— Неужели родители Павла даже на свадьбу сына не приедут? — в который раз уже спрашивала Татьяна Андреевна свою дочь Нину, перебирая в руках свадебные приглашения.
— Мама, ну я же тебе уже объясняла, что Паша с ними давно в ссоре. Они его из дома выгнали и прокляли, разве после этого можно общаться? — Нина старалась говорить спокойно, но в голосе проскальзывала обида, что мама не хочет этого понять и принять.
— Ну не знаю, странно как-то, а за что они так со своим сыном обошлись? Должна же быть какая-то серьёзная причина, чтобы вот так вот сына из жизни вычеркнуть? — не отставала Татьяна Андреевна, её материнское сердце не могло смириться с такой жестокостью.
— Ну мама, для Паши это травма, которую я не хочу бередить. Ему на эту тему говорить больно, и я ему верю. Бывают же люди, которые детей даже в детдом отдают, так ведь? Ну а эти просто выгнали, отказались, но это же не значит, что они хорошие, а Пашка плохой. Он добрый, любит меня, ты же сама видишь. Из-за родителей Пашка футбол бросил и не доучился толком, ему тогда всего восемнадцать было. А они ему ультиматум выставили – ты вырос, вот сам себя и содержи. У нас мол дома тесно и без тебя, две сестры младшие, нам ещё их надо поднимать. Представляешь? Выставили из дома, но Пашка молодец. Он уехал от них подальше, работу нашёл, квартиру снимал. Я так рада, что мы с ним поженимся, и будем жить в бабушкиной квартире. Спасибо, мама, что вы бабушку к себе жить пригласили.
Нина с облегчением выдохнула, надеясь, что на этом тема про родителей Павла будет закрыта.
— Ну да, Ниночка, молодым конечно лучше жить отдельно, я тебя поняла, — задумчиво ответила Татьяна Андреевна, но объяснения дочери её совсем не удовлетворили.
Что-то тут было не так.
Вообще-то Татьяна к друзьям дочерей, старшей Нины, и младшей Катюшки, всегда приветливо относилась. Даже к хулигану и двоечнику Мишке Кондакову, который за Ниной пытался ухаживать. Миша даже ради Ниночки выровнялся по учёбе к окончанию школы. Неплохой парень, кстати, оказался, шебутной правда, он борьбой увлекался и поступил в физкультурный, это просто мать с ним не справлялась. Но даже Миша не вызывал у Татьяны таких негативных и тревожных чувств, как Павел.
Она и сама удивлялась, вроде Паша повода не давал, но с первого дня, когда Нина их познакомила, у Татьяны Андреевны тяжело на сердце, будто предчувствие нехорошее.
Они тогда у подъезда встретились, дочка смутилась и обрадовалась, а потом сказала нежно, как ни про кого не говорила,
— Мамочка, познакомься, это мой Паша.
Павел тут же протянул ей руку, пальцы его были вялые, влажные и холодные, а глаза забегали, словно он что-то хотел скрыть. Но он тут же опустил взгляд, улыбнулся и посмотрел увереннее,
— Здравствуйте, Татьяна Андреевна, очень приятно! А мы вот, с вашей дочерью … встречаемся… и пожениться хотим, — и тут он снова сбился, взглянул испуганно и странно так спросил,
— Вы же не против?
Нина потом это объяснила тем, что он из-за родителей комплексует, считает себя хуже других.
Но у Татьяны Андреевны уже тогда закралось это чувство чего-то холодного, липкого и страшного, которое этот парень скрывает от них. И теперь, когда до свадьбы оставались не так много, это чувство лишь усиливалось, предвещая что-то недоброе.
А вдруг родители Павла, отказавшись от сына, решат явиться на свадьбу, чтобы испортить праздник? Или же их отсутствие будет лишь предвестником чего-то более зловещего, что таится в тени их семейной истории?
Татьяна Андреевна сердцем чувствовала, что ей предстоит узнать правду, какой бы горькой она ни была, и это её мучило и не давало даже спать нормально…
Занимались подготовкой молодые сами, родителям Нина, лишь сообщила,
— Мама, мы свадьбу решили сделать скромную.
При этом в её глазах мелькнул страх, словно она боялась, что её жених Паша может вдруг передумать. И Татьяна Андреевна, почувствовав эту тревогу дочери, поспешила её успокоить,
— Ты не переживай, доченька, мы вам поможем, раз уж так решили. Мы конечно недавно на ремонт потратились, но платье красивое обязательно купить надо, свадьба же. И на кафе мы тоже поможем.
Услышав это, Нина растроганно прошептала,
— Спасибо, мама.
И убежала к своему Паше.
А вечером, когда суета дня улеглась, Татьяна Андреевна полезла на антресоли за своей заначкой, о которой Костя конечно знал.
Она достала старую коробочку, где хранила доллары, но что-то было не так. Вместо привычных трех тысяч, в руках оказалось всего две триста.
Сердце её ёкнуло.
Татьяна Андреевна судорожно стала вспоминать — неужели она ошиблась и просчиталась? Вроде бы, когда Костя покупал стройматериалы для перегородки, они доставали деньги из этой коробочки. Потом Костя получил квартальную премию, они купили обои и краску, и что-то добавляли из заначки, но сколько именно она запуталась уже…
— Костя, ты брал доллары? — спросила она вечером, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Ну да, сто баксов брал, немного не хватило, а что?
— Да нет, просто, видно, я что-то напутала, — ответила Татьяна Андреевна, не желая раньше времени волновать мужа. Может, она сама переложила деньги и забыла?
Она вспомнила, как Костя часто её ругал за рассеянность.
— Таня, ты серьги или колечко снимешь, и на тумбочке оставишь, а они потом на пол падают! — ворчал он.
И тут её осенило.
Она вспомнила, что уже давно не может найти одни любимые серьги и кольцо с сапфирами.
Сколько она их ни искала, так и не нашла. Наверное, куда-то переложила, как и деньги…
Тут же мысли закружились в голове — неужели эти пропажи как-то связаны? Или это просто совпадение, вызванное её собственной забывчивостью?
Татьяна Андреевна чувствовала легкое беспокойство. Скромная свадьба Нины, казалось бы, должна была принести радость, но теперь в её душе поселилась какая-то тревожная нотка, связанная с таинственными исчезновениями. Она решила пока никому не говорить о своих подозрениях, а сама постараться разобраться в этом странном деле. Ведь впереди было столько хлопот, связанных с подготовкой к свадьбе, и ей хотелось бы встретить их с ясной головой, а не с ворохом неразгаданных загадок.
Тем временем Павел стал чаще у них бывать.
Его присутствие, поначалу робкое и неуверенное, постепенно вплелось в их семейную жизнь. И Татьяна, наблюдая за ним, испытывала вала странное смешение чувств.
— Мама, ну просто у него на съёмной так неуютно, а у нас тепло семейное, которого он лишён, понимаешь? — говорила Нина, и её голос звучал с той искренней заботой, которая всегда трогала Татьяну.
И Татьяна понимала и жалела его. Павел, казалось, и сам тянулся к этому теплу, к этой атмосфере, которой ему так не хватало.
Он даже помогал Косте выносить строительный мусор после ремонта, ездил с ними на дачу, и плавал в речке с каким-то детским, неподдельным восторгом. Смеясь и радуясь так, что Татьяне стало стыдно. Стыдно за то, что она, мать, так долго не могла принять его, этого человека, который теперь стал частью жизни её дочери.
И жалко.
А как-то они уехали на дачу вдвоём с Костей, а Паша у них оставался ночевать. В те выходные Нина переругалась с младшей сестрой, Катей, и та, обиженная и расстроенная, звонила им на дачу, плача в трубку.
— Мама, а что ОН у нас хозяйничает? Я хотела пельмени, а он мясо пожарил, пусть он уйдёт! — всхлипывала Катя.
— Катюня, ну не переживай, они поженятся, и будут жить отдельно, ладно? — пыталась утешить её Татьяна, чувствуя, как напряжение нарастает.
— Он противный, мам, он в вашей комнате закрылся и переодевался там! — Катя перешла на крик, её голос дрожал от обиды, — Я Нинке сказала, что нельзя в вашей комнате чужим быть, а Нинка на меня заорала, что он — не чужой! — ещё громче заплакала Катя.
— В нашей комнате закрывался?
Татьяна неприятно удивилась — её комната, их с Костей личное пространство, теперь стало объектом спора. Но тут телефон у Кати вырвала Нина.
— Мама, она всё врёт из вредности, не верь ей, мама, — её голос звучал резко, с нотками отчаяния, — И вообще, Паша сказал, что раз так к нему относятся, то он к нам больше не придёт. Эта Катька мне всегда всё портит!
— Ладно, мы приедем и разберемся, — Татьяна старалась говорить спокойно, но внутри всё сжималось.
— Скажи Кате, что я её прошу к вам не лезть, ладно? Ну пока…
Татьяна положила телефон и глубоко задумалась.
— Ты что такая, мать? Думаешь о том, что скоро бабкой станешь? — пошутил Костя, вернувшись с со двора, где он косил траву.
Но его шутка, вроде призванная разрядить обстановку, лишь подчеркнула её внутреннее смятение.
— Да не знаю, так просто, устала наверное, — отговорилась Татьяна, пытаясь скрыть свои мысли,
— Мой руки и давай лучше обедать…
Татьяна чувствовала, что ей предстоит ещё многое понять и переварить, и неизвестно вообще, чем всё это закончится…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >