– Ну что, опять Матвей тебя поджидает? – Алла откинулась на спинку скамейки, нервно поправила прядь светлых волос и прищурилась, вглядываясь в конец аллеи. В её голосе смешались ирония и неподдельное любопытство, а пальцы невольно забарабанили по деревянным доскам. – Что, еще не сдалась?
– Да, – Регина вздохнула тяжело, не поднимая глаз от учебника. Книга будто вдруг стала невыносимо тяжёлой, а буквы расплывались перед глазами. – Опять с цветами. И, кажется, это ещё и коробка какая‑то… Наверное, опять что‑то дорогое.
– Слушай, ты точно решила его отшить? – Алла резко повернулась к подруге, в её голубых глазах вспыхнуло неподдельное удивление, брови взметнулись вверх. – Он же не какой‑то там студент с пустой головой! Мужчина с положением, с деньгами! Ты только посмотри, как он за тобой ухаживает – каждый день, с букетами, подарками… Это же не шутки!
– Мне это не нужно, – Регина закрыла книгу с тихим хлопком, аккуратно положила закладку между страниц, стараясь унять лёгкую дрожь в руках. – Я хочу сама всего добиться. Своим трудом. А не… не так. Чтобы меня покупали, как какую‑то игрушку.
Алла покачала головой, но спорить не стала. Она хорошо знала характер подруги – если Регина что‑то решила, её не переубедить. Упрямая, как тысяча ослов, и такая же принципиальная.
Регине было восемнадцать. Она только поступила в институт, с головой окунулась в учёбу и новые знакомства. Всё казалось таким светлым и понятным: лекции, семинары, планы на будущее, которые она тщательно выстраивала в голове, как конструктор. Но появление Матвея внесло в её жизнь непривычную сумятицу, словно кто‑то встряхнул снежный шар и все хлопья закружились в хаотичном танце.
Ему было тридцать три – уверенный в себе, крепко сбитый мужчина с цепким взглядом и привычкой получать то, что хочет. Он появлялся возле института почти каждый день: то с букетом роз, от которых сладко и приторно пахло на всю улицу, то с коробкой конфет в блестящей упаковке, то с приглашением в какой‑нибудь модный ресторан с ценами, от которых у Регины перехватывало дыхание. Говорил, что она ещё глупенькая и не понимает своего счастья, обещал обеспеченную жизнь, квартиру с видом на центр, машину последней модели. Однажды протянул ей футляр с тяжёлым золотым браслетом, украшенным мелкими бриллиантами, но Регина решительно отказалась, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприязни.
– Я не заинтересована в общении с вами, – сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. Голос не дрожал, хотя сердце билось где‑то в горле. – Пожалуйста, оставьте меня в покое.
Но Матвей не отступал. Он ждал часами, уговаривал, давил, уверял, что она пожалеет, если упустит такой шанс, что потом будет кусать локти. Регина чувствовала себя неуютно под его настойчивым вниманием, словно под прицелом, но держалась стойко, стискивая зубы и повторяя про себя: “Я справлюсь. Ему скоро надоест”.
А вот Алла смотрела на Матвея совсем другими глазами. Она мечтала о красивой жизни: дорогих ресторанах с белоснежными скатертями, брендовой одежде, которую нельзя примерить в обычных магазинах, путешествиях по экзотическим странам. И когда окончательно убедилась, что Регина точно не собирается заводить с ним отношений, начала действовать – осторожно, но уверенно, как опытный охотник.
Сначала это были случайные встречи возле института – Алла неожиданно оказывалась там же, где Матвей ждал Регину, будто сама судьба сводила их вместе. Потом – лёгкие улыбки, кокетливые взгляды из‑под ресниц, короткие разговоры, во время которых она смеялась звонко и заливисто, запрокидывая голову. Она умела подать себя: красивая голубоглазая блондинка с безупречной фигурой и обезоруживающей улыбкой, перед которой мало кто мог устоять. Постепенно Матвей начал обращать на неё всё больше внимания, его взгляд задерживался на Алле дольше, чем раньше, а в разговорах с Региной всё чаще проскальзывали комплименты в адрес её подруги.
Регина замечала эти перемены краем глаза, но не вмешивалась. Ей было даже немного легче – теперь Матвей больше не преследовал её, не стоял тенью у ворот института, не звонил по десять раз на дню. Однажды он и вовсе перестал появляться в её жизни, и Регина впервые за долгое время вздохнула свободно, чувствуя, как с плеч свалилась огромная тяжесть.
– Мы встречаемся, – сказала Алла как‑то раз, сияя от счастья, словно новогодняя ёлка. Глаза блестели, щёки раскраснелись, а руки то и дело поправляли волосы. – Представляешь? Он пригласил меня на ужин в тот самый ресторан, куда тебя звал! В тот самый!
Регина улыбнулась, старательно растягивая губы в улыбке и пытаясь, чтобы она получилась искренней:
– Рада за тебя. Очень рада.
Внутри, впрочем, было какое‑то странное чувство – не ревность, нет, а скорее лёгкая тревога, как будто где‑то далеко за горизонтом собиралась гроза. Она не доверяла Матвею, его напору, его туманным делам, о которых ходили нехорошие слухи. Но Алла была так счастлива, так ослеплена перспективами, что Регина не стала делиться своими опасениями, проглотила их, как горькую таблетку.
Через несколько месяцев Алла с гордостью объявила, что они с Матвеем собираются жениться. Регина с облегчением выдохнула – наконец‑то всё уладилось, больше никаких неожиданных букетов, никаких настойчивых звонков. Но в глубине души она всё равно испытывала беспокойство, которое точило изнутри, как червь.
Незадолго до свадьбы подруга позвала её в кафе – уютное местечко с запахом свежесваренного кофе и тёплым светом ламп.
– Я решила уехать, – сказала Регина, медленно помешивая ложечкой кофе, наблюдая, как тёмная жидкость закручивается в водовороте. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.
– Что? – Алла замерла с чашкой в руке, её улыбка мгновенно погасла, а глаза расширились от удивления. – Куда? Куда ты собралась?
– В Санкт‑Петербург. У меня получилось поступить там в институт. Я долго думала, взвешивала всё за и против и решила – надо ехать. Это шанс, которого я ждала.
Алла нахмурилась, поставила чашку на блюдце с резким стуком:
– И что, вот так просто бросишь всё и уедешь? Оставишь меня одну перед свадьбой?
– Не всё, – Регина мягко улыбнулась, стараясь передать в этой улыбке всю свою любовь и тепло. – У тебя здесь родители, подруги, близкие. Но я хочу попробовать. Это важный шаг для меня. Шаг к той жизни, которую я сама выстрою.
Перед отъездом Регина встретилась с Аллой ещё раз. Они гуляли по парку, как когда‑то в детстве, по тем самым дорожкам, где когда‑то катались на велосипедах и собирали букеты из одуванчиков. Листья уже начали желтеть, и под ногами шуршала золотая листва. Регина наконец решилась сказать то, что давно вертелось на языке, то, что жгло её изнутри:
– Алла, будь осторожна с Матвеем. Я не хочу тебя пугать, но… он может быть довольно жёстким. Я видела это в его глазах, в том, как он давит на людей. Просто будь начеку, хорошо? Прислушивайся к себе.
Алла остановилась, посмотрела на подругу с недоумением, потом рассмеялась – сначала тихо, а потом всё громче, запрокидывая голову:
– Ты что, ревнуешь? Всё ещё к нему неравнодушна?
– Нет, – Регина покачала головой, её голос звучал твёрдо, но в глазах стояла грусть. – Просто… береги себя. Ты мне слишком дорога, чтобы потерять тебя из‑за чьей‑то жестокости.
– Дурочка ты, – Алла махнула рукой, но в её голосе уже не было прежней уверенности, только лёгкая растерянность. – Такого мужика упустила. Да с ним я буду как за каменной стеной! Он меня защитит от всего мира!
Регина промолчала. Она поняла, что слова тут бесполезны – Алла уже сделала свой выбор, ослеплённая мечтами. Поцеловала подругу в щёку, крепко обняла на прощание, вложив в это объятие всю свою любовь и тревогу, и уехала, унося с собой тяжесть предчувствия…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >