Вторая неделя. Роман практически переехал ко мне.
Я привыкла к звуку его шагов по утрам. К запаху кофе на кухне. Он вставал раньше меня. Проверял двор из окна. Готовил завтрак. Простой, но вкусный.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Однажды ночью я проснулась от кошмара. Мне снилось, что за мной гонятся. Тёмные фигуры в переулке. Я бегу, но ноги не слушаются. И голос: «Папа не вечен».
Я вышла на кухню. Налить воды. Успокоиться.
Роман сидел за столом. В темноте. Не спал.
— Вы почему не спите? — спросила я.
— Проверял периметр.
— Опять периметр?
Он чуть улыбнулся. Впервые за две недели.
— А вы почему?
— Сон плохой.
Я села напротив. Мы молчали. За окном светились огни соседних домов. Тикали часы на стене.
— Я тоже раньше плохо спал, — вдруг сказал он. — Первые два года после одного случая.
— Какого случая?
Он не ответил. Но я заметила: он коснулся шрама на руке. Того самого, длинного, белого.
Я не стала расспрашивать. Почувствовала, что не нужно.
Но в ту ночь я поняла: он тоже человек. Не машина. Не робот с ледяным взглядом. Человек со своей болью.
***
На третьей неделе отец позвонил. Напомнил про юбилей компании. Двадцать пять лет. Банкет в ресторане. Вся верхушка. Партнёры. Инвесторы.
— Ты должна быть там, Вера. Ты же будущий директор.
Будущий директор. Отец говорил это так, будто это решённый факт. А меня никто не спрашивал.
Я надела платье. Синее, простое. Собрала русые волосы в привычный пучок. Так удобнее. Не мешают.
Роман тоже оделся по-другому. Строгий тёмный костюм. Белая рубашка. Я впервые увидела его не в тактической одежде.
И поймала себя на мысли, что смотрю на него слишком долго.
На банкете ко мне подошёл Игорь Сытин. Заместитель отца. Работал в компании пятнадцать лет. Всегда вежливый. Всегда с улыбкой.
— Верочка, вы сегодня прекрасны! Отец рассказывал, какая вы умница. Скоро вся компания будет ваша.
Он говорил приятные слова. Но что-то в его голосе царапало. Как-то слишком сладко. Слишком старательно.
Роман стоял в трёх шагах. Наблюдал. Когда Сытин отошёл, он подошёл ко мне.
— Этот Сытин давно работает на вашего отца?
— Лет пятнадцать. А что?
— Ничего. Просто спросил.
Странный вопрос. Зачем ему это? Но я не придала значения.
***
Четвёртая неделя. Всё изменилось.
Я пришла домой раньше обычного. Роман сидел на диване с телефоном. На экране я увидела фотографию. Молодая женщина. Светлые волосы. Красивая улыбка.
Он быстро убрал телефон. Но было поздно.
Я не спросила. Прошла на кухню. Начала готовить ужин. На двоих. Как-то само собой получилось, что я теперь готовила на двоих.
Вечером мы ели молча. А потом он заговорил сам.
— Пять лет назад. Автокатастрофа. Пьяный водитель вылетел на встречку.
Я замерла с вилкой в руке.
— Я был за рулём. Она сидела рядом. Моя жена.
Он смотрел в стол. Голос был ровный. Слишком ровный.
— Шрам — от стекла. Лобовое разбилось. Я пытался её вытащить. Не успел.
Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле.
— Это не ваша вина, — наконец выдавила я.
— Знаю. Но легче не становится.
Мы снова замолчали. Но это было другое молчание. Не пустое. Наполненное чем-то.
В ту ночь я впервые заснула спокойно. Потому что поняла: этот человек скорее умрёт, чем даст кому-то пострадать. Он уже один раз не смог защитить. И теперь защищает так, будто от этого зависит его собственная жизнь.
***
Пятая неделя. Суббота.
Я проснулась поздно. Выходной. Не нужно на работу. Не нужно собирать волосы в пучок.
Я вышла на кухню в домашней футболке. Волосы распущены. Впервые с тех пор, как появился Роман.
Роман стоял у плиты. Варил кофе. Повернулся.
И замер.
Он смотрел на меня. И в его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не лёд. Не сталь. Что-то тёплое.
— У вас красивые волосы, — сказал он.
И тут же отвернулся. Будто сказал лишнее.
Я почувствовала, как горят щёки. Налила себе кофе. Сделала вид, что ничего не произошло.
Но внутри что-то дрогнуло. Что-то, что я давно прятала.
Вечером того же дня Роман показал мне результаты проверки. Агентство отследило серую машину. Номер оказался зарегистрирован на подставное лицо. Но они нашли записи с камер парковки у торгового центра напротив офиса. На одной из них — Сытин садится в эту самую серую машину. Дата совпадала с днём, когда мне прислали фото.
— Кто-то внутри, — сказал Роман. — Угрозы идут изнутри.
Меня как холодной водой облили. Сытин. Игорь Сытин. Пятнадцать лет рядом с отцом. Всегда вежливый. Всегда с улыбкой. И всё это время — ненавидел?
— Нужно сказать папе!
— Пока нет. Запись с камеры — косвенная улика. Он скажет, что просто сел в чужую машину. Нужны прямые доказательства. Дайте мне ещё неделю.
Я посмотрела на него. И кивнула. Впервые за пять недель я доверяла ему не потому, что отец приказал. А потому, что сама хотела.
Мы были вместе в этом. Против Сытина. И это странным образом сближало.
***
Шестая неделя.
Роман работал круглосуточно. Проверял сотрудников. Изучал документы. Сопоставлял факты.
Я помогала чем могла. Доставала отчёты. Списки командировок. Графики работы.
И на пятый день он нашёл.
— Все письма отправлялись с IP-адреса внутри компании. По времени — вечера. Когда в офисе почти никого.
— Кто остаётся по вечерам?
— Руководство. Охрана. И заместитель вашего отца.
Сытин. Тот самый Сытин с его сладкой улыбкой.
Но нужны были доказательства. И Роман придумал план.
Через Тамару, секретаря отца, он пустил слух. Вера поссорилась с телохранителем. Завтра едет на дачу к отцу одна. Без охраны.
Приманка.
Я не хотела соглашаться. Слишком опасно.
— Я буду рядом, — сказал Роман. — Каждую секунду.
— А если что-то пойдёт не так?
Он посмотрел на меня. И впервые взял за руку.
— Пока я дышу, с тобой ничего не случится.
Тобой. Он сказал «тобой». Не «вами». Впервые за шесть недель.
Я согласилась.
Вечером Роман позвонил мне. Голос был напряжённый.
— Сытин клюнул. Только что звонил кому-то. Я записал разговор. Он говорил про «завтра на загородной трассе». И про то, что «девчонка будет одна».
Меня передёрнуло от слова «девчонка».
— Теперь у нас есть доказательства, — сказал Роман. — Завтра закончим это.
***
Следующий день.
Я ехала по загородной дороге. Одна. По крайней мере, так казалось со стороны. На самом деле Роман лежал в багажнике. Старый спецназовский трюк, как он объяснил.
На середине пути дорогу перекрыла машина. Та самая серая. Двое мужчин вышли навстречу.
Я остановилась. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно снаружи.
Один из них подошёл к моей двери. Постучал в стекло.
— Выходи, красавица. Поговорим.
И тут сзади хлопнул багажник.
Роман выскочил как чёрт из коробки. Я даже не успела понять, что происходит. Удар. Ещё удар. Один нападавший упал. Второй отлетел к обочине.
Но третий. Был ещё третий. В машине.
Выстрел.
Роман дёрнулся. Схватился за плечо. Упал на колено.
Я закричала.
Он всё ещё держался на ногах. Вырвал у лежащего пистолет. Направил на третьего.
— Брось оружие. На землю.
Тот подчинился.
Роман упал.
Я выскочила из машины. Кинулась к нему. Кровь. Много крови. Пропитывает рубашку.
— Вызывай полицию, — прохрипел он. — Номер в моём телефоне. Всё записано. Это Сытин.
Я набрала номер. Руки тряслись так, что я едва попадала по кнопкам.
Полиция. Скорая. Всё слилось в один кошмар.
Сытина арестовали в тот же вечер. Он признался во всём. Пятнадцать лет работал на моего отца. Ждал, что станет партнёром. А узнал, что отец переписывает компанию на меня. На дочь, которая «ничего не заслужила».
Он хотел меня убрать. Запугать отца. Или жениться на мне и получить всё законным путём.
Мразь.
***
Больница.
Роман лежал в палате. Плечо перевязано. Пуля прошла навылет. Врачи сказали, через месяц будет как новый.
Я приходила каждый день. Приносила еду из дома. Больничную он не ел.
На третий день он сказал:
— Не нужно приходить.
Я замерла у двери.
— Угрозы больше нет. Твой отец расторгнет контракт с агентством. Я больше не твой телохранитель.
Твой. Опять «твой».
Я подошла к кровати. Села на край. Посмотрела ему в глаза.
— Я прихожу не потому, что ты мой телохранитель.
Он отвёл взгляд.
— Вера, я не могу снова. После того, что случилось пять лет назад, я поклялся себе, что никогда больше не подпущу никого близко. Потому что если потеряю опять, я просто не выживу.
— Рома.
Первый раз по имени. Он вздрогнул.
— Ты пять лет боялся потерять. Я понимаю. Но ты меня уже спас. Теперь дай мне спасти тебя.
Он смотрел на меня. Долго. И я видела, как в его глазах что-то меняется. Лёд таял.
— У тебя волосы распущены, — сказал он.
— Я больше не прячусь.
Он взял мою руку. Той рукой, на которой шрам. И впервые за шесть недель улыбнулся по-настоящему.
Не ледяной. Не стальной. Живой.
***
Три месяца спустя.
Моя квартира. Утро. Запах кофе.
Роман больше не спит на диване. Он спит рядом со мной.
Он уволился из агентства. Мой отец сначала был против. «Охранник? Для моей дочери?» Но я сказала: «Он мне не охранник. Он — мой человек».
Отец посмотрел на меня. На то, как я улыбаюсь. И сдался.
Сейчас я сижу на кухне. Волосы распущены. Уже три месяца не собираю их в пучок. Зачем? Мне больше не нужно прятаться за этой бронёй.
Роман целует меня в макушку. Садится рядом.
— Твой отец сегодня зовёт на ужин.
— Опять будет спрашивать, когда свадьба?
— Обязательно.
Я смеюсь.
— А ты что ответишь?
— Скажу, что ещё не спрашивал.
Пауза. Он смотрит на меня. Глаза тёплые. Живые.
— Но могу спросить сейчас.
Он достаёт из кармана маленькую коробочку.
Я смотрю на него. На его руку со шрамом, которая держит кольцо. Этот шрам больше не рана. Это напоминание: он умеет защищать. И теперь у него есть кого.
— Да, — говорю я.
Он надевает кольцо мне на палец. Целует. И я понимаю: вот оно. То самое счастье, которого я так боялась хотеть.
Ледяной взгляд? Нет. Теперь я вижу в этих серых глазах только тепло.
Только любовь.
Только дом.
Автор Зоя Чернова