Мрачнее тучи стоял в тот день Денисов Макар за прилавком. На всех гаркал и подозрительно косился. Работал он в лавке по продаже всяких хозяйственных вещей, начиная от средства против комаров и до граблей с ведрами. На каждого покупателя он смотрел, как на вражеского засланца. И были на то причины. Слышал Макар из-за приоткрытых дверей, что возле соседнего продовольственного магазина продолжают стоять мужики, глушат беленькую, смеются, шумят. Это были приятели Макара и он их со вчерашнего дня ненавидел, потому как опозорили они его на всю округу.
И вот, когда заходил к Макару очередной потенциальный покупатель, Макар провожал его острым и неприязненным взглядом, прикидывая в уме: реально ли это захожий человек, ведь мало ли проезжающих мимо путников, или приятели уже заслали кого-то поглядеть на опозоренного Макара.
Утро началось скверно. Первым заявился дед Егорыч за новой ручкой для лопаты. Макар молча кинул ему на прилавок почерневшую от времени рукоять, взял деньги, даже спасибо не сказал. Дед Егорыч смотрел на него искрящимися от подступающего смеха глазами, смотрел проницательно, будто силился представить как вчерась этот самый Макар, такой нынче строгий…
— Вам еще чего-то? — рявкнул Макар.
Дед затряс бородёнкой и, давясь смешком, попятился к выходу.
Потом забежала Светка с параллельной улицы, попросила батарейку для часов. Макар и ей отпустил товар с таким видом, будто она пришла украсть фамильное серебро. Светка хихикнула и выскочила, прикрываясь ладошкой.
А мужики за стенкой всё гудели. Макар различал голоса: вот басит Петрович, вот тоненько заливается вечно пьяный Коляня, вот хриплый смех Сергея-дальнобойщика. И в каждом этом смехе Макару слышалось одно: над ним смеются. Над ним, над его позором вчерашним.
Около полудня в лавку вошел невысокий мужичок в клетчатой рубашке. Волосенки редкие, прилизанные, на носу очки в тонкой оправе. Ходил он медленно. Макар насторожился сразу. Чужой? Вроде не местный. Машина во дворе — маленький серый «Логан», такой у нас в поселке никто не держит. Значит, проезжий.
Но вел себя этот проезжий странно. Вместо того чтобы сразу взять нужное и оплатить, он принялся петлять между рядами. Потрогал лейки, постучал пальцем по оцинкованному ведру, зачем-то понюхал средство от комаров. Потом подошел к стойке с отвертками и долго там стоял, перебирая их своими тонкими пальцами. И все время как-то странно поглядывал на прилавок, за которым стоял свирепого вида продавец. Макар следил за каждым его движением. А мужичок вдруг повернулся и уставился прямо на Макара. Не на товар — на лицо. Смотрел пристально, как на картинку в музее. Потом отвел глаза, взял с полки какую-то мелочевку — пакетик гвоздей — и снова положил на место. Не купил.
— Покупать что-нибудь будете? — рявкнул наконец Макар, не выдержав.
Мужичок вздрогнул, поправил очки.
— Извините, я просто… осматриваюсь.
— Осматривайтесь в музее. Товар есть, деньги есть — бери. Нет — до свидания.
Мужичок смешался, пробормотал что-то невнятное и попятился к выходу. Макар смотрел ему вслед, и внутри всё кипело. А что он тут ходит, на Макара поглядывает, а сам ничего и не берет? В другой день Макар и внимания бы не обратил — разве мало таких покупателей, которые, пройдясь по магазину, ничего не берут? Дело житейское! Но тут было явно нечисто!
И когда мужичок уже взялся за ручку двери, Макар рванул из-за прилавка. Догнал его в три шага и схватил за рукав клетчатой рубашки. Мужичок аж присел от неожиданности.
— Знаю я, зачем ты пришел! — зашипел Макар ему прямо в лицо. — Посмеяться захотелось, да? Поищи хохмачей в другом месте! А тот, кто тебе наплел про меня, не умнее тебя будет.
— Я… я ничего не… — залепетал мужичок, глаза его за стеклами очков стали круглыми, как плошки.
— Проваливай и чтобы я больше тебя здесь не видел! Ясно? Еще раз заявишься, ноги повыдеру! Ну, пошел!
