавец Жанна. Она сидела, опираясь головой на руку, и смотрела в пустоту. Увидев хозяйку, Жанна резко выпрямилась и начала что-то быстро печатать на клавиатуре, делая вид, что работает.
— Жанна, — сказала Вика, подходя к стойке. — Нужно собрать несколько коробок с подарками для детей из приюта. Заведующая просила подготовить к первому июня.
Жанна оторвалась от клавиатуры и посмотрела на календарь.
— О, там ещё целая неделя. Можно ближе к выходным сделать.
— Нет, — твёрдо сказала Вика. — Нужно сегодня.
— Но вечер уже. До закрытия полтора часа. Мне ещё домой ехать.
Вика посмотрела на Жанну и улыбнулась. В этой улыбке не было злости, но продавец сразу поняла, что спорить бесполезно. Она тяжело вздохнула.
— Ладно, — сдалась Вика. — Давай завтра. Иди домой. Я сама посмотрю за залом.
Жанна удивлённо подняла брови.
— Правда?
— Правда. Ты выглядишь не очень хорошо. Бледная какая-то. Может, к врачу?
Жанна покачала головой и начала снимать форменную жилетку.
— Нет, я в порядке. Просто устала. В последнее время всё через пень-колоду.
Она замолчала, но Вика чувствовала, что женщина хочет сказать что-то ещё.
— Муж машину разбил, — продолжила Жанна тихо. — Все деньги ушли на ремонт. А детям одежду покупать надо. И себе хоть что-то к лету. Ой, простите, не надо вам мои проблемы.
Она накинула поношенную шерстяную кофту и направилась к выходу.
— Погоди, — окликнула её Вика.
Жанна остановилась и обернулась. Лицо у неё было растерянное.
— Возьми всё, что нужно для детей, — сказала Вика. — И для себя. Бери, не стесняйся.
Жанна побледнела ещё сильнее.
— За чей счёт?
Вика рассмеялась. Она подошла к стеллажу с одеждой и провела рукой по вешалкам.
— За счёт магазина. У нас за последние месяцы осталось немного неходового товара. Что ты стоишь? Бери.
Лицо Жанны залилось краской. Она хотела что-то сказать, но вместо этого закрыла лицо руками и заплакала. Вика не стала её утешать. Она просто положила руку ей на плечо и подождала, пока слёзы высохнут.
Через три дня, ранним утром, Вика решила разобрать свой гардероб. Она вытащила из шкафа платья, юбки, блузки и разложила их на диване. За последние полгода она сильно похудела. Почти половина вещей болталась на ней, как на вешалке. Но эти же вещи идеально подошли бы Жанне — они были одного роста и примерно одинаковой комплекции.
Вика аккуратно сложила несколько костюмов, три юбки и пять блузок в прозрачный пакет. Подумала и добавила туда же ремни, которые остались от Андрея, и несколько его рубашек. Она усмехнулась, представив лицо продавца, когда та увидит этот подарок.
Она вышла из дома рано, чтобы успеть заехать в магазин до открытия. Город только просыпался после дождливой ночи. Асфальт блестел, в воздухе пахло сыростью и мокрыми листьями.
Чтобы избежать пробок, Вика поехала по узким переулкам. Но на одном из перекрёстков её ждала неприятность. Рабочие ремонтировали дорогу, размытую ливнем. Они спорили друг с другом и жестикулировали. Вика посигналила, и один из них обернулся.
— Объезжай! — крикнул он и махнул рукой в сторону переулка. — Не видишь, работы полно.
Вика дала задний ход и чуть не въехала в машину, которая стояла сзади. Водитель высунулся из окна и заорал:
— Курица слепая! Совсем не видишь, куда едешь? Для чего зеркала? Чтобы губы красить?
— Что вы все сегодня такие злые? — пробормотала Вика и аккуратно свернула в переулок.
Она медленно проехала через глубокую лужу и выбралась на другую улицу. До магазина оставалось километра три. Бензин был почти на нуле, стрелка давно дрожала на красной отметке. К счастью, впереди показалась заправка.
Вика притормозила у колонки и выключила двигатель. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза на несколько секунд. В машине было тихо. Только где-то далеко сигналила другая машина.
Она открыла глаза и повернула голову к окну. Рядом, у соседней колонки, стоял старенький внедорожник. Из приоткрытого окна доносилась музыка — старая, незнакомая песня.
Вика уже хотела выйти из машины, как вдруг услышала за спиной тихий детский голос. Голос был совсем близко, будто кто-то стоял прямо за её сиденьем.
— Мама, а я тебя не сразу узнала.
Вика резко обернулась.
Никого. Заднее сиденье было пустым. На полу валялся пустой стаканчик из-под кофе. За окном, у колонки, заправщик возился со шлангом.
Вика выдохнула. Показалось. Нервы ни к чёрту после всех этих разговоров о пропавших детях.
Она вышла из машины, хлопнула дверью и направилась к кассе. Но на полпути остановилась. Внедорожник, который стоял рядом, уже уехал. Вика даже не заметила, когда он отъехал. И только сейчас, оглянувшись, она увидела на асфальте маленький детский след. Босой ноги.
След вёл от её машины к выезду с заправки.
Глава 2. Босой след
Виктория стояла посреди заправки и смотрела на асфальт. След был маленький. Пяточка и пять округлых отпечатков пальцев. Босая детская нога. Влажный асфальт после ночного дождя сохранил его чётко, будто ребёнок только что прошёл здесь.
Но вокруг не было ни одного ребёнка.
Вика оглянулась. У дальней колонки заправлялась серая «Лада». Из неё вышел мужчина в клетчатой рубашке, потянулся и зевнул. Никаких детей. У кассы стоял молодой парень в форме заправщика и протирал стекло тряпкой. Больше никого.
— Извините, — окликнула его Вика.
Парень обернулся.
— Вы не видели здесь девочку? Маленькую, лет девяти?
Он удивлённо поднял брови.
— Девочку? Нет. С утра только мужики на фурах да вы. А что случилось?
Вика показала на след.
— Это чей-то след. Босой. Ребёнок прошёл.
Парень подошёл, наклонился и посмотрел на отпечаток. Потом пожал плечами.
— Может, кто из ночной смены. Я только с восьми утра. Не знаю.
Он выпрямился и добавил:
— Но вы не переживайте. Тут рядом школа. Дети часто бегают. Может, потеряла сандалию и пошла босиком.
Вика кивнула, но на душе у неё было тревожно. Она вспомнила голос. Тот самый голос, который сказал: «Мама, а я тебя не сразу узнала». Голос был совсем близко. Будто кто-то сидел на заднем сиденье её машины.
Она заглянула в салон. Пусто. Только её сумка на пассажирском сиденье да пустой стаканчик на полу. Никаких следов чужого присутствия.
Вика расплатилась за бензин, села за руль и выехала с заправки. Она вела машину медленно, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Дорога была пустой. Только серая «Лада» отстала на светофоре, а потом свернула в сторону рынка.
Через пятнадцать минут Вика была у магазина. Она припарковалась у служебного входа, взяла пакет с одеждой и зашла внутрь.
В торговом зале уже горел свет. Жанна стояла за стойкой и раскладывала товар на витрине. Увидев хозяйку, она выпрямилась и улыбнулась.
— Доброе утро.
— Здравствуй, — ответила Вика и поставила пакет на прилавок. — Это тебе.
Жанна заглянула внутрь и ахнула. Она вытащила тёмно-синий костюм, потом юбку, потом блузку.
— Это всё мне? Вы серьёзно?
— Серьёзно. Примерь потом. Если велико, отдадим в приют. Но мне кажется, в самый раз.
Жанна прижала блузку к груди и посмотрела на Вику с таким выражением, будто та только что спасла ей жизнь.
— Спасибо. Я не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить. Лучше скажи, ты видела объявления о пропавшей девочке? Из детского дома «Журавлик».
Жанна кивнула.
— Да, тут на столбе у светофора висело. Светленькая, косички. Такая симпатичная. А что?
— Она до сих пор не нашлась. Вчера ко мне приходила заведующая. Просила подарки к празднику.
Жанна вздохнула.
— Бедная девочка. И где её только носит целую неделю.
Вика хотела спросить про голос на заправке, но передумала. Жанна и так выглядела уставшей, не стоило грузить её странными историями.
Она прошла в свой кабинет, села за стол и включила компьютер. Первым делом она открыла поисковик и набрала: «пропала девочка Журавлик». Сайты с новостями выдали несколько ссылок. Самая свежая была трёхдневной давности.
Вика открыла статью. На фотографии была та же девочка, что и на объявлении: русые волосы, заплетённые в две тонкие косички, серые глаза, на левой щеке маленькое родимое пятно. В статье говорилось, что Алиса Королёва, девять лет, пропала из детского дома «Журавлик» 18 мая. Она ушла на прогулку в сопровождении воспитательницы, но отстала и исчезла. Воспитательница утверждала, что девочка была у неё за спиной, а через минуту её не стало.
Полиция опросила всех сотрудников и детей. Никто ничего не видел. Девочка как сквозь землю провалилась.
Вика перечитала статью два раза. Потом открыла карту и нашла детский дом «Журавлик». Он находился на окраине города, в пятнадцати минутах езды от её магазина.
Она закрыла карту и задумалась. Голос на заправке. Босой след. Пропавшая девочка. В голове не складывалось никакой связи, но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Вика.
В кабинет заглянула Жанна.
— Виктория Андреевна, тут покупательница спрашивает постельное бельё. А у нас осталось только два комплекта. Сказать ей, что новые привезут через неделю?
— Скажи, что сделаем скидку тридцать процентов, если возьмёт оба. И добавь в подарок полотенце.
Жанна кивнула и исчезла.
Вика снова посмотрела на монитор. Фотография Алисы смотрела на неё серыми глазами. Родимое пятно на щеке. Она где-то уже видела это пятно.
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить. Заправка. Внедорожник. Силуэт девочки в окне. Там было темно, но Вика успела разглядеть две косички и лицо, прижатое к стеклу.
Она открыла глаза и набрала номер детского дома. Трубку взяли не сразу.
— «Журавлик», слушаю, — раздался усталый женский голос.
— Здравствуйте, это Виктория, владелица магазина «Мир ткани». Ко мне на днях приходила ваша заведующая Юлия. Я хотела уточнить насчёт подарков.
— Юлия сегодня в отпуске. Но я могу принять информацию.
— Скажите, а девочку нашли? Алису?
На том конце провода повисла тишина. Потом женщина ответила:
— Нет. Пока нет.
— Вы не могли бы дать мне её фотографию? Нормальную, не из газеты. Я хочу распечатать и повесить в магазине. Вдруг кто-то видел.
Женщина помолчала ещё несколько секунд.
— Это можно. Приезжайте сегодня после обеда. Я оставлю на вахте.
— Спасибо.
Вика положила трубку и откинулась на спинку стула. Она понимала, что лезет не в своё дело. Девочка пропала, этим занимается полиция. Какое отношение ко всему этому имеет владелица небольшого магазина?
Но голос не выходил из головы. «Мама, а я тебя не сразу узнала».
Она не была матерью. У неё никогда не было детей. Андрей хотел, но Вика всё откладывала. Сначала учёба, потом работа, потом свой бизнес. А потом Андрей ушёл. И детей не стало. И не будет уже, наверное.
В три часа дня Вика закрыла магазин и поехала в детский дом. Дорога заняла двадцать минут. «Журавлик» стоял в конце тихой улицы, окружённый старыми тополями. Здание было двухэтажным, с облупившейся краской на фасаде. За железной оградой виднелись качели и песочница.
Вика припарковалась у ворот и зашла внутрь. Вахтёрша — пожилая женщина в чёрном платке — протянула ей конверт.
— Вот. Юлия просила передать.
Вика открыла конверт. Внутри лежало три фотографии. На первой Алиса стояла у новогодней ёлки в красном платье. На второй — сидела на качелях, смеялась и смотрела прямо в объектив. На третьей — обнимала плюшевого мишку.
Родимое пятно на левой щеке было хорошо видно на всех трёх снимках.
— Спасибо, — сказала Вика.
Вахтёрша кивнула и хотела закрыть окошко, но Вика остановила её.
— Подождите. Скажите, у Алисы были родственники? Кто-то, кто мог её забрать?
Женщина нахмурилась.
— Не положено такие вещи рассказывать.
— Я понимаю. Но если она не найдётся, может, помощь нужна. Я просто хочу понять, куда она могла пойти.
Вахтёрша вздохнула и оглянулась по сторонам.
— Мать у неё умерла. Отец в тюрьме. Больше никого. Алиса у нас с трёх лет.
— А как звали мать?
— Не помню уже. Давно было.
Вахтёрша закрыла окошко. Вика поняла, что больше ничего не узнает.
Она вышла на улицу и села в машину. Фотографии лежали на пассажирском сиденье. Она взяла одну из них, ту, где Алиса смеялась на качелях, и долго смотрела на девочку.
Серые глаза. Тонкие косички. Родимое пятно.
И вдруг Вика вспомнила. Точно такое же пятно было у неё самой. В детстве. Только на правой щеке. Она попросила приёмную мать свести его лазером, когда ей было шестнадцать.
Она опустила фотографию и посмотрела в окно. Тополя шумели на ветру. На небе собирались тучи.
Вика завела двигатель и поехала домой. Но вместо того чтобы свернуть на знакомую улицу, она поехала к заправке. Той самой, где сегодня утром слышала голос.
Заправка работала в обычном режиме. У колонок стояло несколько машин. Вика припарковалась на том же месте, где была утром, и выключила двигатель.
Она вышла из машины и посмотрела на асфальт. След исчез. На его месте теперь была лужа — кто-то пролил бензин или вода натекла из мойки.
Вика подошла к заправщику. Это был уже другой парень, не тот, что утром.
— Извините, а где ваш коллега, который работал в первую смену?
— Санёк? Уехал уже. А что?
— Ничего. Спасибо.
Она вернулась в машину и посидела несколько минут, глядя на колонки. В голове шумело. Она чувствовала, что упускает что-то важное. Что-то, что лежит на поверхности, но она не может это увидеть.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя: Жанна.
— Слушаю.
— Виктория Андреевна, тут такое дело. Вы уехали, а через час пришла женщина. Сказала, что из детского дома. Хотела поговорить с вами лично.
— Какая женщина? Юлия?
— Нет, другая. Молодая, в сером пальто. Сказала, что вы знаете про Алису. И просила передать, чтобы вы не искали то, что не потеряли.
Вика похолодела.
— Что значит «не искали»? Она так и сказала?
— Да. Слово в слово. И ещё сказала, что Алиса сама вернётся, когда придёт время. И чтобы вы не лезли.
— Она представилась?
— Нет. Только сказала: «Передайте вашей хозяйке, что я знаю, кто она на самом деле».
Вика сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Жанна, опиши её. Подробно.
— Ну, молодая, лет тридцать пять. Волосы тёмные, длинные, в пучок собраны. Глаза серые. Худая. Пальто серое, старое, но чистое. И ещё. У неё на левой щеке родимое пятно. Маленькое, прямо у скулы.
Вика закрыла глаза. Родимое пятно на левой щеке.
Такое же, как у Алисы.
Такое же, как было у неё самой до шестнадцати лет…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >