Мать его аж присела:
— Чего тащить-то, Вася?
— Гармонь тащи! — крикнул он, и в глазах у него блеснуло что-то такое… отчаянное. — Неси, говорю!
Надя голову подняла. Впервые за вечер посмотрела на Василия.
— Вася, не надо… — шепнула она.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
А он стоит, кулаки сжал. Тетка Нюра побежала через дорогу, притащила футляр черный, пыльный.
Поставила перед Василием. Все гости замерли. Василий дрожащими руками, долго, щелкал старыми замками. Откинул крышку.
Гармонь блеснула перламутром в лучах заходящего солнца. Красивая, «Тульская», зеленым бархатом меха обшиты. Он взял её в руки. Словно ребенка малого взял. Осторожно, бережно. Накинул ремень на одно плечо.
Постоял мгновение, закрыв глаза. Лицо его дергалось, губы шевелились, будто он молитву читал или прощения просил.
А потом рванул меха.
Звук этот… он как ножом по сердцу полоснул. Резкий, громкий вдох инструмента, который почти два года молчал. Пальцы, огрубевшие, отвыкшие, сначала споткнулись, но потом нашли, вспомнили дорогу.
И полилась мелодия. Та самая. Колина любимая.
«Когда весна придет, не знаю…»
Сначала гармонь звучала неуверенно, хрипловато, словно кашляла. А потом голос набрала, заплакала, запела во всю мощь. Василий играл, раскачиваясь, закрыв глаза. И по его небритым щекам, по шраму на подбородке, текли слезы.
Он играл не для свадьбы. Он играл для Коли. И для Нади. Это был его разговор с другом, которого он не уберег. В каждом звуке, в каждом переливе басов слышалось: «Прости, брат. Прости, что я здесь, а ты там».
Я смотрю на Надю. А она сидит, вцепившись в край стола, и трясется. Мелкой дрожью трясется. Слезы у неё не текут, смывая эту серую маску горя, которую она полтора года носила
Гармонь рыдала. Василий уже не просто играл, он выкрикивал этой музыкой всё, что накопилось. И вдруг, на припеве, кто-то из мужиков, тихонько подхватил:
— …Пройдут дожди, сойдут снега…
И понемногу, словно по цепочке, к нему присоединились другие. Сначала кто-то тихо напевал под нос, затем ещё несколько человек, осторожно, неуверенно, а потом уже слышно было почти всех, кто сидел за столами. Нестройно, но с душой:
— …Но ты мне, улица родная, и в непогоду дорога…
Василий открыл глаза. Увидел, что все поют. Повернулся к Наде. И, не переставая играть, шагнул к ней. Шаг, другой. Подошел вплотную. Играет, смотрит ей прямо в лицо, а слезы льются.
Надя встала. Ноги не держат, шатается. Подошла к нему. И положила голову ему на плечо, прямо на ремень гармони. И зарыдала в голос, громко, по-бабьи, горько и очищающе.
А он продолжал играть, придерживая её локтем, и меха гармони касались её щеки.
В тот момент, дорогие мои, я поняла одну вещь. Прощение — это не слова. Слова могут быть пустыми, лживыми. Прощение — это когда боль становится общей. Когда ты разделяешь горе пополам, и оно перестает убивать одного.
Музыка стихла. Василий опустил руки. Гармонь тяжело выдохнула, свернув меха.
— Прости меня, Надя, — прохрипел он. — Не смог я…
Она подняла на него мокрые глаза. Там была боль, да. Огромная боль. Но там была и жизнь:
— Живи, Вася. Ты за двоих теперь жить должен.
Свадьба потом гуляла до утра. Но уже по-другому. Как-то душевно, тепло. Люди стали ближе друг к другу. Словно поняли, как хрупка эта жизнь, как легко она рвется, и как важно беречь тех, кто рядом. Магнитофон уже не включали — пели сами, под гармонь.
А на следующий день я шла мимо их домов. Смотрю — Василий на крыше у Нади сидит, шифер старый меняет. Стучит молотком: тук-тук. А Надя внизу стоит в светлом платочке и гвозди ему подает.
Увидела меня, махнула рукой. Слабо так улыбнулась.
— Доброго здоровья, Семёновна! — крикнул Василий с крыши.
Я перекрестилась украдкой. Слава тебе, Господи. Оттаяли.
Вот ведь как бывает, милые мои. Двадцать лет прошло, а я всё помню. Василий с Надей потом поженились, через год. Двоих сыновей подняли, старшего Николаем назвали.
Мы, живые, должны жить. Это наш долг перед теми, кто не вернулся. А вы как думаете? Можно ли найти счастье после такого горя? Напишите.
Если по душе пришлась история — заходите еще, подписывайтесь. Будем вместе вспоминать, плакать и от души радоваться простым вещам.
Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк, за комментарий, за то, что остаётесь со мной ❤️
Ваша Валентина Семёновна.