И Макар вытолкал часто заморгавшего мужичка за порог. Тот оступился на крыльце, едва не упал, задел плечом косяк. Оглядываясь и спотыкаясь, перепуганный мужичок поспешил усесться в свой «Логан». Резко взревев, машина выехала на дорогу и умчалась, оставляя за собой облачко пыли. Мужичок посматривал в зеркальце заднего вида на удаляющийся магазинчик, думая, что здесь, должно быть, дураки одни обитают, ненормальные психи.
Тут же, как гром грянул, всем скопом заржали мужики на крыльце продовольственного магазина — они притихли, пока Макар отчитывал незнакомца, а теперь их прорвало. Хохот стоял такой, что вороны с ближайших берез снялись. Макар обернулся на этот смех — и кровь ударила ему в лицо.
Он слетел с крыльца, прошагал к ним тяжелой походкой. Мужики замолчали не сразу, давились смешками, прятали усмешки в бороды.
— Ну, чего ржете? — спросил Макар глухо. — Зачем подослали? Мало мне позора?
Петрович вытер выступившие от смеха слезы, сделал шаг вперед.
— Макар, ты чего? Какого чёрта мы тебе подсылали? Мы мужика того в первый раз видим! Ей-богу, первый раз. Проезжий какой-то.
— Не ври! — рявкнул Макар. — Просил же по-человечески языками не молоть, ну что за люди! Каждому встречному-поперечному теперь обо мне талдычите, и идут ко мне в магазин, как в цирк, на клоуна поглядеть! А еще приятели!
— Да кто ж ему докладывать бы стал? — Коляня вылез из-за спины Петровича, пьяненький, но честный. — Может, он вообще из другой области ехал, на дачу к кому. Макар, успокойся, никто к тебе никого не засылал.
— Вот так, товарищи! — Макар обвел их всех злым, мокрым взглядом, не принимая отговорок. — Языки ваши поганые! Хуже баб! По-человечески просил никому не рассказывать! А вы?
Сергей-дальнобойщик хотел что-то сказать, но Макар уже развернулся и зашагал обратно к своей лавке. Стукнула дверь, звякнул колокольчик. И с мрачным видом он закрылся у себя в магазине — щелкнул засовом, опустил штору на дверном окошке. Перерыв взял.
И что же такого позорного случилось с Макаром? Не буду вас томить! Решили над ним товарищи учинить шутку. А надо сказать, что Макар был человеком довольно прижимистым. В гости ходить любил, а к себе не приглашал, чтобы не объедали. Между тем, все знали, что у Макара в погребе хранится отменное домашнее вино из собственного винограда. Ни у кого виноград так хорошо не рос, как у Макара! И решили товарищи любой ценой, а винца этого испробовать…
В тот погожий сентябрьский день Макар прикрыл лавку пораньше — жена заставила его пойти на родительское собрание в школу.
— Никогда не ходил! Все сидишь в своей лавке, лишь бы дочками не заниматься! Иди безо всяких разговоров, хоть узнаешь чем дочки живут!
Дочерей у Макара было три… Все школьницы. Уж как хотел он сына! В каждую жёнину беременность мечтал он о сыне, но рождались одни девки. Иметь сына — это была у Макара мечта и все об этом знали. Друзья утешали его, в шутку называя «ювелиром» — мол, ювелирная это работа, девок красивых заделывать.
Запер он свой магазин и отправился по пыльной дороге в сторону школы. День клонился к вечеру, было ясно и сухо. Перед тем, как Макар отправился в путь, его друзья раздобыли где-то цыганку-гадалку и поставили ее аккурат на дороге, по которой шёл Макар. Сказали ей: «Заработать хорошо не желаешь ли?» Какая же цыганка откажется? Сообщили ей, что у Макара есть три дочки, но он страшно мечтает о сыне, ну а остальное ты, цыганка, и сама знаешь, на то ты и цыганка. Прилепись ты к нему с гаданием, и научи уму-разуму насчет того, как обзавестись сыном. Скажи, мол, если поступит он по-твоему, то непременно родится сын! И главное денег побольше с него возьми!
Таким образом подучили друзья Макара цыганку, а сами, посмеиваясь, спрятались в небольшом рве за бурьяном.
Идет Макар по дороге на родительское собрание, которое ему ни в душу не вписалось, и преграждает ему дорогу цыганка, заметает дорожную пыль цветастым подолом юбки, а в руке мешает карты.
— Мушина, ой, мушина! Давай погадаю табе!…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >