— Вань, а Вань, ну когда ты меня в жены возьмешь? Сколько же я ждать буду? Мне ведь скоро пять лет минет. Старухой скоро стану.
Не стал Ванька сразу отвечать на Веркину просьбу. Сперва в носу старательно пальцем поковырял, стараясь достать, мешавшую ему дышать, “козулю”. Вытер палец о штанишки свои. А уж потом глубокомысленно произнес:
— Не, Верка, рано еще нам с тобой обзаводиться ребятёшками. Надо мне сперва дом построить, коня купить. А опосля уж можно и о женитьбе подумать. Да и вообще, я малой ишшо. Мне ведь с февраля только семой год пойдет.
— Тогда я согласная. Только ты с Фенькой-вонючкой не больно то, в песочнице заигрывай. Я ведь не маленькая, вижу, как она тебе глазки строит.
…Улыбнулся Иван, проходя мимо детского садика, увидев за забором песочницу. Неужто, та самая? Где когда-то состоялся у них с Веркой тот серьезный разговор, о дальнейшей их совместной жизни. Боже, как же давно это было. Интересно, как выглядит сейчас та рыженькая девчушка-хохотушка, с конопушками на всё лицо. Облокотился на штакетник. Что-то даже сердце предательски кольнуло от накатившихся воспоминаний.
— Ты, мил человек, чего остановился тут. Нечего тут высматривать. Никого уж нет в садике, всех ребятишек уж давно по домам разобрали. Одна я, ночная сторожиха, тут при исполнении нахожусь.
Это откуда, то, из-за угла дома, вынырнула и к Ивану засеменила женщина, скорее, еще не старушка, но точно, что уже и не молодушка. Видно сразу по ней, что в могуте еще была, как сказали бы местные жители.
— Да я уже и сам вижу, что нет никого. Вот почудилось мне, что услышал сейчас голос той девочки, что слёзно просила меня взять ее в жены в этой песочнице.
— А ты, милок, случаем, не пьяненький. Буровишь, чо попало. Шел бы ты своей дорогой. Не отвлекал меня от службы никчёмными разговорами. Девочка ему, вишь ли, причудилась. Ты на себя то, давно в зеркало смотрел? Сколько годков то минуло тебе в этом годе?
— Да, прилично. Так я и не говорю, что это вчера было. Дай бог памяти вспомнить когда. Совершенно верно, это было больше сорока лет назад.
— Тю! Чокнутый! В то время и я в этой песочнице игралась. Может еще и помнишь, как звали зазнобу твою тогдашнюю?
— А как же. Конечно, помню. Верка, рыжая такая девчонка, конопатая, вечно с облезшим носом от солнца.
— Батюшки мои! Так ты же про Верку Камышину говоришь, мою подружку детсадовскую. Поди, и меня знаешь, как звать?
— Попробую угадать, — Иван будто бы пристально стал вглядываться в лицо женщины. Артист! Ну что тут дурью маяться. Ага, вот счас прямо, как на блюдечке, с голубой каёмочкой, выложит тебе и имя и фамилию. Вроде и взаправду хочет узнать через полвека в этой женщине одну из соплюх того далёкого времени. Но у него есть одно имя в заначке, которое он с детства запомнил, благодаря неблагозвучной добавки к нему, что Верка в песочнице произносила. Фенька-вонючка, так кажется.
— Тогда тебя все Фенькой… звали. Ну а сейчас, по всей видимости, Федосьей батьковной кличут. Угадал?
— Угадать то, угадал. Только постеснялся “вонючку” добавить. Грешна, батюшка, случалось иногда в детстве воздух подпортить невзначай. Ну, что? Так и будем через забор балякать? Счас калитку отопру, сядем в песочницу, поговорим, малость. О том, о сём.
— Значится, ты тот самый Ванька, которому я глазки строила, как Верка тебе жаловалась. Врать не буду, ни в жисть бы не узнала, да и не вспомнила тебя, если честно. А у тебя то, как жизня твоя сложилась? Вы ведь тогда быстрёхонько уехали из деревни, почему и не запомнила тебя. И что тебе взбрело в голову через столько то лет приехать в нашу глухомань? Неуж, так уж сильно потянуло на родину малую взглянуть?
— В принципе, можно и так сказать. Тогда ведь нас с матерью отец увёз на Дальний Восток. Там и школу закончил, а затем и военно-морское училище. Офицером стал.
— Наверное, все моря-океаны твои. Много чего повидать пришлось за службу свою.
Засмеялся Иван наивности женщины деревенской. Та, за жизнь свою кроме маленькой речушки и не видала поди сроду, и воды то, большой. А если услыхала что моряк, то точно все моря-окияны он должен исходить вдоль и поперек.
— Нет, Федосья, не угадала. Тем более я подводник, на подводных лодках служу. А из-под воды красотами заморскими не полюбуешься. У нас другие задачи на службе. А оказался я в родных краях тоже не случайно. Будучи в отпуске узнал, что можно с пользой для здоровья отдохнуть в вашем санатории. Вот и решил совместить полезное с приятным.
— Так, значится, ты, Иван, в нашем санатории будешь отдыхать? Так тебе тогда и флаг в руки. Ты знаешь, кто главврачом всего нашего санаторного комплекса сейчас? Та самая Верка Камышина, что просила тебя в жены ее взять. Правда, она теперь не Камышина, а Захарова. Видела ее недавно. Так что ты, такой павой важной стала. На кривой козе хрен подъедешь. Сделала вид, что не знает меня вовсе. Ну и черт с ней. Зато, говорят, у нее мужик к другой бабе переметнулся. На молодняк потянуло. Вот так-то, Ваня. Свободная твоя Верка сейчас. Как та сопля в полете. Кстати, а как у тебя жизнь семейная?
— Два сына. Оба офицеры. По моим стопам пошли. А женушка моя десять лет как ушла от нас. Рак проклятый сделал своё черное дело. Хорошо, если можно так сказать, недолго мучилась, бедняга. Раз – и не стало в одночасье ее. Сгорела, как та свеча. Вон, кажется, мой автобус в обратный путь катит. Спасибо тебе за беседу, Феня, что глазки строила мне в песочнице. Я думаю, эта наша встреча не последняя. Мы должны еще многое вспомнить…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >