Когда Виктор впервые привел Лиду к матери, Тамара Ильинична едва сдержалась, чтобы не выставить их обоих за дверь. Ну не такой она представляла себе избранницу своего единственного сына! Не это хилое, блеклое существо с жидкими пепельными волосами, собранными в куцый пучок на затылке, с узкими плечами и испуганным взглядом мыши, которую вдруг вытащили из норки и ослепили ярким светом.
«Где же длинноногая красавица с гордой осанкой, где та королева, которая будет под стать моему Вите? — думала Тамара Ильинична, смерив Лиду презрительным взглядом с ног до головы. — Этот метр с кепкой, эта поганка — и моя кровиночка с ней под венец собрался?»
— Ты в своем уме, Витя? — заявила она сыну, едва за Лидой закрылась дверь, потому что Тамара Ильинична даже чаю ей не предложила, даже не пригласила сесть, весь разговор простояла, скрестив руки на груди, как надзирательница, и отвечала сквозь зубы. — Зачем эту мышь приволок? Ты посмотри на нее — ни кожи ни рожи, ни фигуры, ни ума и в глазах ни одной мыслишки! Стыдоба! Что люди скажут? Я всем своим подругам рассказывала, какой ты у меня красавец, какую тебе кралю по статусу надо, а ты привел какую-то юродивую!
— Мам, она хорошая, — устало вздохнул Виктор, который уже год жил отдельно, снимал квартиру вдвоем с Лидой. — Ты просто не знаешь ее. Она добрая, заботливая, готовит вкусно, работает, честная…
— Честная! — перебила Тамара Ильинична, схватившись за сердце. — А про то, что у нее пацан есть, ты мне почему не сказал? Мне твоя сестра Люда позвонила, она видела вас в парке с каким-то чужим мальчишкой.
— Мам, Коля не чужой, — твердо сказал Виктор. — Я его отцом буду. Лидин бывший парень, когда узнал про беременность, смылся так быстро, что пятки засверкали. Мальчик пять лет прожил без отца. Я люблю его, и он меня уже папой называет.
— Вот идиот! — заорала Тамара Ильинична. — Тебе двадцать семь лет, ты видный, зарплату хорошую получаешь, мог бы любую взять! Ты подумал головой, балда? Это ж не игрушки! Чужой пацан, а ты его усыновить надумал? Она же тебя потом на алименты разведет!
— Мама, прекрати! Лида на мои деньги никогда не зарилась, она сама сына тянет! И не смей называть Колю чужим! Он славный мальчик, тебе бы понравился, если б ты посмотрела на него без злобы!
— Не понравится! — отрезала Тамара Ильинична. — И не смей его ко мне таскать! Я женщина немолодая, у меня нервы не железные! Женись на свободной девке, рожайте своего, а это отребье оставь там, откуда пришло!
Виктор ушел, хлопнув дверью. Но Тамара Ильинична даже не заметила этого. Она села на диван и долго плакала от бессилия и обиды, потому что понимала: сын все равно сделает по-своему, и никакие угрозы, никакие крики не помогут отвадить его от этой «серой мыши» и ее приблудного щенка.
Так и вышло. Через два месяца Виктор позвонил и холодно сообщил, что они расписались, Коля пошел в детский сад рядом с домом, а Лида через полгода ждет ребенка, их общего.
Тамара Ильинична на это ничего не сказала, только положила трубку и выпила полпузырька валерьянки, проклиная все на свете.
Несколько месяцев она не общалась с сыном. Но пропасть в сердце становилась все глубже, и однажды, перебирая старые фотографии, где маленький Витя сидит у нее на коленях и дарит ей одуванчик, она вдруг поняла, что если сейчас не сделает шаг навстречу, то потеряет сына навсегда. И тогда она набрала его номер, сухо спросила, как дела, и буркнула, что зайдет в гости.
Она пришла в воскресенье к обеду, наглаженная, с тортом в коробке, и на пороге уже была готова к бою. Лида встретила ее радушно, но как-то слишком сладко, по-лицемерному. А Витя стоял сзади и улыбался такой счастливой улыбкой, какой Тамара Ильинична не видела у него с детства. Но самое ужасное ждало ее в комнате — оттуда выскочил мальчишка лет шести, вихрастый, синеглазый, с длинными ресницами, похожий на херувима с дешевой открытки, и заорал во весь голос:
— Папа! Это моя бабушка пришла?
Тамара Ильинична вцепилась в ручку двери. Этот ребенок назвал ее бабушкой, он обрадовался ей, как родной. А она ненавидела его всего минуту назад, даже не видя в лицо.
— Это бабушка Тамара, Коля, — сказал Виктор, подталкивая мальчика вперед. — Познакомьтесь.
— Здравствуйте, бабушка Тамара! — мальчишка подбежал к ней и замер в полуметре, заложив руки за спину, как воспитанный ребенок, и глядя снизу вверх с таким выражением, что у Тамары Ильиничны защемило сердце. — А вы нам торт принесли? Я люблю торт!
— Экий шустрый, — проворчала она, но голос дрожал уже не от злости, а от чего-то другого, давно забытого. — Лида, ставь чайник, чего встала?
Встреча прошла на удивление мирно. Коля вертелся вокруг нее весь вечер — показывал свои игрушки, читал стихи, рассказал, что в садике его обижал какой-то Егор, а он, Коля, дал ему сдачи и теперь они лучшие друзья. Тамара Ильинична слушала, кивала, и краем глаза замечала, как Лида и Витя переглядываются с надеждой. Уходя, она поцеловала сына в лоб, невестке кивнула, а Колю погладила по голове и сказала: «Приходите в гости, я пирог испеку».
Но Виктор не пришел, потому что через три дня Лида попала в больницу с угрозой выкидыша. Он сутками пропадал в роддоме, а Колю не с кем было оставить. Родители Лиды жили за тысячу километров.
Виктор позвонил матери в панике, в два часа ночи, и попросил забрать мальчика «пока Лида не выпишется». Тамара Ильинична, которая терпеть не могла, когда ее будят среди ночи, хотела послать его куда подальше, но вдруг услышала в трубке тихий голос Коли:
— Бабушка Тамара, пожалуйста, я не буду мешать, я тихонько. Я буду вам помогать по дому, только возьмите меня, а то папа плачет, а мама в больнице. А я боюсь один.
— Черт с тобой, привози, — выдохнула она и встала заваривать чай, потому что заснуть уже не могла.
Через час Витя привез перепуганного, зареванного мальчика с рюкзачком, в котором лежали пижама, сменное белье и любимый плюшевый заяц. Тамара Ильинична строго сказала сыну, чтобы «быстро шел в больницу», а сама уложила Колю на диван в зале, укрыла байковым одеялом и долго сидела рядом, пока он не уснул.
Наутро она поняла, что влипла по самые уши.
— Коля, завтрак! — крикнула она с кухни, где жарила яичницу с колбасой. Для мужчины же, пусть мелкого.
— Сейчас, бабушка Тамара! Я зубы чищу! — донеслось из ванной, а через минуту мальчик выскочил аккуратный, причесанный, с мокрым затылком и сел за стол, не забыв пожелать приятного аппетита.
Тамара Ильинична, которая привыкла, что ее собственный сын в детстве вытворял что хотел, смотрела на этого шестилетнего джентльмена с недоумением. Он не капризничал, не требовал мультиков, сам убрал за собой тарелку и спросил, чем может помочь. Когда она сказала, что ничего не надо, он спросил, где у нее лежат книги, и до самого обеда сидел в углу, листая потрепанный томик басен Крылова с картинками.
— Ты бы лучше мультики посмотрел, — буркнула она, чувствуя себя неловко.
— Не хочу мультики, — серьезно ответил Коля. — Вы, наверное, любите тишину, а телевизор шумит. Я лучше почитаю.
— Господи, какой ты скучный, — проворчала она, но внутри все сжалось от нежности.
Она уже представляла, как через неделю отдаст его обратно и останется одна в пустой квартире, в тоске, которую не заглушить ни телевизором, ни вязанием, ни пустыми разговорами с подругами.
Вечером она решила сварить куриный суп с лапшой. Коля увязался за ней на кухню, встал на табуретку и принялся чистить картошку. Так ловко, что у взрослого бы не получилось. Он рассказал, что в детском саду их учили помогать родителям, а еще мама Лида часто болеет, потому что она беременная, и он ей помогал убираться и мыть посуду, а папа Витя работает до ночи, и нельзя его отвлекать.
— Тяжелая у тебя жизнь, парень, — вздохнула Тамара Ильинична, вспомнив, как она сама вырастила Виктора без мужа и как ей никто не помогал.
— Нет, — улыбнулся Коля, сверкнув своими огромными глазами. — У меня хорошая жизнь. У меня теперь есть папа, и вы, бабушка Тамара, а скоро сестричка родится. Я счастливый.
Тамара Ильинична отвернулась к плите и долго мешала суп, потому что слезы навернулись на глаза, а показывать их этому маленькому философу не стоило…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >